— Где он теперь?

— В детском доме, — пожала плечами Вера. Игорь как-то сразу поник, предположил:

— А бабушки? Дедушки?

— Отец упирал на то, что сын не его. А со стороны матери уже никого нет. Удивительно, как быстро люди отказываются от родственников, когда понимают, что кровно с ними не связаны, — задумчиво произнесла Вера, попыталась забрать у Виктора газету, но тот увернулся. Он больше не читал, только смотрел внимательно на фото, произнес ошарашенно:

— Он так цепляется… я ведь никто ему. И он нас спас. Если бы не та авария, его бы правда в болоте схоронили, и мы бы ему ничем не помогли…

Игорь наблюдал внимательно, потом проговорил задумчиво:

— Папаша мой тот еще алкаш. И мамы нет… Ну и я вряд ли смогу его взять.

— Хватит говорить так, словно он щенок, — поморщилась Вера.

— А ты? — предложил Игорь вполне серьезно, что уже не было на него похоже.

— А что я? Слушай, после этой истории там очередь на усыновление. Так всегда бывает — дети, тихо сданные в приюты не вызывают интереса. А про него в газете написали. Да и парень хороший. Без нас разберутся.

— Не хочу, чтобы без нас, — внезапно вклинился Виктор, неуверенно отдал газету Вере, но смотрел на черно-белые страницы как-то тоскливо. Игорь поднял руки, словно успокаивал буйного, ладонями вперед:

— Спокойно, мужик. Не без нас, так не без нас. Найдем его новых родителей и объясним, что он под нашей охраной. Я ради такого даже из армии сбегу, автомат прихватив для острастки.

— Игорь, договоришься там, — предупредил дежурный из будки глухо, изобразив серьезность.

— Вы его хоть навещаете? — тут же сменил тему Игорь. Вера кивнула, Виктор ответил:

— Да, бываем у него. Выглядит каким-то… отрешенным. Словно самое страшное-то позади, а зачем его преодолевал — непонятно.

— Ну… привет ему там от меня, — скомкано попрощался Игорь, заметив, как стучит по часам на руке дежурный. — Газетку так и быть, себе оставьте.

* * *

— Мам, взгляни.

У матери Виктора не плече висело кухонное полотенце, но руки она от неожиданности обтерла об себя. Газету взяла, статью, конечно, увидела сразу, но уже после заголовка отложила ее на тумбочку. Виктор стоял, прислонившись спиной к входной двери, словно еще куда-то собирался.

— Мы уже об этом говорили, — вздохнула мама. — Я очень рада, что с мальчиком все в порядке и что нашел его ты… но ты часто стал куда-то впутываться. Драки, сбежавшие дети…

— Я наконец-то полностью ощущаю себя живым. Полезным. Знаешь, Вера собралась после школы учиться на милиционера. И я подумал, что… это хорошая идея. Я мог бы приносить людям пользу.

— Ага. Пользу приносить. Где, в милиции? — устало, все еще глядя в статью, а точнее на фотографию, заметила мама. — Инженер тоже профессия полезная. Или думаешь иначе?

— Думаю, что… — начал Виктор, но не решился, снова забрал порядком потрепанный листок себе, развернул к матери. — Как думаешь, если я буду подрабатывать, потянем взять его в семью?

Мама вздохнула, как мог бы вздохнуть дракон при виде явившегося по его сокровища рыцаря.

— Витя, — вместо ответа произнесла мама, и тон должен был подействовать как ведро ледяной воды за шкирку, но Виктор смотрел прямо, расправив плечи и не отводя взгляда. Так просто от него было не отделаться.

— Я иногда навещаю его. Сходишь со мной? Просто посмотришь на него.

— Его усыновят, и он снова будет счастлив, в нормальной семье. Где есть мама и папа. Может даже и другие дети.

— А я не могу доверять другим. Я знаю, что ты его не обидишь. Что я смогу его защитить. А про другие семьи я не знаю, — упрямо напирал Виктор. Казалось, он даже стал выше.

— Ну что за глупости. Если ему с родными так не повезло, не может же и с приемными не повезти… Смотри, люди жаждут забрать его к себе, окружить заботой и любовью. Я не жажду. Мне тебя хватает. Придумал вот тоже…

— Просто сходи со мной. Я обещал вас познакомить. Просто показать, что бывают хорошие и любящие матери.

— А то он не видел.

— Но я хотел показать тебя, — упрямо продолжал Виктор. Он не выпрашивал, он говорил серьезно и твердо, и мама смотрела удивленно. Она вдруг впервые поняла, что сын и правда не ребенок уже, скоро закончит школу. Что сын вырос, а она и не заметила. И первое же его волевое решение — ввязаться в трудности с чужим ему человеком, но оставить этого человека рядом с собой. Изменения в нем отдавались одновременно и печалью, и гордостью.

Когда Виктор пришел домой побитый, она испугалась. И за него, и за то, что он тоже пошел по стопам отца. Мало ли, о чем сын говорил ей, сам он может быть отца считал крутым и собирался ему подражать. Когда он сорвался на ночь глядя искать кого-то — она не особо даже верила в красивую историю о потерявшемся в лесу мальчике. Но Виктор не соврал. Виктор совсем не был похож на своего отца, наоборот, теперь она убеждалась, что он рос похожий на нее — такой же волевой.

— Хорошо. Пойдем посмотрим на твоего друга, — вздохнула мама. — Только посмотрим.

Глава 11

Слежку Кай почувствовал еще от ворот больницы, у обшарпанного пропускного пункта. В больничное крыло, где лежали пациенты, можно было попасть только через него и в строго определенное время. Вегу еще выпускали в сквер около корпуса на прогулку, и пообщаться они могли без посторонних. Кай приносил ей книги, которые ему понравились, а у нее иногда забирал тетради. Вега писала много самых разнообразных реальностей — больше ей в больнице делать было нечего. И писала все в тетрадках, и показывала их теперь только Каю. Даже Виктору больше не давала их читать. Кажется, была какая-то история, когда Виктор несколько лет назад прочитал одну из предложенных ему историй и оценил как: «нормально». Он не узнал в Акроссе себя. Да и в Веге не узнал свою девушку, которая раз в полгода уходила на пару месяцев в больницу, на обследования.

Встречались они как-то лениво, да и никто из них никогда не называл это отношениями. Вега, она же Настя, после каждого исследования боялась, что ее положат в больницу и отпустят оттуда только ниже, в морг. Виктор, наверное, чувствовал то же. Им обоим казалось, что у этой связи нет будущего, и никто не был против, если другая сторона заведет, более настоящие отношения. А познакомил их именно Кай.

Каю пару дней назад исполнилось пятнадцать.

Ощущение слежки отпустило его около ворот больницы, но стоило ее покинуть, выйти на улицу — как оно вернулось. Был последний месяц лета, солнце пекло уже не так сильно. Больница располагалась за городом, у кромки леса, а все же напротив нее стояли многоэтажные дома, крупные магазины, и понять, кто именно за ним наблюдает так пристально, что аж затылок зудит, Кай не мог. Это раздражало. Пас его кто-то настолько искусно, что Кай даже заподозрил, не вернулась ли в город Вера. Но Вера была прямолинейной, да и для кого она могла следить? Для Виктора? Тот, во-первых, знал, что Кай пошел навестить Настю, а во-вторых, у него не было причин приставить к Каю со своей девушкой соглядатая.

Кай дошел до остановки, причем специально до той, транспорт с которой уходил в другую сторону от его дома. Дождался первого же троллейбуса, без спешки вошел в заднюю дверь и там, сложив руки на груди, остался ждать спиной к окну напротив двери. Перед самым отправлением в дверь ввалились трое — запыхавшиеся, некоторые даже сконфуженные, а другие — Хаски.

— Ладно Катя, — устало начал Кай учительским тоном. — Но вы двое вроде как взрослые люди.

Руслан отдышался первым, даже отрицать не стал:

— Мы просто пытались выяснить, твоя это девушка, твоего брата или вы по очереди у нее?

Кай нахмурился больше, глянул в сторону Кати, которая теперь смотрела с затаенной надеждой, при этом еще и стараясь делать вид, что ей все равно.

— Она наша подруга, — выкрутился Кай. — И она очень серьезно болеет. Пожалуйста, не шути так больше.