Гидра поднялась со своего места снова, но на этот раз Гранит среагировал — жестом приказал сидеть и, когда она не послушалась, остановил нож в паре сантиметров от лица Кая:

— Я твоему капитану ухо отрежу, если не сядешь.

— Какой сложный выбор, — Гидра третьим широким шагом остановилась у плеча Акросса. Тот смотрел на неё как бы насмешливо. Может, потому что она безоружна, может, потому что слабее. — Если не сяду на место — Каю отрежут правое ухо, если сяду, то левое. К чему этот концерт, Акросс?

— Было бы лучше, если бы я вас пытал?

— А сейчас ты что, по-твоему, делаешь? — фыркнула Гидра, сложив руки на груди. Иногда ей не верилось, что Акросс старше её на девять лет, а потом она вспоминала, что все парни с возрастом так и остаются мальчишками.

— Спрашиваю. Ваш капитан чувствует боль? Гидра?

Она молчала и, хотя это стоило усилий, продолжала смотреть на него, как мама в ожидании, что ребёнок поймёт, что заигрался. Тогда Акросс отвернулся к другому собеседнику:

— Кай?

Казалось, ничего страшного, если признаться. Может, Акросс даже перестанет так издеваться. Но Гидра принимала Акросса таким, какой он есть. А какой он есть — узнав правду улыбнётся и прикажет Граниту воткнуть Каю нож в спину и провернуть, чтобы убедиться и осознать, что не только сделал больно, но и боль эта дошла по адресу, а не пронеслась пустым осознанием.

— Кай, — позвала Гидра, не отрывая глаз от Акросса. Напрягся за спиной Кая Гранит и, не дожидаясь никаких приказов, изменил направление ножа, чтобы приложить лезвие к горлу. Акросс снова обернулся к ней, готовый отскочить. — Минута.

— Действуй.

Это стало условным сигналом для всех четверых в комнате. Кай, который за два года игры уже привык убегать, успел вытащить из-за пояса нож, царапнуть им по руке Гранита, заставив того отступить, и, не теряя времени, перескочил через стол. Акросс не успел даже обернуться, тем более, что у него появилась другая проблема. Гидра, можно сказать, что обняла его при попытке вскочить и броситься следом.

— Не церемонься с ней! — проорал Гранит. — Почему ты не обыскал его, не отобрал всё оружие?!

Он медленнее, чем Кай, но всё же торопился, перелез через стол, оказавшись рядом с капитаном. Гидра прижалась сильнее, не отпуская Акросса, но теперь ей стало страшно. Она успела досчитать только до тридцати. Гранит, чтобы не тратить время, занёс нож, держа обеими руками, как для жертвоприношения, но Акросс оттолкнул его, качнувшись в его сторону всем телом. А после такого спасения холодной рукой перехватил запястья Гидры и, легко оторвав от себя, швырнул её об пол. Она сбилась на пятидесяти, долго кашляла, и, уже отдышавшись, не осмотревшись толком, убедила себя, что пора.

* * *

Кай почти упал на Хаски с Дроидом, спрыгнув с лестницы второго этажа на пол первого. Подтолкнул к выходу споткнувшегося Дроида, зацепил бесцеремонно за шкирку опешившего Хаски, потащил к двери. Дроид из-за этого успел первым, рывком снял засов, распахнул дверь.

И тогда замок начал рушиться: со столовой на втором этаже, как мощным взрывом, как если бы ударная волна была материальна и оставалась на месте разрушения.

Оно было ростом метров в пять, где-то три в окружности. Как и Хаски, оно после превращения не говорило. Стены замка плавились от соприкосновения с кожей существа. Полупрозрачное, похожее чем-то на улиток, что летом сидят под широкими листьями, скользкое. И даже усики на голове такие же.

Кай наблюдал спокойно, высматривая Акросса и не надеясь даже, что тот мёртв. Дроид тяжело дышал, глядя вокруг, в тёмный лес, куда угодно, но не на то, во что могла превращаться Гидра. Ему не было противно само существо, но становилось не по себе от того, что этот монстр большую часть времени их друг. Время закончилось. Сначала затих утробный вой, опустились усики, Гидра начала уменьшаться, а значит и возвращаться в свой обычный вид. И тогда до Кая дошло, что Хаски здесь и он жив. Грязный, в крови и песке, сидел рядом и смотрел на капитана выразительным собачьим скептическим взглядом, но Кай всё равно не понимал, что он хотел ему сказать.

— Превратись и скажи нормально, — скомандовал Кай. Хаски открыл рот так, будто у него вдруг онемела нижняя челюсть. Кай этому улыбнулся, но всё равно отрицательно помотал головой:

— Не понимаю.

Может, Хаски играл бы и ещё в «понимай меня как хочешь», но он отвлекся на шорох. Вторым среагировал, выхватив пистолет, Дроид. И вся его меткость и бесконечные патроны не спасли — он упал на спину после грохота выстрела. Звук шел от ущелья, как раз того, куда выходили окна столовой.

Хаски сорвался с места, прозвучали ещё два выстрела, но мимо, и он сомкнул челюсти на запястье Гранита. Тот терпел недолго, хмурясь, и, размахнувшись, ударил собакой о землю, но Хаски вцепился намертво, не отпускал. Ещё один удар, прежде чем опомнился Кай. Потратил время на то, чтобы забрать у Дроида с дырой во лбу его пистолет, но обернуться не успел — он спиной почувствовал присутствие Акросса.

— Далеко убежал? — вслух с издёвкой поинтересовался Акросс, отклонился от выстрела и, перехватив запястье Кая, сжал пальцы, ломая его. И тогда Кай закричал, попытался вырваться, но только сделал себе больнее, остановился. Он посмотрел на Акросса дико и загнанно, потому что не просто попался — только что сдал себя же, вскрикнув. Даже если бы он не чувствовал боли и вскрикнул — этот взгляд всё подтвердил. Акросс сразу же отвлекся, чтобы через плечо бросить:

— Не добивай его.

Хаски хрипел, пригвождённый к земле охотничьим ножом Гранита. Выглядел пёс так, как будто любой следующий вздох будет последним.

* * *

Акросс нашёл Гидру на руинах столовой. На белой ночной рубашке была кровь от разреза через тело, по диагонали. Она лежала лицом вниз. Не похоже, что она страдала или пыталась ползти, но всё же Акросс холодно спросил:

— Кто?

И тогда появился один из слуг, что скрывался до этого в руинах. Молчаливо и покорно протянул Акроссу один из его же мечей, подставил голову. Но Акросс не срубил её.

Так часто получалось после превращения. Как людей пугали своей уродливостью пауки до того, что те торопились размазать их газетой, так обычно те, кто видел Гидру монстром, стремились её убить при возвращении в женское тело. Боялись, что она снова сможет повторить превращение, и не знали, что эта способность действует только один раз.

— Ты же не бросишь её тут? — с надеждой спросил Кай. Перед ним — мёртвая Гидра, зарезанная тем, кто в игре не участвовал. Сзади него Гранит, не церемонясь, тащил на плечах, как добытого волка, Хаски. Сам Кай связан, со сломанной рукой, эта игра точно проиграна.

У Акросса ещё осталась почти половина замка. Даже если крыши в ней дырявые и туда будет проникать дневной свет — есть подземелье. Сыро, грязно, зато достаточно темно, чтобы не бояться солнца. Однако почти утро, небо уже розовело, и Акроссу некогда подбирать и закапывать трупы, а Гранит и так достаточно занят.

— Она враг. Попыталась тебя убить, и сама была убита. Всё логично, — подал голос тот. — И не заставляй меня каждый раз объяснять тебе её смерть. Или забирай её в команду.

— Она не уйдёт, — обернулся к нему Кай, снова собранный. Понимал, что просить бесполезно, и потому храбрился. — Я могу остаться тут и похоронить её и…

— С чего вдруг? — припечатал обернувшийся Акросс, глядя на него сверху вниз. Кай напомнил ему, что да, Гидра никогда не перейдёт в другую команду, она будет защищать своего капитана. Не Акросса. Даже если позвать её в штаб, показать свою комнату, познакомить с Тимом и Барсом — она вернётся и расскажет обо всём Каю, который ничего знать не должен. Ни о прошлой команде, ни о том, куда делся Легион, ни о том, что когда-то Акросс был ещё слабее, чем этот мальчишка. Возможно, поэтому они до сих пор и оставались в этих непонятных недоотношениях. Да и о какой любви может быть речь, если Кай, просто друг, ей дороже?