— Что? Все? Так просто? — спросил повеселевший Барс. — А с остальными что будем?..

— С Кощеем и Щелочью остались двое? — быстро спросил Кай. — Как давно это было?

— Да вот только что… — опешил Барс. — Акросс, ты как смог?..

— Отойдите от здания. Быстро, — приказал Кай. Тим привык подчиняться, он бегом направился к забору. Ворот там не стояло и сверху была колючая проволока, но Тима это не волновало. Вега потянула Барса туда же, подальше от стен.

— Погодите. Кто те двое и почему мы бросаем их на растерзание? — попытался быть нудным Барс. А потом здание застонало, и Барс прибавил шагу, быстро нагнал Тима. Послышался треск, словно лед в море сталкивался, внутри здания будто выросло еще одно здание. А когда обломки и бетонная крошка осели, стало видно — это не новые этажи, а большой слизняк, чья кожа плавила перекрытия. Каю показалось, что чудовище посмотрело в его сторону как-то приободряюще, но быстро схлопнулось.

Как мусор под коврик, он возвращал свою прошлую и в то же время будущую команду по их реальностям, чтобы перетащить в эту на ее правилах, а значит детьми.

* * *

Кай честно думал, что мама будет его бить так, как не бил когда-то отец. Более того, он готов был ей это позволить, потому что понимал, какое чувство страха, беспокойства и любви стояло бы за этим избиением. Но, видимо, Кай попал в тот период материнского гнева, когда она обещала все ему простить — пусть только вернется живым и здоровым. И Кай вернулся. Отдал ей пистолет без патронов, развел руками и успокоил:

— Я насовсем.

Ему хотелось плакать от облегчения. Потому что он выжил, спас команду. Потому что маме не придется хоронить и его тоже, и несколько лет жить с мыслями о том, чего же она ему не смогла дать. Не придется заменять его другим. Все закончилось хорошо, Кай смог. И его прошлая команда не погибла, они еще существуют здесь, и это тоже они, с ними нужно только заново познакомиться. А то здание… Кай помнил, что лет через пять его разберут и на его месте построят торговый центр, так что и тут он никому хуже не делал. Только работу упростил. Да и, если честно, он выбросил из головы труп в коллекторе, Кощея с Щелочью, да и Легиона выбросил. Об Акроссе только помнил, но все обещал себе потом с этим разобраться и найти место и для него. Может быть, Акроссу придется уступить его жизнь, а самому идти дальше жить свою. Кай не хотел пока что об этом думать.

Мама впустила его в квартиру так, словно он сбегал, побродил по району, остыл, и вернулся. А уже в квартире обняла со спины, уткнулась в шею и долго безнадежно плакала, со всхлипами и свистом втягивая воздух. Ее трясло. Кай не просто простил ей и это — Кай был ей благодарен.

* * *

Кай чувствовал себя так же, как в первые дни после детского дома, только чуть спокойнее. Тогда он еще не до конца доверял новой матери, новому месту, все равно ждал подвоха, а когда дождался и понял, что подвох в гиперопеке — успокоился. Это он мог пережить. Но теперь он снова обживался, и на этот раз мама не знала, что он тут новый. Иногда Кай застывал посреди кухни, не обнаружив чашек там, где они были в его мире, и мама удивлялась: «Что с тобой? Ты забыл, где посуда?». Посуду-то было проще найти. И, открывая шкафчик с тарелками, Кай делал вид, что именно их и искал.

С Тимом и Барсом он не виделся — у них намечались перестановки. И хотя старушка, у которой Барс снимал квартиру, ничего за ним не подозревала, да и у Тима получилась просто ссора с девушкой, Барс и Тим обговаривали, что надо селиться в одну квартиру. И как-то слишком быстро это решали для простых разговоров о том, что когда-нибудь надо бы. Тим помог собраться и съехать Лене, а Барс сказал квартирной хозяйке, что со следующего месяца у нее больше не живет.

Кай мог звонить и Веге, и даже не в больницу. Она жила такой же обычной жизнью, как и все они. Долго с Каем не говорила по телефону — словно спешила вернуться к семье, которой у нее уже давно не было. Кай ей не мешал. Он отлично ее понимал и без угрызений совести обживал чужую комнату, чужие вещи. В понедельник даже в институт выбрался, правда пришел за полчаса до занятий, чтобы сориентироваться — где учился Акросс, что у него по расписанию намечалось и кого из группы он должен знать.

Вега встретила его безошибочно около ворот, на территории института. Показала гордо небольшой бисквитный тортик и счастливо поставила перед фактом:

— Идет в гости к Тиму. Барс там, я их предупредила. Мы после всего случившегося и не виделись толком. Не хватало нам еще потеряться.

— Как ты узнала, во сколько я заканчиваю? — спросил Кай. У Веги уже не было силы творца. Теперь Кай ее создал, а не наоборот.

— Я тоже тут учусь. Все примерно в одно время заканчивают. Дел-то.

На Веге были темные джинсы и шоколадного цвета пальто. Каю по-прежнему было так непривычно, что, казалось, под плащом у нее снова платье. К тому же, Вега выглядела здоровой, полнотелой. Обычной девушкой. Кай только радовался этому. Они все стали для него крупицами золота, которые удалось вымыть из грязи. Мог ли он надеяться на то, что сможет спасти и Вегу?

Холодало, и от промозглого осеннего ветра не спасала куртка, начинало ощутимо не хватать шапки. Это было то время, когда ждешь снега, потому что слякоть уже невыносима. У Кая начинала болеть голова, когда он думал о том, что через месяц сессия, опять. У Акросса был третий курс, Кай только первый закончил. Ему предстояло наверстывать очень и очень много.

— Ты хотел поговорить?

Видимо, Вега все это время ждала, что Кай начнет сам, но он шел молча, и только теперь спохватился:

— Да… Нет… Я не помню. Тогда это было очень важно, а теперь… Какая разница? Ты живая, не болеешь. Тим и Барс живые.

После этого оба помолчали, на этот раз тишина оказалась какой-то траурной, и Кай чувствовал себя виноватым, продолжил разговор уже как-то вынужденно:

— Так кем была Щелочь?

— Думаю, что мной… Забавно, да, столько чудовищ, а я боялась себя… Даже не столько себя, а того, что стану такой вот… Никакой. Понимаешь?

На самом деле Кай этого понять не мог. Действительно странно бояться этого, когда было страшное заболевание, и когда против остальных были кошмары… настоящие что ли.

— И это моя болезнь, да, — пошла на уступки Вега. — Но сейчас это не имеет значения. Как и твой страх, ведь так?

— Я не знаю, — тоже без особой охоты признался Кай. — Я ведь эту жизнь вроде как напрокат взял… Почувствовать себя нужным, любимым. Ну правда, сколько мне сейчас? Мне нужно будет вернуться обратно.

— Зачем? — удивленно спросила Вега. — Куда обратно?

— В свою семью. Ведь тут должен быть Акросс.

Вега остановилась, некоторое время подбирала слова, морщила лоб, потом спросила растерянно:

— Но Акросс это ты. Больше нет мира игр. А если бы и был, то… ты и есть тот Акросс.

Что-то снова неприятно заворочалось в Кае, словно в темной воде что-то живое его ноги коснулось.

— Вега, сколько мне лет? — попытался Кай. Девушка растерялась еще больше, потупилась:

— Я не знаю… ты мне говорил, вроде… девятнадцать ведь? Так?

— А мое настоящее имя какое?

— Виктор. — Вега, похоже, искренне радовалась, что знает ответ на такой стратегически важный вопрос.

* * *

В квартире Тима было так же пусто, как в брошенном здании завода. И тоже какой-то мусор, какой остается после вещей, долгое время стоявших на месте, а теперь пропавших. Барс сидел за кухонным столом, спиной к окну, с видом радушного хозяина. В углу и правда уже стояли какие-то пакеты, которые Кай сначала принял за оставшиеся вещи Лены, но как-то догадался — нет, это уже Барс занимается отвоевываем территории у призраков Тима.

— Родители Тима откуда-то узнали, что Лена съехала. Прибежали предлагать перемирие — а тут я. Но Тим все равно все испортил, — Барс уже привычным жестом дотянулся, выключил чайник. Каю меньше всего сейчас хотелось чаепития и торта. Он потерялся. Если даже Вега приросла к этому миру, то кто ему теперь подскажет, как быть с Акроссом?