— Я первым вообще-то в игру пришёл. Бегал сам по себе, потом нате вам — вот этот мозгляк будет твоим капитаном, береги его всеми силами. Раз не углядели, второй пропустили, и я как-то забил. Думал, ну блин, ну что за капитан, который сам о себе позаботиться не может. Балласт какой-то. И немного отошёл от основных правил игры. Снова сам по себе попытался побегать.

— Разве что-то изменилось? Мы до прошлой игры не выигрывали, — так же резко напомнил Кай. — И в этой я как-то особо не преуспел.

— Сила разная бывает. Я этого раньше тоже не знал, — продолжил Хаски, и в тот момент он сам на себя не был похож — слишком спокойный, слишком тщательно начал подбирать слова. — Есть чёрная сила — всё на своём пути разрушить. Всех убить, слабых растоптать, с сильными драться за вершину. А есть другая сила. Светлая сила — всех спасти. За всех переживать, всех держать вместе, всех простить…

На последних словах Хаски совсем поник, как сдувшаяся кукла, но выпрямился, подставил кулак под щёку, упёр локоть в коленку, с более привычной для него улыбкой спросил:

— Ты ведь душа компании, Кай? Спорить могу, люди пытаются быть лучше, когда ты рядом с ними.

— Люди и без того хорошие, — возразил Кай. — Они делают больше, чем я. Я только помогаю.

— Ты вот спрашиваешь, что с нами будет, когда всё закончится, — Хаски поднялся, отряхнулся от травы. — Я тебе скажу. Мы два года играем, и за это время ты всех нас, троих, сделал лучше. Даже если они думают, что придумали тебя — они стали другими, я стал другой. Ты изменил нас в лучшую сторону, просто, так как я был мальчиш-плохиш, по мне это хорошо заметно. Так вот, как только ты нас бросишь — мы просто скатимся обратно. К тому, с чего начинали. Это как втянуть живот, когда смотрит кто-то, кто тебе приятен. Но пузо-то никуда не девается.

— По крайней мере Хаски ты научил философствовать, — пожала плечами Гидра.

— Ну да, я же должен был как во всяких шоу в спортивном костюме ходить, семечки лузгать и ржать постоянно, — вяло огрызнулся Хаски. — Ладно. Я домой, у меня уже вся задница сырая на траве сидеть. Присмотрите за капитаном сами, если что случится — головы обоим откручу.

Гидра проследила за ним взглядом, дождалась, когда Хаски скрылся из вида, только после этого придвинулась ближе и шёпотом спросила:

— Так ты всерьёз собрался Акросса убить? Я имею ввиду навсегда убить.

Дроид фыркнул:

— Прекращай. Я не был против девушки в команде, пока тебя на Акроссе не переклинило.

— Ну да, вокруг же столько отличных парней. Садист-маньяк, который скоро и нас будет воспринимать как опасность для Кая, да парень-геймер, который лучше в рейд сходит, чем на свидание.

— И я, — заканчил спокойно Кай. — Но я понимаю. Дроид, Хаски бесполезно говорить, он срывается, но хотя бы ты на Гидру не дави. Она близкий друг для меня, и мне будет очень неприятно, если мы станем врагами, потому что вы вынудите её выбрать сторону Акросса.

— Да я наоборот говорю! — оправдывался Дроид. — Что может хватит уже и…

— И этим подталкиваешь её делать выбор, — как-то так Кай умел объяснять, что вроде и не давил, а в то же время веско. Так уговаривали угомониться хорошие учителя. И когда Кай беседовал в таком тоне, уже и не важно было, сколько ему лет и какой он комплекции. Возможно, Хаски и не ошибся с выбором человека, которого будет защищать. — Я не собираюсь убивать Акросса по-настоящему, даже теперь, даже после всего случившегося. Но Акросс вряд ли оставит меня в покое.

— Я смогу его заставить, — упрямо добавила Гидра. — То есть… Акросс же думает, что ты убьёшь его. Я ведь… — вся её уверенность куда-то делась, и прорвался странный жест, вроде и не нервный, а словно старая память о чём-то. — Чисто теоретически — я смогла бы уговорить его жить?

— Хотел бы я сказать, что нет, но, думаю, шанс есть, — выдохнул Кай.

* * *

У Хаски было лёгкое дежавю — совсем недавно он так же поджидал жертву в её же норе, а теперь и сам, открыв дверь, обнаружил Акросса в кресле напротив. Прямо как в боевиках про шпионов. Причём кресло это раньше пылилось в другой комнате. Хаски, ещё не закрыв дверь, смерил его безразличным взглядом и, выдержав эту паузу презрения, сорвался — вошёл в квартиру, чтобы достать Акросса. Дверь закрылась, а Хаски за шкирку поймал молчаливый Гранит, перехватил удобнее за шею, оставил напротив капитана. Акросс вертел в руках пустую ампулу от обезболивающего, да и держался спокойно и нагло.

— Кай жив, — подтвердил для себя он. — Он вернётся сюда?

Хаски только зло пыхтел, сверкая глазами.

— Судя по всему да, — продолжил Акросс, поднялся с кресла и приблизился к входной двери, заглянул за неё, но коридор был пуст.

— Ты отпустил его одного? — не оборачиваясь, спросил Акросс.

— Он не один, — огрызнулся Хаски, ударил куда-то в тёплое и живое за спиной, но Гранит как мешок с песком — только выдохнул шумно, захвата не ослабил.

— Я всё думал, почему близнецы не вернулись, — продолжил Акросс. — Сначала сходил проверить. Один выстрелом в затылок убит. А вот второй, кажется, перед смертью помучился. Судя по всему, вы сразу от близнецов направились ко мне. Знаешь, что я подумал, когда увидел трупы?.. Что вы, наверное, ещё успели бы вытащить Кая, если бы не задержались, чтобы отомстить близнецам. Ну, то есть если бы ты не задержался.

Хаски ответил только прямым взглядом и новой попыткой вырваться. Пустая ампула исчезла в кармане Акросса, вместо неё теперь он вертел иглу от одноразового шприца.

— Что Кай рассказал?

— Что ты суицидник, — усмехнулся Хаски, прекратив даже вырываться. — Чёртов бессмертный суицидник, который надеется, что Кай найдёт для него способ умереть.

Акросс прикинул правдивость этих слов, пожал плечами. Игла практически оказалась в глазу, но Хаски дёрнулся, и она только рассекла кожу на лбу, соскользнула на пол. Акросс извлёк из кармана вторую.

— Ты ведь сейчас умрёшь. Сюда придёт раненный Кай и тоже умрёт. Не сможешь его защитить, — с деланным сочувствием закончил Акросс. — Потому что я не идиот, чтобы тащить тебя за собой и шантажировать тобой вашего капитана.

— О, хреново-то как, — флегматично отзозвался Хаски. — Наверное я должен начать говорить, чтобы ты меня оставил в покое. Да, Кай столько всего рассказывал. Что в детстве ты был закомплексованным чмом, над которым издевался весь класс. Что ты жертва педофила. Секты педофилов. И мать всё время тебе говорила, что надо было сделать аборт и запирала…

Вторая игла попала в глаз, даже Гранит ослабил хватку, пока Хаски хрипел, как раненный зверь, но вскоре затих и, глядя на Акросса теперь только одним глазом, задорно прокомментировал:

— А, я ж забыл. Это не больно.

— Он ничего не знает, — уже обращаясь к Граниту, заключил Акросс. — Значит, Кай пока молчал. Он бы по-другому подкалывал, если знал.

Тогда до Хаски дошло — Акроссу не было смысла убивать Кая. Потому что это не изменило бы того, что их капитан знал о нём. И договариваться Акросс не будет. У него единственный выход — снова запереть Кая и не подпускать к нему никого, чтобы никто больше не узнал того, что тот увидел.

— Погоди, — растерянно окликнул Хаски, но Акросс проигнорировал его, продолжил разговаривать с Гранитом. — Эй. Кай не такой. Я… У него был неудачный опыт, и я видел его так же, как он прочитал тебя. Я знаю, что он не такой. Он не будет языком трепать. Даже я никогда не говорил о том, что в его прошлом видел. А он тем более. Он же правильный. Акросс!

Тот наконец перестал общаться с Гранитом, удостоил Хаски взглядом, но именно тогда слова и кончились.

— Кай умеет молчать, — глядя снизу вверх, закончил Хаски, без намёка на агрессию. — Он нужен нам.

— Ваш капитан, — снисходительно пояснил Акросс, — бомба со сбитым таймером. Она, может, никогда и не рванёт, но я всё-таки предпочёл бы, чтобы её не было.

— Конечно! — снова сорвался Хаски, и хватка усилилась. Наверняка это было бы болезненно, если бы он мог чувствовать. — Так я тебе и дал Кая у нас забрать! Или думаешь, что если я один раз попался, то и второй прокатит?! Нет уж, я теперь учёный! И если…