— Давай-давай, я пока вещи уложу.

Это было нехорошо. Кай только-только нашел управу на отца, а теперь снова что-то происходило, и снова вспомнилась та старая передача. И все это было тревожно и до тошноты страшно.

* * *

После возвращения из детского сада обнаружил квартиру на половину опустевшей. Кажется, в споре победил все же отец. Кухня выглядела так, словно там ураган пронесся — похоже, при ребенке они все же пытались разговаривать цивилизованно, а без него просто начали посуду бить.

— Я погуляю, — предупредил Кай. Мама как не заметила — принялась наводить порядок в квартире, просто сгребая вещи, целые или разбитые, в большой мусорный пакет.

Им не нужна была помощь, просто Каю захотелось их увидеть. Подкараулил на дороге из школы, где асфальт давно стерся до песка и щебня. Как ни странно, первым его заметил и узнал Виктор, вышел на два шага вперед и протянул руку, пожал как взрослому.

— Как все прошло? — спросил Кай. Виктор пожал плечами:

— Ты сам видел.

— Я имею ввиду после.

Если Виктор и хотел ответить — не успел. Налетел Барс, попытался поднять Кая на руки, но тут же схватился с шипением за ребра, проворчал глухо проклятья. Тим держался в стороне, прикинув, что его это не касается.

— Тяжел ты, брат, тяжел, — продолжил играть Барс. Кай стоял над ним раскрасневшийся и удивленный — он все время забывал, что ему шесть и его пока еще могут пытаться покружить на руках. — Вера, нас этот пацан попросил помочь. До этого нам щенков подбросил, паразит! Вера одного взяла, кстати.

— Которого? — тут же встрепенулся Кай. Вера вместо ответа, тоже обращаясь как ко взрослому, спросила:

— Ты как узнал, что помощь нужна.

— Услышал, что они делать собираются. Но я же еще маленький, — соврал Кай. — Я позвал на помощь.

— Почему не охрану школы? Не ментов?

— Кого? — сыграл маленького Кай, и показалось, что Вера ему не верит, но правила игры поняла. — Так которого?

— Рыжего, — ответил Барс, только теперь выпрямившись.

— Что с тобой? — продолжил Кай, снова выбившись из роли ребенка.

— Два ребра сломали. Тяжести поднимать нельзя. В школу тоже нельзя, но этих двоих встречаю, чтобы на них снова не напали… Смотри, что есть, — Барс, покопавшись в рюкзаке, достал оттуда старый, кнопочный телефон. — Мать у одного купила. Видел такие?

— Видел, — признался Кай.

— Тьфу. Все ты видел… Ну вот, если нападут, то позвоню, и всех повяжут. Так что им без меня никак.

— Игорь, тебе сколько лет? — вдруг вспомнил Кай. Акросс не мог знать того, что ожидает Барса, зато это знал Кай. И, как и в случае с болезнью Веги, которую не мог предотвратить, хотя и пытался, но только выиграл ей чуть больше времени, Барсу он тоже не мог помочь.

— О, я ужасно стар! — принялся завывать Барс. — Я жил уже так много, что скоро мне придется целоваться с девушками и даже, о ужас, заводить с ними детей.

— Семнадцать, — ответил Виктор. — Выпускной класс.

— Игорь… Уговори маму обследоваться, — Кай поздно сообразил, что для шести лет слишком сложное слово, но поправляться не стал. С Барса словно разом слоев пять масок сошло, он стал непривычно серьезным. — Она может и будет отпираться, но ты уговори.

— Ты что, предсказатель? — усмехнулся Барс, попытался снова пошутить, но не нашел слов.

— Да, — подтвердил Кай, потому что так было проще. — Мне очень жаль. Я знаю, как ты любишь свою маму. Может быть, еще не так поздно.

— Да ладно, — улыбка Барса плыла как масло в теплый день. Над ним возвышался Тим, и вглядывался пристально, в самую душу. Кай сравнивал прежние такие вот пристальные взгляды Тима, и этот был хотя и настораживающим, но самым приятным. В нем не было ни агрессии, ни злости, только интерес.

— Сколько тебе лет? — даже не пытаясь казаться дружелюбным, спросил Тим. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Где живешь?

— Где-то там… дальше, — Кай показал на частный сектор, через который они шли. Ему казалось, что он был достаточно убедительным. — У нас такой дом… белый, кирпичный, — таких было большинство.

— Давай домой тебя проводим, — предложил Тим. Барс тут же выпрямился, бросил ни к кому не обращаясь:

— Я домой, дальше без меня.

Виктор проводил его внимательным взглядом, сказал рассеянно: «Да, конечно. Проверь», и снова заинтересовался разговором. Тим выглядел внешне спокойным, но Кай чувствовал — тот готов догнать, схватить. Тим его не выпустит, потому что Кай кажется ему подозрительным. В этом все еще не было ничего страшного — Кай надеялся и дальше продолжать с ними общаться. Пусть не на равных, пусть пока как ребенок со взрослыми, но все же. Пока он для себя решал только стоит ли дальше врать и привести их к какому-то дому через поворот, рядом со школой, или же отвести далеко в город, к своему настоящему дому.

— Что не так? — у них обоих спросил Виктор. Кай любовался им — таким взрослым, открытым, добрым. Каю хотелось плакать, когда он понимал, что теперь уже не сможет быть его младшим братом. Да и вообще в ту семью не попадет — отец ушел, а значит нечего было теперь бояться. И мама Виктора останется просто хорошим воспоминанием, которого никогда не случится в этом мире.

— Тебя лет в семь так далеко от дома пускали гулять? — спросил Тим, но так как смотрел при этом на Кая, получилось, что и обращался к нему. Виктор все еще не понял:

— Но он ведь тут живет, рядом.

— Рядом ведь? — переспросил Тим, словно дав последний шанс признаться. И Кай им воспользовался, отрицательно покачал головой:

— Нет. Далеко идти. Все еще собираешься провожать?

— Тем более собираюсь, — кивнул Тим и наконец выпрямился. Он словно бы и расслабился, зато насторожился Акросс. — Парню правда лет семь. А ведет себя… как-то не по детски. Отец пьет?

— Нечасто, — признался Кай и послушно пошел к своему дому. Без спешки, ноги быстро уставали. — Он ушел от нас.

— Мать запила? — предположил Тим. Странно было слышать, чтобы он кем-то так интересовался.

— Нет. Но… кажется, она надеется, что я однажды потеряюсь и не вернусь, — признался Кай, почувствовал, как поплыло все перед глазами, быстро заморгал, не давая себе расплакаться.

— У нее это пройдет, — пообещал Тим и взял Кая за руку. Если бы кто-то когда-то об этом рассказал, Кай бы не поверил. Он и не думал, что на Тима могло так повлиять то избиение и больница, и что раньше Тим был другим. Мог о ком-то заботиться… или же дело было как раз в том, что Кай позвал помощь и спас его, тем самым став одним из ближнего круга Тима. Ради того, чтобы вот так вот подержать Тима за руку, Кай даже готов был смириться с тем, что ему шесть.

— Да, я тоже надеюсь, что пройдет, — согласился Кай, задумчиво хмурясь. — Тем более… при отце было немного страшно. Он меня не любил. И мне казалось, что она не любит меня чтобы показать ему, как он ей дорог…

Кай обернулся узнать реакцию и увидел, как удивленно уставились на него Тим с Акроссом, потом переглянулись.

— Вундеркинд? — предположил Акросс. Тим только плечом пожал, и тему замяли. Кай мог бы пытаться объясняться по-детски, он в садике научился, но очень не хотелось снова их обманывать.

Глава 10

Кай успел забыть, как это волнительно — первое сентября и первая школьная линейка. Девочки с пышными бантиками, в темных платьях, и он в отглаженной рубашке и бабочке, словно пародия на взрослого мужчину. Мама купила ему букет цветов, и вообще выглядела счастливой.

Да, первое время было тяжело. Хотя с другой стороны Кай мог сам о себе заботиться: готовить, одеваться. Мама казалась чуть ли не безумной, ничего не делала и не разговаривала, только сидела в опустевшей спальне, не включая света. Сначала Кай зло думал, что и черт с ней. Покончит с собой или умрет от голода — ему все равно в детский дом. Отец-то его точно не заберет.

Но на второй день, когда понял, что в холодильнике, хлебнице и даже столе с крупами ничего не тронуто (кроме того, что брал он), мама сидит дома, а значит — второй день не ест, Кай, злясь сам на себя, положил в тарелку свежего картофельного пюре, пару сосисок и пошел в комнату мамы.