Арден сначала держался рядом, потом Марта увела его к креслу у боковой стены, где было тише. Лика видела его отовсюду. Каэль тоже. Их взгляды несколько раз встречались над залом, и каждый раз Лика понимала: теперь они оба следят за одной и той же линией опасности.

Серафина не торопилась.

Она позволила гостям нашептаться, дала им привыкнуть к картине, собрала вокруг себя несколько знатных дам и двух лордов из северных домов. Потом подошла к Лике, когда рядом оказалось достаточно свидетелей и недостаточно людей, готовых вмешаться.

— Вы держитесь лучше, чем ожидали многие, — сказала она.

— Включая вас?

— Особенно меня.

— Приятно разочаровывать.

Серафина улыбнулась.

— Не слишком обольщайтесь. Северные дома любят чудеса только до тех пор, пока они не требуют менять наследственные договоры.

— А вы приехали защищать договоры?

— Я приехала защищать порядок.

— Порядок, в котором ребёнок должен подходить к правильной женщине, даже если боится?

— Порядок, в котором наследник не становится заложником чужой тайны.

Лика посмотрела на неё внимательнее.

— Чужой?

— Вашей.

— Вы уже решили, что я самозванка?

Серафина чуть склонила голову.

— Я решила, что женщина, которая не может назвать своё место в родословной, не должна получать место в семейном крыле рядом с генералом.

Вот оно.

Не только Арден. Не только Совет. Не только печать. Серафина была слишком умна, чтобы не понимать: Лика стала угрозой не потому, что светится её знак. А потому, что Каэль начал слушать её иначе.

— Моё место определил родовой камень, — сказала Лика.

— Камень признал защитную связь с наследником. Не ваше право стоять рядом с главой рода на глазах у домов.

— Это право мне дал глава рода.

Серафина впервые позволила себе небольшой, почти незаметный укол взглядом.

— Он уязвим после того, что узнал о прежней жене. Не путайте его вину с доверием.

Лика молчала.

Серафина подошла ближе, всё ещё сохраняя приличную дистанцию.

— Вы не знаете наш мир, Лика. Вы не знаете, сколько женщин погибло здесь, решив, что мужская боль — это приглашение. Генерал может защищать вас сегодня, потому что вы нужны его сыну. Но когда проклятие будет снято, что останется? Чужое тело? Чужое имя? Чужое место в семейном крыле?

Слова били точно. Слишком точно. Потому что Лика сама думала об этом, только не давала мыслям оформиться. Что она такое без печати Ардена? Где её собственная жизнь? Кто она для Каэля — защита, вопрос, временная необходимость?

— Вы очень заботитесь обо мне, — сказала Лика.

— Нет. О себе. Это честнее.

— Признательна за редкую прямоту.

— Тогда оцените ещё одну. Сегодня Совет хочет увидеть, примет ли вас замок при свидетелях. Если нет, я предложу мягкий выход: вы сохраните жизнь, покои и ограниченный доступ к наследнику под моим надзором после брака.

— После вашего брака с Каэлем?

— После законного брака главы рода с женщиной, чьё происхождение не вызывает вопросов.

Лика почти ответила, но в этот момент музыка оборвалась.

На помост поднялся лорд в серебристо-чёрном плаще.

Вейран.

Он появился так внезапно, будто вырос из шёпота Совета. Зал расступился перед ним с неприятной готовностью. Каэль резко повернулся от группы северных лордов, с которыми разговаривал. Арден у стены встал, прижимая Рана к груди. Марта положила руку ему на плечо.

Лика почувствовала, как знак на запястье потеплел.

Серафина отошла на шаг, и её лицо стало безупречно спокойным.

Значит, знала.

Вейран поклонился Каэлю.

— Лорд Драгомир. Совет получил тревожные вести и счёл необходимым прислать меня лично.

— Как быстро летают тревожные вести, — сказал Каэль.

— Когда речь о наследнике, промедление преступно.

Его взгляд скользнул к Лике. Слишком спокойно. Слишком уверенно.

— А когда речь о женщине без имени, признанной родовым камнем под чужой печатью, промедление опасно вдвойне.

Каэль спустился с помоста.

— Вы вошли в мой замок без объявления.

— Я вошёл на бал, где присутствуют представители северных домов. Лучшего места для ясности не найти.

Вейран повернулся к залу.

— Дома Севера должны знать, что сегодняшней ночью было нарушено древнее правило наследования. Женщина, называвшая себя леди Элианной Альвард, перед родовым камнем признала иное имя. Имя, отсутствующее в родословных. Имя, не подтверждённое кровью. И всё же каким-то образом камень ответил ей. Совет считает необходимым проверить, не имеем ли мы дело с подменой.

Слово ударило по залу, и шёпот вспыхнул сразу.

Самозванка.

Подмена.

Чужая.

Лика стояла неподвижно. Внутри всё сжалось, но внешне она заставила себя не двинуться. Не дать им увидеть испуг раньше, чем она поймёт, куда бьют.

Каэль сказал:

— Осторожнее, Вейран.

— Я осторожен. Поэтому говорю при свидетелях, а не присылаю стражу Совета к вашим воротам.

— Попробовали бы.

В зале стало опасно тихо.

Вейран улыбнулся.

— Я не ваш враг, лорд Драгомир. Я предлагаю простой способ снять подозрения. Пусть замок сам подтвердит, что принял её. Не камень внизу, где присутствовали только ваши люди и леди Вальтор. Здесь. При домах. При наследнике. При ледяных драконах.

Лика услышала, как Серафина тихо вдохнула рядом. Нет, она знала о приезде Вейрана. Но, возможно, не знала, насколько далеко он зайдёт.

Каэль медленно произнёс:

— Что именно вы предлагаете?

— Обряд приветствия хозяйки.

По залу прошёл новый шёпот.

Марта побледнела.

Лика не знала, что означает этот обряд, но по лицу Каэля поняла: ничего хорошего.

— Она не хозяйка дома, — сказал он.

— Тем более. Если замок не признает её, ничего не случится. Если признает… тогда Совет получит веское основание пересмотреть её статус.

— Вы лжёте, — сказала Лика.

Все повернулись к ней.

Вейран поднял брови.

— Простите?

Она сделала шаг вперёд. Не на помост. Не к Каэлю. В центр внимания, которого до этого пыталась избежать.

— Вы не хотите пересматривать мой статус. Вы хотите заставить замок молчать при свидетелях, чтобы назвать меня самозванкой. Или заставить его ответить так, чтобы потом сказать, будто я покушаюсь на место хозяйки и на будущий брак. В любом случае вы уже приготовили обвинение.

Вейран смотрел на неё с холодным интересом.

— Для женщины без памяти вы неплохо понимаете придворные ходы.

— У меня хороший учитель. Совет за два дня показал достаточно.

Кто-то из гостей тихо усмехнулся, но сразу замолчал.

Каэль подошёл к ней.

— Не соглашайтесь.

— Если я откажусь?

— Они сочтут это признанием.

— А если соглашусь?

— Это обряд дома. Он может быть опасен для того, кто не имеет права.

Лика посмотрела на него.

— Замок принял меня?

— Камень принял.

— Вы сами сказали: камень не ошибался.

— Я сказал, что люди ошибаются в толковании.

— Тогда пусть сегодня ошибутся громко.

Он сжал челюсть.

— Лика.

Впервые он произнёс её имя перед залом.

Шёпот изменился. Стал острее, жаднее.

Она тихо сказала только для него:

— Они всё равно будут бить. Лучше я выберу, где стоять.

Каэль смотрел на неё так, будто хотел запретить, увести, закрыть в семейном крыле и выставить перед дверью всех драконов Севера. Но не сделал этого. Потому что она была права. И потому что после всего, что он сказал ночью, уже не мог обращаться с ней как с вещью, которую можно переставить в безопасный угол.

— Обряд проводится без прикосновения к наследнику, — произнёс он громко. — Арден не участвует.

Вейран слегка склонил голову.

— Как пожелаете.

— И без предметов Совета.

— Разумеется.

Серафина опустила глаза. Очень быстро. Слишком быстро.

Лика заметила.

Обряд приветствия хозяйки оказался простым и поэтому страшным.