— Прекрати, Акросс! Тебе двадцать семь уже, а ты до сих пор как ребёнок!

— Я не помню большинство из этих лет, так что не согласен с тем, что мне двадцать семь. Двадцать четыре максимум.

— Пятнадцать по поведению!

Пока ссора снова не переросла во что-то серьёзное, зазвучал новый сигнал, на этот раз именно начала игры.

— Спорить могу, это его пёс запустил, — проворчал Акросс, разворачиваясь уходить.

— Он же не полезет в реальности отдельно от Кая.

— Значит, кого-нибудь туда впихнул.

* * *

Иногда люди, у которых дома собака, возвращаются домой с работы и обнаруживают своего пса посреди полного разгрома с совершенно невинной мордой, как бы во всём виновато пролетевшее торнадо, а не пёс.

Кая встретил сигнал начала игры, и с таким же невинным видом ждал радостный Хаски в главной комнате штаба.

— Это не я, — тут же произнёс он, будто оправдываясь. — Это Дроид. Ему было скучно, он полез в игру.

— Гидра, — устало окликнул Кай, закрыв за собой дверь. Та стояла у экрана, заплетала волосы, готовясь перейти в игру, ответила не оборачиваясь:

— Я обещала ничего не рассказывать.

— Про шантаж и применение грубой силы к своей же команде я тоже говорил, — напомнил Кай. Хаски легкомысленно пожал плечами:

— Я ничего и не делал. Идём? Пойдём, Кай?

— Гидра?

— Я же сказала, что обещала не рассказывать, — девушка коснулась экрана и пропала. Гидра ушла в игру. Хаски всё ещё ждал его, теперь уже стоя вплотную к экрану.

— Знаешь, я бы предпочёл ещё пару дней провести в штабе и полежать в кровати вместо того, чтобы снова быть зверски убитым в конце игры.

— Так без проблем. Пусть пока без нас реальность разведают, можем на пару дней задержаться, — пожал плечами Хаски, но настроение у него заметно ухудшилось, пропал задор.

— Да чего уж… Пошли. Я не могу их одних оставить.

Глава 2

Этот мир слишком похож на прошлый, и Акроссу даже показалось, что кто-то ещё не наигрался в средневековье. Снова замок, снова свечи, расставленные в комнате, и кубки с вином на столе, покрытом белой скатертью. Акросс не знал точно, кто придумывал миры — первый попавший в них игрок, любой из игроков или сама Вега, но два средневековья подряд казались ему скучными.

До тех пор, пока он не осознал, что не отражается в зеркале.

* * *

— Он один?

— Один. Один. Как же так получилось, что капитан попал в игру один? Разве пёс не всегда рядом с ним?

— Они разминулись с псом? Они поссорились с псом?

— В любом случае, это шанс! Но Акросс рассердится, поэтому мы не будем его убивать. Только поиграем. Притащим его к Акроссу.

— Но мы не знаем, где Акросс.

— Это ничего. Будем играть, пока ведём его к Акроссу.

— А если нас найдёт его пёс?

— Бросим и побежим.

Кай зевнул, подкинул в костёр ещё несколько веток. Посреди тёмного леса не сказать, чтобы страшно, хотя, конечно, будь ощущения более реальными, Кай не отходил бы от круга света у костра. Где-то в лесу по нарастающей приближались шорохи. Кай не обернулся, даже когда шорох в паре метров от него прервался криком, суматошным движением по зарослям, хрустом старых веток и потом уже руганью в полный голос.

Кай упёр руки в землю за спину, откинулся назад, задрав голову к небу, заодно чтобы посмотреть, чем кончилась потасовка. Кто-то уже удирал через лес, напролом, обвиняя друг друга: «Кто сказал, что пёс не при нём?!» Только когда шум стих, зашевелился папоротник слева, к огню вышел довольный чёрно-белый пёс.

— Странно. Ты их отпустил.

Хаски лёг к костру ближе, выглядел крайне гордым собой, но Кай нахмурился.

— Мне не по себе. Не хочешь вернуться в человеческий облик?

Движение у собаки было не отрицательное, скорее она отряхнулась, как от воды, но Кай понял:

— Это потому, что в прошлый раз истратил все свои превращения? До конца игры проходишь на четвереньках?

На Кае — пасторская ряса с белой колораткой. Рядом с костром — пыльный походный рюкзак. Где-то поверх вещей в нём — одежда Хаски, просто на случай, если он снова решит превратиться. Пёс не ответил, лежал у костра, прикрыв глаза, наслаждаясь, и Кай не выдержал — погладил по макушке.

* * *

Их привезли ближе к рассвету, когда Акросс уже собирался спать — повозку с людьми. Акросс услышал её из своей комнаты, знал, что это такое и что так было всегда, и всё же вышел, чтобы сломать привычный ход этой реальности. Разгружали повозку уродливые слуги, скрюченные, но сильные. Доставали из кузова людей без сознания, потому что тёплая кровь живых вкуснее, перетаскивали ко входу в замок, где привратник, морщась, записывал.

— Отвезите их в ближайший город. И отпустите, — скомандовал Акросс. Слуги остановились. Казалось, вся эта реальность сейчас замерла и вот-вот укажет на Акросса пальцами и заорёт в голос: «Чужой! Не наш! Выбросить отсюда!». Но миг прошел, растерянным выглядел только привратник, которому нечего было теперь делать со своими записями. Слугам же оказалось всё равно, и с той же монотонностью они вернули ещё живые тела в повозку, закрытую прутьями клетки.

И тогда Акросс остановил одного из них, горбатого и сухого, кивнул на девушку у него на руках.

— Эту. Оставьте. Отдай слугам, пусть унесут в комнату для гостей.

Для этих существ всё снова в порядке вещей. Хватит милорду свежей крови — вот и хорошо. Но нужно милорду оставить девушку для развлечения — всё равно ж заплатят. Акросс не думал о том, что эти скрюченные существа работали не на него, только торговали с ним, и раз он берёт девушку — ему продадут девушку, а остальных — ещё какому-нибудь вампиру сбудут.

Вот только её Акросс выбрал не просто так. В его замок уносили Гидру в платье настолько пышном, что подол его подметал старые каменные ступени.

* * *

Кай появился в городе, уже когда солнечный свет стал достаточно тёплым, чтобы вспотеть в рясе. Хаски семенил рядом, озирался по сторонам грозно. Он не признавал поводка, и при этом продолжал бросаться на людей, которые ему не нравились. Частенько Каю было стыдно за него.

В домике врача их встретили так, как если бы давно ждали, и Кай думал, что из спальни к нему спустится готовая к дороге Гидра, но, не предложив завтрака и не попросив подождать, его, конечно без собаки, проводили в кабинет самого доктора.

Здесь — распахнутые шторы и аккуратно расставленные книги, дурно пахнущие пробирки и бородатый солидный человек в рубашке и безрукавке с тетрадью в руках. Он жестом пригласил сесть, отложил записи, сделав в них несколько пометок.

— Вы ведь из охотников, не так ли? Я видел собаку вместе с вами. И ваш рюкзак. Не очень похоже на миссионера. Кто рассказал вам о том, что моя дочь пропала?

Игры больше похожи на квесты. Кай помнил, кто его компаньоны и где должны жить, но не знал, где их искать после начала игры, если они не дома.

— Да. Я охотник, — кивнул Кай, предчувствуя, что задание будет сложным.

— Вот и хорошо. Сколько возьмёте за работу?

Доктор не выглядел убитым горем. Жены его в доме не было видно, Кай заметил и другую девушку, подглядывающую за ним с кухни, скорее всего — сестру Гидры в этой реальности. И всё же решил не разбираться в семейных делах этих людей, признался честно:

— Мы знакомы с вашей дочерью. Более того, я её друг и потому хотел бы спасти. Вы ведь подскажите, где её искать?

Реальность редко оставляла его в тупике. Значит, старик знал, где его дочь.

— В городе происходит жеребьёвка, — начал врач. — Тот, кому выпадет чёрная метка, исчезает из города. В этот раз метка выпала мне. Я — врач, меня нельзя тратить, потому что я — полезный. Поэтому мне позволили отдать дочь. Я не такой бесчувственный, каким могу вам показаться… Никакие деньги бы не спасли от чёрной метки. Но я могу заплатить вам, чтобы вы убили его до того, как оно сожрёт мою дочь.