— Я же сказал, мне не нужно денег. Просто покажите, где его искать, — Каю начало казаться, что доктор этот такой же персонаж, как в играх — пока не кинешь заветной фразы, не продвинется по сюжету дальше.

— Хорошо. Но будьте осторожны. В городе не то чтобы дружелюбное отношение к этому вампиру… Город предпочитает с ним не ссориться и откупаться жертвами. Вашему вмешательству они не обрадуются.

* * *

Хаски ждал у дверей и совсем не реагировал на попытки девочки лет шести скормить ему раздобытую на кухне кость. Не рычал и не пытался укусить ребёнка он только потому, что Кай тут гость и у него могут быть проблемы, если его животное ведёт себя невоспитанно.

— Ну что же ты?

Кость снова поднесли ему под нос, и Хаски так же отвернулся, отошел на несколько шагов назад, сел там, а девочка всё равно последовала за ним. Слуги, пристально следившие за ними вначале, теперь только посматривали на хозяйскую дочку, убедившись, что пёс достаточно спокойный.

— На, собачка! Кушай, собачка!

И тогда, вполне для Хаски ожидаемо, появилась мать этого недоразумения, тут же поднявшая крик из-за того, что дочь играет с собакой размером с неё саму. Однако в этом потоке Хаски уловил и что-то ещё: словно женщина знала, что не просто собака, и боялась, как бы способность его не оказалась заразна. «Знали бы вы, в какую мразь может превращаться ваша дочь, — мрачно подумал Хаски, только радуясь тому, что от него убрали ребёнка. — Собака для вас была бы милейшим превращением». Из всей команды он уважал только способности Дроида. Бесконечные патроны — это очень полезно, куда полезнее, чем способности Кая и Гидры. Тем более, что у Дроида не было лимита, он мог пользоваться этим, пока у него было оружие, Хаски свою мог применить семь раз за игру, а у Кая с Гидрой их умения были одноразовыми. В случае с Гидрой — как бомба: если не заденет никого, то играй дальше отсыревшим динамитом. У Кая и вовсе бестолковая, по мнению Хаски.

Кай появился как всегда, стоило о нём вспомнить. Не застав девочки, пытавшейся накормить его оборотня курицей, подумал, что Хаски вёл себя хорошо и потрепал по макушке. Конечно, Хаски и так вёл себя хорошо, но если бы не боялся снова на пустяки истратить лимит, то превратился бы в человека и предложил бы мелкой самой сожрать куриную кость.

— С Гидрой глухо, — сообщил Кай, покидая двор. — Попробуем отыскать Дроида.

Хаски почувствовал облегчение. Сложно сказать, почему он так плохо ладил с Гидрой, просто были люди, которые раздражали. По идее, Хаски сначала бесили все в команде, но к девушке это отношение осталось. Если его спрашивали, то он отвечал, что из-за её непонятных трепетных чувств к капитану противника. Но Хаски и сам понимал, что дело было не только в этом, просто Гидра пыталась править его поведение на основании того, что она девушка, и при ней он не должен материться и ходить голым, Хаски не был согласен. Он считал, что, не претендуя на неё, он может вести себя, как захочет.

И всё же, в этом облике играть было сложно. Нельзя спросить, куда они направлялись и почему не получилось с Гидрой, не мертва ли она уже теперь, на начало игры. Да и Кай говорил меньше, потому что люди могли принять его за сумасшедшего, если он будет общаться с собакой.

* * *

Приход выглядел богатым, несмотря на расположение где-то в глухом лесу. Стены кое-где были покрыты плющом, но в целом он походил на обитаемый, к тому же отгорожен действующим кругом от нечисти. Остановившись у границ этого круга, почти вплотную к нему, Кай позвал:

— Кто-нибудь есть?

Ему не нравилось ни это место, ни круг. Казалось, за его пределами стоять опасно, да и Хаски выглядел насторожённым, дышал глубоко, осматриваясь по сторонам, а сказать ничего не мог. Даже если в круг войдёт Кай, спрятавшись от того, что ждало в лесу, Хаски, как оборотень, его границ переступить не мог.

Прошло несколько минут, прежде чем приоткрылась массивная дверь. Насторожённый вид старика Каю тоже не понравился, вся ситуация заставляла быть серьёзнее.

— Я из восточного прихода, — представился Кай. — В вашем должен быть священник, тоже из охотников. Я ищу его. Могу я с ним поговорить?

Старик, показавший из-за двери только глаз, внимательно смотрел ещё какое-то время, прежде чем глухо приказать:

— Снимай рясу, расстёгивай рубашку.

Хаски, который до этого со всей серьёзностью осматривался, прислушивался, переключил всё внимание на хозяина прихода, перевел взгляд на Кая и едва не подскочил, увидев, что тот скидывает рясу, торопясь. Так же спешно расстегнул ворот рубашки и оттянул его. С правой стороны, где-то от ключиц и до шеи — вытатуирован крест. Не обычный перекрест двух палок, а с узором, со словами на латыни, но татуировка уже выцветшая почти до синего.

Дверь открылась полностью, старик оказался священником, угрюмым, со шрамом на левой половине лица.

— Можешь войти, — разрешил он. Кай собирался снова надеть рясу и пройти в круг, но в её мешковатое сукно зубами вцепился Хаски, не пускал.

— Только не сейчас, — вполголоса попросил Кай. Их потасовкой он старался не нарушить круга. — Хаски, давай потом. Всё будет в порядке, верь мне.

Когда Хаски был уверен, что дальше идти опасно, он реагировал по-другому. Сейчас ему просто не нравился ни этот круг, ни то, что он не сможет быть рядом. Можно сказать, Хаски просто капризничал, и Каю было не до этого. Отбросив рясу, он быстро перешагнул линию, оказавшись там, где Хаски не достанет. Оборотень переключился на беспокойный лай.

Старик закрыл за спиной Кая массивную дверь, внутренности прихода без дневного света утопали в полумраке, и всё же не было ощущения, что здесь пусто.

— Оставь оружие, — скомандовал старик, заметив кобуру с пистолетом на боку Кая.

— Зачем?

Кай помнил процедуру. Попросить показать татуировку — нормальная практика. Нечисть не сможет даже нарисовать на себе такую. Но охотники всегда ходили с оружием, потому что нигде не могли чувствовать себя в безопасности, и их никогда не просили оставлять его у входа. Старик пошамкал беззубым ртом, пока наконец не произнес:

— Вдруг у вас счёты?

— Нет, мы друзья, — Кай собрался пройти дальше без разговоров, но священник поймал его за руку выше локтя, снова прошамкал:

— Пока пушку не оставишь, дальше не пройдёшь. А то шляются тут всякие…

— Старый параноик, — проворчал Кай, достав пистолет из кобуры, но движение оставить его на столике у двери сменило направление, дуло оказалось у подбородка старика. Пальцы на локте, ослабившие было хватку, вцепились сильнее, до синяков.

— Кем ты набил приход, старик? — спросил Кай, как бы в шутку. С улицы завыл Хаски, теперь, похоже, понявший, куда попал его капитан.

Ему вторили рычанием — из коридоров, из комнат послушников, тихо было только в досками забитом главном зале. Кай узнал по этому звуку — не вампиры и не оборотни, среднее, мерзкое. Упыри, что чаще всего питались мёртвыми на кладбищах, предпочитая не связываться с живыми, потому что любой крепкий деревенский мужик мог проломить им череп, а тут что-то осмелели.

— Опусти пушку. Я-то тебе вряд ли что-то сделать смогу.

Вот в этом Кай не был уверен, потому что жилистый старик тоже явно из бывших охотников, которому повезло дожить до пенсии. И поэтому первым делом Кай приложил старика рукояткой в затылок, левой достал из-за пояса нож, повернувшись к коридору. Упыри уже выползали из комнат, не меньше дюжины тех, кто отважился принять бой первым и заставить потратить на себя патроны.

* * *

Оставшись у круга, насторожившийся Хаски услышал выстрелы. Начерченная линия — как стена, за которую не сунуться. Хаски поздно заметил, что следы идут не по периметру прихода, а внутрь, и на месте входа линия стёрта, а потом дорисована. Меньше всего ему хотелось сливать игру сейчас, ещё больше раздражало, как отреагируют на это остальные в команде. «Отпустил Кая одного? Серьёзно? Капитана и одного. Человека, к которому липнут неприятности?».