— Но я тоже почти взрослая, — запоздало возразила Катя. Троллейбус ехал плавно, как по воде, даже в повороты вписывался мягко, словно танцевал. От ожога на шее Кай Гидру, конечно, спасти не мог, зато благодаря нему смог познакомиться. Катя, которую Кай в прошлой жизни знал как Гидру, стеснялась себя, от людей держалась подальше, но друзей ей хотелось. Кай, у которого после всех событий осталась печальная известность, подошел к ней сам и покорил простым: «Привет, ты одна?» Весь этот мир складывался как нельзя лучше, не говоря уже о том, что были живы Виктор, Вера, Игорь. Вера, правда, закончила школу милиции, потом раскрутила каких-то два громких дела еще будучи стажером в областном городе, после чего ее карьера пошла вверх, появились связи. Если изначально они собирались работать вместе с Игорем в одном отделе, то теперь в этом городе Вера появлялась раз в месяц, а то и два.

А Каю повезло. Когда он оказался в детском доме, вдруг появилось много людей, которые хотели взять его в семью. Кай боялся даже не их и повторения, он боялся себя, и что никакой семьи больше не примет. Но как-то Виктор пришел навестить его с мамой. Галина Николаевна выглядела уставшей, отвлеченной. Казалось, что ей скучно, и пока Виктор и Кай разговаривали, она сидела за столом и только наблюдала, разве что на часы не посматривала…

Виктор потом рассказывал, что первыми ее словами, как только они вышли за ограду, были: «Какие документы нам понадобятся, чтобы забрать его?»

Вот так вот. При живом и здоровом Викторе. Единственное, что тому пришлось сделать — поступить в институт в другом городе, и уехать туда в общежитие. Так он освободил Каю комнату, что тоже положительно повлияло на комиссию. К тому же и Кай говорил, что хочет только в эту семью, что никто больше не нужен… все равно сбор документов, споры, тяжбы заняли год, которого Виктору хватило, чтобы закончить школу. И поступил он все-таки в юридический, лелея мечту пойти работать в полицию.

Кай боялся за него. Не из-за выбора, а из-за того, что все шло неправильно. Виктор учился на другую профессию и в другом городе, Кай не знал, какие опасности могут ждать его там. Но все обошлось. Возможно, потому что и Вера училась там же. Да и Игорь поступив тут, вскоре тоже перевелся в тот город — то ли к друзьям поближе, то ли хотел сбежать от отца, его квартиры, и этого города. Его проблемы с алкоголиком-отцом никуда не делись, просто он смог от них отвлечься.

После института Виктор вернулся в этот город, сейчас они с Каем делили комнату, хотя Виктор и копил на отдельную квартиру, чувствуя, что стесняет теперь, когда от него отвыкли. А Кай снова подозревал, что цены на жилье поднялись потому, что он хотел подольше побыть младшим братом. Да и работал Виктор помощником юриста, а не в полиции — и маму не пугал, и Кай был за него более-менее спокоен. Барс устроился участковым, и о работе рассказывал так, словно кроме смешных ситуаций там не было ничего, хотя Кай и понимал, что это не так.

Кай спокойно сел на сидение, лицом к друзьям, спиной к движению. Место у окна оставил свободным, и Катя заняла его скорее по привычке — в последнее время они вместе ездили именно так, разговаривая все больше о том, в какой институт поступать и где учиться — в их городе или перебираться в другой. Но Кай не хотел быть обузой, а Катя, кажется, наконец лучше рассмотрела Виктора.

— Вы могли бы просто спросить, — продолжил Кай. — Я нервничаю, когда за мной следят.

— Часто следили? — тут же отшутился Руслан, и Катя засмеялась, ее не остановил даже мрачный взгляд Кая.

— Саша притягивает странных людей, — пояснила Катя. Кай тут же отомстил:

— Поэтому с вами дружу.

— Чем я странный? — впервые подал голос Дроид, которого Кай последние годы знал как Мишу. Он до сих пор иногда сбивался и называл их прежними прозвищами, но друзья относились к этому как к выдумке, иногда даже откликались, но только чтобы не обидеть.

— А с тобой не дружит, — фыркнул от смеха Руслан. Он, как и Тим, изменился в лучшую сторону. Был такой же задиристый и наглый, но больше не казался опасным. И даже к остальным из компании Руслан относился без прежнего пренебрежения.

Из какого-то озорства, не иначе, на остановке в центре города Катя выпихнула Кая с сидения, потом резко вытащила в закрывавшуюся дверь, а Хаски и Дроид, ошарашенные, уехали дальше. Их лица за стеклом троллейбуса были бесценны, Кай даже рассмеялся вместо того, чтобы с грозным видом спросить, что же это было.

Погода была по-прежнему ласковой, хорошей, Кай подумал — почему бы и не прогуляться.

— Ты же соврал насчет подруги? — сразу начала Катя, и стало понятно, почему она вытащила его одного. Надо было поговорить, и лучше без постоянных подколок Руслана.

— Нет, не соврал, — попытался отвертеться Кай. Они дошли до центрального перекрестка и ждали зеленого сигнала. Город казался чуть ли не праздничным — сказывался выходной день и хорошая погода. Катя смотрела на светофор, заложив руки за спину. Кай задумался о том, что ни разу не видел здесь ее в платье. Она и сейчас была одета в легкую светлую майку, но в голубые джинсы.

— Ничего, я понимаю. Он почти на десять лет старше, да и я вчерашняя школьница… Когда мы познакомились, я же только-только во второй класс перешла. Думаю, он относится ко мне как к ребенку…

— Это не так, — зачем-то сказал Кай. Понял, что уйти от разговора не получится, и вздохнул, продолжив, одновременно пошел вперед: — Понимаешь… там сложно. У нее серьезная болезнь. Она каждый год встречает, как последний. И так лет с четырнадцати. Виктор он просто… Нет, это не жалость. Не совсем жалость. Но и не отношения.

— Да. Я понимаю. Он очень хороший, — кивнула Катя, по-прежнему стараясь не смотреть ему в лицо, но видно было, что сказанное ее расстроило. Кай задумался о том, что она ведь любила Акросса и плохим, а когда он стал хорошим — любила тем более. Ведь он ничего не делал, просто познакомил их…

— Может быть, она умрет до твоего совершеннолетия, — сказал Кай, и почувствовал, как перехватило горло. Катя обернулась наконец, расстроилась еще больше, поджав губы попросила:

— Прости… Она ваша подруга. Я не должна была думать… так. Ты влюблен в нее?

— Что? Нет, конечно.

— Почему?

Эта бестактность совсем сбила Кая с толку, развеяла подступившую было грусть.

— Так получилось, — не нашел ничего лучше Кай. И по улыбке понял, что Катя спрашивала не всерьез. Как-то грустно она подтвердила:

— Попался.

— Опять, — признал Кай, улыбнувшись. — Когда ты скажешь Виктору?

— Когда подрасту. Может быть после школы.

— Прямо перед переездом в другой город? — скептически уточнил Кай, и Катя только пожала плечами. С остановки им махал Дроид, выглядел крайне недовольно Руслан. Катя высунула кончик языка, чтобы подразнить его, и Руслан изобразил: «Ну вообще. Ну сама напросилась».

* * *

Кай сверился несколько раз. Виктор не оставлял засечек на дверном косяке, это Кай отмечал, какой у него рост. А сейчас никак не мог поверить и повторил процедуру — чиркнул карандашом над головой, потом еще раз приложил сантиметр. Изнутри поднималось что-то по-детски счастливое, приятное. Настолько, что с карандашом и сантиметром он выскочил в коридор, крикнул радостно:

— Мам! Я вырос!

Виктор стоял у двери. Кажется, он только что разулся, и теперь смотрел удивленно, но тут же опомнился, изобразил снисходительную улыбку:

— Да, так бывает, когда взрослеешь. Сколько эмоций будет, когда начнут волосы расти? А еще, знаешь, прыщи бывают.

Мама выглянула с кухни и, вытирая полотенцем руки, наблюдала за разговором. Кай мог бы обидеться, если бы не продолжавшее бушевать счастье.

— Нет, ты не понял! Метр шестьдесят пять! И мне пятнадцать! И я ведь еще вырасту!

— Обязательно вырастешь, будешь с Виктора ростом, — мама вернулась на кухню — там что-то зашипело. Виктор тоже вытянулся, стал больше похож на Акросса, разве что волосы стриг короче. За все эти годы Кай успел отвыкнуть от Акросса, а Виктор хоть и был иногда вредным, но являлся именно таким старшим братом, о котором Кай мечтал.