— Не понимаю, — признался Саша. — Разве не проще взять кого-нибудь маленького?
— Ну. Я уже не так молода. И мне тяжело будет начинать с нуля, — ответила мама. Она смотрела со смесью жалости и нежности. Будто ей хотелось достать платок и начать стирать лиловый синяк, как грязь. Взять ребёнка за руку и увести отсюда. Будто она уже любила его.
Саша почти сдался — поднялся из-за стола, предложил:
— Не погуляете со мной?
За ограду ему выходить нельзя было, а кошка боялась снова забираться на территорию детского дома, но Саша часто видел её за забором. Он не говорил ничего, только пытался найти животное. Кошка не показывалась.
— Кого ты ищешь?
— Кошку. Бело-рыжую. Она теперь боится сюда заходить. Она прихрамывает на одну лапу. Усы сожжённые.
Странно, но кошка их сроднила. Женщина слушала внимательно, сама всматривалась в окрестные кусты.
— Её недавно побили, и теперь она боится. А я опоздал. Она ведь на трёх лапах охотиться не сможет. А она уличная. Тощая. Я просто думал…
— Что я могла бы взять кошку домой, подлечить, а потом и ты бы к нам переехал, — предложила женщина, но Саша, всё ещё глядя не на неё, а за ограду, по-своему объяснил:
— Что, если бы вы смогли позаботиться о кошке, то, может, и ко мне бы относились…
И не закончил, потому что и сам не знал, как. Просто почувствовал, что его хотят забрать. И что без кошки он не уйдёт, не оставит её тут. Эта кошка приходила сюда к нему, потому что он откладывал для неё еду от обедов, уносил в старой пластиковой банке, найденной в мусорке, и подкармливал, представляя, что эта кошка — его. Что когда-нибудь ему исполнится восемнадцать, ему дадут свою квартиру и туда он сможет забрать с собой зверька. Приручил кошку и научил не бояться чужих именно Саша, и он же был виноват в том, что кошка доверилась и пришла не к нему, а к другим людям с надеждой, что и они что-нибудь ей принесли.
Саша почти успел её спасти, ведь убежала же она тогда, пусть и хромая, но живая. И с тех пор уже не входила на территорию. Жалость к этому созданию тянула Сашу всё равно оставлять у ограды еду, и в то же время он бояться, что животному снова сделают больно те дети, с которыми он рос.
Саша теперь боялся надеяться на то, что эта сильная и свободная женщина сможет помочь кошке — оплатить ветеринара, дать животному дом и тихий уголок, где никто не сделает ей больно. Саша был слишком мал, слаб и зависим, всё, что делал он, в итоге только навредило кошке.
Когда бумаги были оформлены, он переехал к новой маме. После этого он очень старался, чтобы мама не разочаровалась в нём, потому что он в ней не обманулся. Это была именно такая мама, как в кино. Даже если она хотела ударить — это было по-другому, это был лёгкий взмах над головой, задевая только волосы. Это было как удар кошачьей лапы со спрятанными когтями.
Саша немного ревновал к тому, что раньше у женщины была другая семья.
Однажды, задумавшись, в магазине она поторопила его, окликнув:
— Виктор!
И сама не сразу поняла, что сделала. Саша молча стоял, глядя ей в глаза, и ждал, когда она осознает. А ей, как опомнилась, показалось, что случилась катастрофа.
Саша понимал, что у него не могло быть брата. Потому что будь жив Виктор — не было бы в этом доме самого Саши. И не задавался вопросом, кто из них стал лучшим сыном — родной или он, приёмный. Родного не было в живых уже семь лет, а Саша был тут, заменял его, перенял на себя роль смысла жизни и радовался этому, пытался соответствовать.
Но Боже, до чего же скучным всё это было, пока не появилась команда и Игры.
* * *
Лето наступило для Саши в июле, после сдачи экзаменов. И вместо того, чтобы провести свободное время как можно ярче и интереснее, его волновал вопрос, какие подработки в городе есть месяца на два. Его друзья либо учились заочно и работали полноценно, либо совмещали очную учебу с работой свободного графика. Мало кто собирался потратить лето на отдых.
— Саша у нас вегетарианец, — хвасталась плотненькая Ира. Они были знакомы уже два года, а вот её собеседницу, светлую и совсем не похожую на Иру девушку, Саша видел только в третий раз. Кажется, они учились вместе. Та обернулась заинтересованно, и пришлось опровергнуть:
— Это не так. Я ничего не имею против мяса птицы. К тому же иногда мама всё-таки готовит из фарша со свининой или говядиной. Просто стараюсь пореже их есть.
— Жалко? — переспросила девушка. Саша и Ира познакомились, когда в соцсетях местный приют попросил помощи в возне с зверьём. Если человек любил животных и готов был уделять им время и силы — он уже Саше нравился, и общий язык быстро находился. Тем более бывали такие случаи, что, казалось, масштабный бой вместе выдержали, а подобные ситуации сближали. А вот к собеседнице Иры он пока относился с тем дружелюбием, которого требовала вежливость, не больше.
С центральной улицы они сворнули во дворы, на изнанку города, и оттуда через лес многоэтажек направились вглубь, к парку. Саша держался чуть позади, чтобы не мешать разговору.
— Сложный вопрос, — задумался Саша. Что-то не давало ему сосредоточиться, какое-то неясное чувство тревоги, хотя сейчас был только полдень и полно людей, но у него появилось ощущение безлюдной улицы. — Можно и так сказать. Кролика я бы точно есть не стал, даже фаршем.
— Выборочный гуманизм, — засмеялась Ира, и от её голоса стало чуть спокойнее. А потом чувством тревоги прошибло как стрелой — в основание шеи. Саша обернулся, осмотрел улицу. Высокое здание закрывало её от света, во дворе ничего подозрительного и даже пьяных компаний нигде не было, но что-то по-прежнему не давало успокоиться.
И в то же время палитра чувств Кая окрасилась в ярко-оранжевый от адреналина, хлынувшего в кровь. Мир больше не казался таким скучный, как пару минут назад, и стало не важно, какое мясо он предпочитает, сколько и с кем знаком. Вокруг Кая расцвёл другой мир, и теперь прогулка в парк казалась скучной, пустой тратой времени.
— Саша? Саш!
Он даже не сразу понял, что окликали его. Ощущения обманывали, он забыл о том, что его зовут Саша и что рядом с ним подруга. Только при движении в его сторону отреагировал, повернувшись, и понял, что остановился посреди улицы и осматривался.
— Нужно кое-что сделать, — сморгнув, механически ответил Кай. — Сегодня не получится. Ничего?
— Тебе позвонили? Написали? — хмурилась удивлённая Ира, и, пожалуй, впервые за время их знакомства она раздражала, как помеха. Что бы не пришло в этот мир, ему нужен был Кай, и он не хотел бы делиться этим приключением с человеком не посвящённым. Другое дело, будь тут кто-то из команды. — Вспомнил о чём-то?
— Да. Должен увидеться кое с кем, — кивнул Кай, стараясь смотреть на собеседницу, а не рыскать по сторонам взглядом. Ощущение было такое, словно он стоял на погружающемся в воду пятачке, и нужно как можно скорее и дальше отогнать девушку, чтобы и она не утонула.
— Ты странный… — продолжила Ира, но не знала, что делать — вроде и тянулась коснуться лба, но руку остановила на полпути.
У Кая первого сдали нервы — он сорвался почти без перехода, в сторону, бросив только: «Я напишу». Новое ощущение — что-то тёмное последовало за ним, как прицепившийся к ноге пакет.
Из дворов многоэтажек Кай выбрался к частному сектору маленьких домиков за высокими заборами и злых собак. Тут почти не было людей, негде спрятаться. Кай, наконец, осмотрелся в поисках того, кто за ним следил. И всё же, Кай ожидал либо Акросса, либо Хаски, но не этих двоих.
— А ты всегда с девчонками гуляешь? Это потому, что рядом с ними не заметно, какой ты мелкий? — спросил первый из близнецов. За два года Кай так и не научился их различать. А вот игнорировать подначки привык игры со второй.
— Кай надеется, что ему перепадёт.
— Тогда он должен был гулять с парнями, точно перепало бы.
— Почему Акросс прислал вас? Почему сам не пришёл? — Кай почувствовал, как выровнялось дыхание, но сердце по-прежнему колотилось бешено. Два мира — настоящий и игровой — брошены кем-то в гигантскую мясорубку и теперь перемешивались, в этой же смеси перемалывался и сам Саша-Кай, становясь собой из игры, оставаясь при этом студентом-первокурсником.
