Он боялся. Все эти дни злился и не вмешивался именно потому, что боялся получить в лицо то, что принес. Боялся, что теперь мама будет агрессором. Мама посмотрела на него еще до того, как Кай включил свет. Смотрела вполне осмысленно, но грустно. Кай поставил тарелку на покрывало, к самой руке женщины, и тут же попался…

Мама схватила его, обняла, плотно прижав к себе, и заплакала.

После этого началось улучшение, и Кай позволял себе думать о том, что у него наконец-то снова будет мама.

В детский дом не хотелось. Там оказалось не так страшно, как Кай думал сначала, но все же и не хорошо. Воспитателей заставляли держать себя в руках камеры и проверки, а вот детей никто не мог призвать к порядку. Еще в прошлой жизни Кая бросало в холодный пот, когда он представлял, что было бы, если бы он оставался там до совершеннолетия. А теперь ведь никакой доброй Галине Николаевне незачем его забирать оттуда в пустую комнату сына…

И все же Кай не мог перестать жалеть об этом. Но если выбирать между живым Виктором и освободившейся комнатой, то было очевидно. Иначе не стал бы спасать Акросса.

Все было просто — Кай познакомил их в реальности, отпала необходимость в играх. Игры существовали, да, и они даже были там знакомы, по крайней мере Акросс и Барс. Но игры были попыткой избежать одиночества, побороть свои комплексы и страхи. Оба отказались от них, словно от наркотиков, как только жизнь стала интересной. Тиму и вовсе не нужно было попадать в мир игр. И даже Вегу Кай нашел.

Именно первого сентября как никогда на руку играло то, что его считали еще маленьким. Кай не понимал, чего именно от него хотят — куда идти, кому отдавать цветы, где встать? Старался держаться в стороне, и так как за маму прятаться еще не решался, держался за спинами остальных детей. Мама была обычной, говорила о чем-то с учителями, с другими родителями, знакомила Кая с их детьми, словно в надежде, что в новой школе у Кая появятся друзья. Но как знать, может и появятся, потому что в прошлой жизни Кай слишком мало провел с этими людьми. Но сейчас от волнения он все равно не мог запомнить имен. После торжественной части все превратилось в какую-то общую свалку, мама смешалась в кучку таких же радостных мамаш, а Кай поверх голов высматривал хоть кого-то, кого мог бы вспомнить. Хорошо, что все эти люди не знают, что второй раз проживают эту жизнь.

Поверх голов Кай увидел тех, кто учился в другой школе: Барс, Акросс и Тим стояли где-то за всеми — детьми, родителями, учителями. Как ни странно, помахал Каю Акросс — все еще странно было видеть его таким дружелюбным и веселым. Барс же все еще переживал смерть матери. Настолько сильно, что вступительные экзамены он провалил, и вскоре собирался честно уходить в армию. Скорее всего, Тим и Акросс вытащили друга сюда, чтобы как-то поддержать. Напомнить о хорошем — что школа ему уже не грозит.

Кай осмотрелся — его не хватились, никто еще никуда не уходил — и быстрой змейкой через толпу просочился дальше, к друзьям.

Барс не держал на него зла. Получилось, что Кай дал ему чуть больше времени рассказав, что маме осталось недолго, и это не случилось внезапно. Наверное, это было хорошо, что Барс переживал свою рану открыто, а не пытался маскировать прежней веселостью. Кай вывалился к ним через учителей. Те забеспокоились было, куда это так целенаправленно рванул первоклассник, но увидев, что недалеко, и к друзьям, которые тут же, на виду, вернулись к прежним разговорам.

— Какой ты праздничный, — снова наигранно удивился Барс. — Прямо будто взрослый стал. Тебе семь-то уже есть, в школу идти?

— Да.

— И нам ничего не сказал, — покачал головой Акросс. На самом деле у Кая от злобы сводило зубы в свой день рождения. Потому что ему должно было исполниться восемнадцать, потому что он так долго этого ждал, а теперь его снова отбросило назад так далеко. Мама принесла торт, зажгла свечи, на этом праздник закончился, и Кая это вполне устраивало. Он резал потом свечи на части, чтобы их получилось восемнадцать, но осознав, насколько это жалко, выбросил все в мусорку. К тому же, дома он ощущал себя самостоятельным и взрослым — мама была как бы отдельно, Кай отдельно. Он мог сам себе готовить, одеваться. Даже мыться теперь мог сам. Мама не задавалась вопросами почему, ей было вроде и все равно, а может думала, что дети в семь так себя и ведут.

— Дата не круглая, — соврал Кай. — Ты еще не закончил?

— Я не знаю, что его мама будет делать, когда он закончит и тоже придется в армию идти. Она уже по мне едва ли не плачет, — Барс все равно выглядел не так, как обычно. Словно тот огонек, что горел в нем всегда, как бенгальский, сейчас еле теплился. Он никогда не рассказывал им про отца. Можно было понять только, что отец есть. Тим же не рассказывал о себе ничего, но, кажется, Акросс заинтересовался его секцией. Надо было как-то познакомить их всех с Вегой…

— Что, мне ничего предсказывать не будешь? — пошутил Акросс, однако как-то с опаской. Кай и ответить думал шуткой, вроде: «Опасайся деревенских туалетов», но не успел — его с силой за руку дернуло назад. Это оказалась мама.

— Вы кто? — резко спросила она, рассматривая подростков. Руку Кая она не отпускала, и тот попытался сам освободиться, но мама сжала до боли, лишь бы не позволить.

— Друзья, — Тим выступил вперед так же, как если бы они имели дело с Легионом, а не мамой.

— Друзья? Не смешите! Что здоровым мужикам надо от моего сына?

Барс вдруг некстати рассмеялся, тут же попытался себя остановить, но получалось не особо. То ли потому, что Тима принимали за парня, то ли потому, что их, самих еще школьников, назвали так.

— Мам, — попробовал Кай устало, и она дернула на себя, сделав еще больнее. Пыталась заставить подчиняться.

— Почему нет? — спросил Тим все так же спокойно. Акросс терялся, и, наверное, ощущал себя виноватым. Скорее всего идея прийти сюда была его. — Вы странно реагируете.

— Что странного? Это где это вы с Сашей познакомились? И во что с ним уже играли?

На них смотрели все — Кай только теперь обратил внимание. Учителя, родители и особенно пялились дети, с которыми Каю потом предстояло учиться.

— Мам, прекрати, — снова попытался он.

— С тобой я дома…

— Ему больно, — достаточно громко и внятно произнес Тим, чтобы переключить внимание с подозрительной дружбы на мать. Она опомнилась, отпустила руку, и Кай даже немного притворился — не так уж больно было, как он ее потирал и как морщился. В этом споре он все-таки был на стороне друзей. К тому же, матери было все равно все это время! С чего вдруг такая обеспокоенность?!

— Чтоб я вас больше рядом с ним не видела, — уже спокойнее приказала мама.

— Для этого придется смотреть за ним, когда он гуляет, — честно выпалил Тим. Мама сорвалась — размахнулась для пощечины, чуть окончательно не испортив праздник, но Тим только отклонился. Кай боялся, что он ударит в ответ, но и этого Тим не сделал, кивнул с, внезапно, но да, улыбкой! Попрощался коротким издевательским:

— Увидимся.

Даже Барс перестал смеяться, но выглядел так, будто его друг только что победил в драке с местной шпаной.

* * *

— Что-то не так, — по пути от школы задумчиво сказала Вера. Она шла позади всех, словно прикрывала. Виктор как-то поник, ему было стыдно. Игорь же опять начал говорить, не затыкаясь, и это казалось ухудшением в его эмоциональной стабильности. Брошенные слова вернули Игоря в тихое и более привычное для траура последних дней состояние.

— Почему? — с улыбкой спросил он. Виктор проворчал:

— Она права. Ему семь. Ты выглядишь как мужик, к тому же самый криминальный мужик. Она испугалась за сына.

— Не за сына, — задумчиво протянула Вера. — Она испугалась нас.

— Я об этом и говорю. Не рассказывать же ей, как нас жизнь познакомила… она тогда совсем от волнения сляжет с приступом.

— Не путай его маму и свою, — нравоучительно пошутил Игорь. Во всяком случае это должно было звучать как шутка, но Барс при этом выглядел немного потерянным. Словно завидовал.