— Ну что, граждане-товарищи уголовнички? — с удовлетворением пробормотал Жигулов. — Как будем жить дальше? В этот момент дверь общежития распахнулась, и из нее появился рыжеволосый крепыш. Бодров.
— Черт, — выдохнул Жигулов. Общежитие оставалось без присмотра. Либо придется отпустить Бодрова. Жигулов лихорадочно прикидывал, какой из двух вариантов предпочтительнее. В конце концов он решил идти за «объектом». Если группа запланировала очередное ограбление именно на сегодня, то без участия Бодрова и Житкова дело вряд ли обойдется. Значит, они все равно приведут «хвост» к остальной группе. Бодров оглянулся, поднял воротник куртки и зашагал к автобусной остановке. Жигулов загнал «Москвича» во двор, запер дверцы. «Странно, — подумал он. — Если Житкову и Бодрову нужно в Москву, почему они не поехали вместе?» Однако, если в поведении грабителей и был умысел, Жигулов все равно не мог этого проверить. Да и предпринять ничего другого они не могли. Никто же не знал заранее, что Бодрову тоже понадобится куда-то ехать… В просвет между домом и магазином мелькнул подъезжающий автобус. Жигулов побежал. Он оказался у остановки как раз в тот момент, когда Бодров поднимался в салон. Жигулов пропустил двух женщин, мужчину с кейсом и забрался следом. Рыжие вихры маячили в паре метров впереди. Жигулов ухватился за поручень, повис, наблюдая за «объектом». Бодров вел себя предельно спокойно. Не оглядывался, не нервничал. Послушно заплатил кондукторше. Через двадцать минут автобус остановился на «кольце» рядом с метро «Речной вокзал». Народу здесь было привычно много. Судя по всему, Бодров никуда не спешил. Он прогулялся по Фестивальной, остановился у ювелирного магазина, подумал, развернулся и пошел обратно. Жигулов пытался уловить логику в столь странных маневрах «объекта», но ничего, кроме проверки на «хвост», придумать не смог. Бодров останавливался у каждого ларька. Рассматривал компьютерные диски, видеокассеты, книги, детские игрушки. Когда он пошел на третий круг, Жигулову пришлось отстать. В противном случае Бодров мог обнаружить «хвост». Если, конечно, уже не обнаружил. Жигулов топал шагах в двадцати позади, стараясь не упускать из виду рыжие вихры парня. К сожалению, Бодров не отличался богатырским ростом и периодически его голова скрывалась за стеной из спин. Время от времени из метро выплескивалась очередная волна пассажиров. Тогда в проходе между рядами палаток начиналось настоящее столпотворение. Как раз в один из таких «приливов» рыжая шевелюра в очередной раз исчезла за спинами да так больше и не появилась. Жигулов ускорил шаг. Он почти бежал, крутя головой, старательно отыскивая в серой толпе рыжее пятно. Бодров исчез, словно растворился в воздухе. У входа в метро Жигулов остановился. Он уже понял, что упустил парня. Тем временем Артем перебежал улицу, пересек площадь и вошел на станцию с противоположного конца вестибюля. На голове у него красовалась черная вязаная шапочка. Жигулов прождал около пяти минут, затем, исключительно для очистки совести, еще раз прошелся по площади, вздохнул и направился к телефонной будке.
* * *
Славик не прибегал к столь хитрым ходам. Да у него ничего бы и не вышло. В отличие от Артема, он не обладал ценным, приковывающим внимание признаком — огненно-рыжей шевелюрой. Потому и поступил проще. Доехав до станции «Тверская», подошел к эскалатору и остановился, делая вид, что пережидает, пока схлынет толпа. Преследователь тоже остановился, принялся изучать табличку с названиями станций, то и дело посматривая в сторону Славика. После очередного такого взгляда тот оттеснил пробивающуюся к эскалатору пыхтящую даму плотного сложения и побежал вниз по движущимся ступеням. Толпа за ним сомкнулась, а лесенка была короткой, что давало Славику определенную фору во времени. Он пробежал по короткому коридорчику, перешел с бега на шаг и повернул в обратную сторону. Теперь от оперативника его отделяла глухая стена. Славик спокойно вернулся к эскалатору и поднялся на станцию. Даже если преследователь его заметил, это уже ничего не меняло. Как раз подошел состав в сторону «Речного вокзала». Славик добежал до него, запрыгнул в вагон. Двери захлопнулись, поезд тронулся. Выбранный им способ отрыва был слишком демонстративным, и преследователь не мог не понять, что слежка раскрыта. Но это-то как раз волновало Славика меньше всего. Ведь возвращаться в общагу они все равно не собирались. Когда поезд вошел в тоннель, он прислонился горячим лбом к дверному стеклу и закрыл глаза.
* * *
Конякин в который раз открыл свой мобильник, набрал на крохотной клавиатуре нужный номер. Ответом ему были долгие гудки, а затем вежливый, полный фальшивого участия голос: «Абонент не отвечает или временно недоступен».
— Твою мать, — Конякин отключил телефон и положил его на стол. В последний раз Паша звонил ему почти два часа назад и сообщил, что Анька уже у них и они знают, где можно найти «соседа». Сказал, что напарник вот-вот должен его доставить.
— Как только Витя его привезет, я вам сразу же перезвоню, — пообещал он. — Немедленно. Паша так и не позвонил, а его телефон молчал. Конечно, теоретически «сосед» и его кореша имели волыны и вполне могли завалить Пашу с напарником, а потом забрать Аньку и «сделать ноги». Но только теоретически. В натуре же, по тому, как они вели себя в банке, не сложно было догадаться, что ребята эти — лохи. Самые обычные лохи, косящие под крутых. Такие, даже имея ствол, никогда не решатся кого-нибудь завалить. Тем более ментов. Тогда почему не отвечает Паша? Конякин нажал кнопку селектора:
— Миша, зайди. Через несколько секунд дверь кабинета открылась и вошел конякинский помощник. Тот самый, что был с ним на опознании автомобиля. Только теперь под пиджаком у него висела кобура.
— Слушаю, Георгий Андреевич.
— Подними наших ребят. Отправь на вокзалы, в аэропорты. На аэровокзал обязательно. На Щелковскую автобусную станцию.
— Понял, Георгий Андреевич. Кого ищем? — спросил тот деловито.
— Этих вот, — Конякин двинул по столу свежий номер «Московского комсомольца». Газета была сложена так, чтобы портреты грабителей оказались в центре листа. — Только предупреди всех: они мне нужны живыми. Плюс моя бывшая подруга и ее брат. Фотка гаденыша есть в отделе кадров. Он у нас в бухгалтерии работал. Фотография подруги вот, — Конякин выдвинул ящик стола, достал фотографию, на которой они с Анной стояли на залитом солнцем пляже. За их спинами высились гибкие пальмы. — Это мы на Канарах, — зачем-то добавил он. В том, что касалось поисков, Миша был докой. Ему не требовались советы, но субординация не позволяла прерывать хозяина. Даже если тот говорил общеизвестные вещи.
— Я понял, Георгий Андреевич, — серьезно ответил Миша.
— И оставь у нее на хате пару человек. На всякий случай. Короче, не мне тебя учить. Сам все знаешь.
— Сделаем, Георгий Андреевич.
— Теперь главное. Съезди в военный городок, за Долгопрудным по Лихачевскому шоссе, километров пятнадцать. Посмотри, что там к чему. Серега Терентьев знает это место. Если забыл, скажи, тот самый городок, куда они с Пашкой весной возили грузина, который левой водкой торговал. Миша серьезно кивнул.
— Что искать?
— Ничего. Просто осмотрите там все. Кроме Сереги, возьми еще человека два-три. Помощник вопросительно шевельнул бровями.
— Ожидаются напряги?
— Вряд ли. Просто на всякий случай. Если что, скажешь: осматривали городок на предмет устроить в нем охраняемые склады. Давай, Миша. Работай. Учти, за каждого из этих, — он кивнул на газету, — по две штуки премии.
— Хорошо, Георгий Андреевич. Я могу забрать газету?
— Бери, — милостиво разрешил Конякин. Миша подхватил газету со стола, сунул в карман и вышел из кабинета. В приемной расположились двое охранников. Миша сказал одному из них:
— Собери ребят. Через тридцать минут жду всех на стоянке у автосервиса. — Он прошел к лифту, спустился в отдел кадров. — Доброе утро, девушки.
— Здравствуй, Миша, — обрадовались кадровички. — Девочки, Миша пришел.