— Это армейский образец, — пояснил князь. — Граната «Затмение». Нелетальная. При активации — дай чуть энергии на специальную руну и брось — создает в радиусе десяти метров сферу абсолютной темноты и тишины на тридцать секунд. Полностью блокирует магическое и обычное зрение и слух. Используй с умом, если понадобится выиграть время или сменить позицию.

Граната. Светошумовая… Нет, точно наоборот: ни света, ни шума. Скорее с дымовой можно сравнить, такая же функция. Ценный подарок. Откуда Милорадович его взял, я предпочел не спрашивать.

Я взял гранату. Она была неожиданно тяжелой для своего размера, с гладкой поверхностью без единого шва. Интересное изделие.

— Понял, — сказал я в кристалл. — Буду готов.

— Я знаю, — ответил князь. — Не подведи, Дмитрий.

Связь прервалась.

Я посмотрел на часы. До встречи с Гавриловым оставалось чуть меньше двух часов.

Пора было готовиться.

Ровно в назначенное время к моему подъезду подлевитировал черный, полированный до зеркального блеска седан представительского класса. Не чета ни моему служебному пепелацу, ни фургончику нашей команды. За рулем сидел молчаливый водитель в строгом костюме. Он не вышел, только открыл для меня заднюю дверь. Сервис.

Я сел на мягкое кожаное сиденье. Мы тронулись. Я был одет в свой лучший, идеально отглаженный костюм. Как и положено успешному, набирающему вес кандидату в Уважаемые Люди, едущему на встречу с этими самыми людьми.

Машина прошла по вечернему городу и свернула в знакомую, унылую промзону. Мы приблизились к воротам заброшенного «Императорского сталелитейного завода». Нас уже ждали.

У ворот стоял лично Игнат. Та же кривоватая челюсть, тот же костюм. Только сидел слишком хорошо — настолько, что под пиджаком легко просматривался пистолет в кобуре. Может, так и было задумано. Этакое скрытно-открытое ношение, чтоб всяким там Волконским не взбрело в голову шалить. Дверь седана открылась, и я выбрался на улицу.

— Семен Аркадьевич ждет, — ровным тоном сообщил Игнат.

Все еще ни тени злости. Но это мы скоро исправим.

Мы вошли на территорию. Водитель остался у машины. Игнат шел чуть впереди, ведя меня в сторону огромного сборочного цеха, а я за ним.

Внутри цеха царил полумрак. Несколько тусклых ламп под потолком давали ровно достаточно света, чтобы видеть большую часть помещения, но не более того. Там же был фургончик, из которого разгружались ящики с кристаллами. А вокруг, в глубоких тенях у старого оборудования, я замечал едва уловимые движения. Охранники, шестеро.

И Гаврилов, конечно же, тоже был на месте. Стоял посреди цеха, смотрел за разгрузкой. Его, похоже, совершенно не напрягало ни то, что его дорогой костюм не вписывался в атмосферу от слова вообще, ни компания бандюков «попроще». Думаю, он был неожиданно привычен к такой обстановке.

— Дмитрий Сергеевич! Герой дня! — он улыбнулся, протягивая мне руку. Я пожал. — Видел тебя в новостях, репортаж вышел что надо. Ты становишься настоящей звездой в нашем сонном болоте. А звездам положен соответствующий статус.

Он протянул мне роскошную, тяжелую папку, обшитую темно-бордовым бархатом с золотым тиснением.

— Подарок от хороших людей, — пояснил он. — В знак, так сказать, нашего уважения и веры в твои будущие перспективы. Мы тут подняли архивы… И, представляешь, какая удача, — он подмигнул, — оказалось, что благородный род Волконских имеет древние, хоть и забытые, дворянские корни. Так что, прими мои поздравления, барон Волконский.

Барон. Охренеть. Даже титул сфабриковали. Ну и связи у них, однако. Мне, честно говоря, на всю эту аристократическую чушь было плевать, я в своем мире был из простых людей, и тут тоже в дворяне не метил. Но нужно было изобразить радость.

Я медленно, с достоинством, взял папку. Открыл ее. Пробежал глазами по витиеватому тексту грамоты, по гербовой печати. Проглядел остальные документы и архивные справки — фальшивые, я думаю. Затем закрыл и положил на стол.

— Неожиданно, Семен Аркадьевич, — сказал я так, будто пытался скрыть удовлетворение в голосе. — И очень своевременно. Такой статус, безусловно, откроет некоторые двери в Министерстве. И значительно упростит нашу дальнейшую совместную работу. Я ценю вашу предусмотрительность.

Гаврилов, довольный моей реакцией, откинулся в кресле.

— Пустяки, — он хитро улыбнулся. — Титул — это не просто красивая бумажка, Дмитрий. На благородных в столице смотрят иначе. Особенно когда речь заходит о назначении на серьезные должности. Вроде той, на которую ты претендуешь.

Он сделал паузу, доставая портсигар. Закурил от золотой фитильной зажигалки. Сигарета, судя по запаху, была совсем не из дешевых.

— И ждать осталось недолго. Мои люди как раз сейчас работают над… освобождением вакансии. Ждем звонка с минуты на минуту.

Да-да. Отчет действительно должен был быть, и действительно с минуты на минуту. Только не тот, которого ждал он. Я чувствовал, как в кармане брюк лежал холодный «Маячок». Ждал своего часа.

— А после… — продолжил Гаврилов, уверенный в своей полной победе. — Завтра утром ты соберешь экстренное совещание. Выступишь с речью. О трагической случайности, необходимости сплотиться. И, как самый компетентный и перспективный, временно возьмешь на себя руководство. А дальше — дело техники.

Он говорил откровенно, как с уже посвященным в тайну членом семьи. Он был абсолютно уверен, что я — его человек. Его марионетка. Я слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы, играя роль прилежного ученика, который внимает мудрости наставника.

Пусть себе телепает языком. Было уже не важно, что он там скажет, я даже не утруждался записывать и запоминать. Яму он себе уже выкопал, я тут был исключительно для того, чтоб его туда свалить пинком под толстый зад.

И в этот момент зазвонил его кристалл связи.

Он довольно улыбнулся, и ответил.

— Слушаю.

А мне, тем временем, тоже «позвонили». «Маячок» в кармане брюк завибрировал, покушение провалилось.

Пора было начинать. Я как бы невзначай вложил руки в карманы брюк, нащупал кристалл, и стиснул. Почувствовал хруст. Сигнал ушел.

Я не изменился в лице. Продолжал смотреть на Гаврилова с тем же выражением лица, предвкушением продолжения банкета.

А вот Гаврилов изменился. Испарилась улыбка, глаза расширились, да и весь он как-то напрягся. Интересно, почему же? А, точно. Почувствовал, как рука судьбы хватает за подбрюшие.

— Что значит «провалилась»⁈ — прошипел он в кристалл. — Как «взяли»? Какая засада?

Я услышал из его кристалла приглушенный, полный боли вскрик.

— Петя⁈ Петя, отвечай! — заорал Гаврилов, но связь, очевидно, прервалась. — Петя!

Он в ярости швырнул кристалл на пол. Тот разбился с тихим звоном. Гаврилов поднял на меня безумный, ничего не понимающий взгляд.

— Он знал… — прошептал Гаврилов. — Волконский! Ах ты сволочь!

И в этот момент снаружи, со стороны главных ворот, раздался первый, глухой, тяжелый взрыв. За ним — очередь из магического автомата.

Давать им раздуплиться я не собирался. Звуки начавшегося штурма дали мне преимущество, терять впустую было бы грешно.

Я выхватил пистолет, и в ту же секунду увидел мерцающий щит перед главными целями. Игнат среагировал моментально, прикрывая себя и хозяина. Но они и не были моей целью. Три выстрела по одному из силуэтов охраны.

Бандит упал, но я не знал, мертв он был или нет. Не имелось времени разглядывать.

Отстреливаясь по технике «в белый свет как в копеечку», на подавление, я рванулся за один из станков. И тут же на мое новое укрытие обрушился шквальный ответный огонь. И выстрелы, и заклинания, чего там только не было. Но я успел.

Я прижался к холодному металлу станка. За этим моим укрытием меня и прижали. Плотным подавляющим огнем, не давая даже носа высунуть.

«Игнат с Гавриловым уходят», телепатически рапортовал Баюн.

Понятно. Гаврилов спасал свою шкуру, Игнат, соответственно, ему в этом помогал. И спасался сам. Значит, времени у меня было немного.