Вопрос был произнесён с безупречной вежливостью. Именно поэтому в нём чувствовалось лезвие.

Каэль ответил раньше Лики:

— Пока решение Совета не завершено, её статус остаётся прежним.

— Вдова при живом муже, — сказала Серафина, будто повторяла редкое и любопытное название растения. — Столица говорит об этом без остановки.

— Столица всегда говорит, когда ей нечем заняться.

Лика едва не посмотрела на Каэля с благодарностью, но вовремя удержалась. Не стоило показывать, что его вмешательство имеет для неё значение.

Серафина перевела взгляд на него.

— Вы стали ещё суровее, милорд.

— Север не располагает к мягкости.

— Возможно, именно поэтому ему нужна хозяйка, которая принесёт сюда свет.

Фраза была прекрасной. Гладкой. Подготовленной. Слуги слушали, не дыша. Ровена смотрела на столичную гостью почти с надеждой. Вот она — правильная женщина. Та, что говорит о свете, традициях, порядке. Та, которая наверняка не станет спрашивать, почему портреты пугают ребёнка, куда делись деньги на западное крыло и кто спрятал родовую метку в стене.

Лика вдруг поняла: Серафина не просто невеста. Она ответ Совета на всё, что уже начало выходить из-под контроля. Если Каэль сомневался, его подтолкнут браком. Если Арден тянулся к Лике, ему предложат новую «мать» из правильного рода. Если замок откликался на чужую вдову, в него внесут столичную хозяйку, утверждённую печатями и родословными.

— Свет здесь уже есть, — сказала Лика прежде, чем успела решить, стоит ли говорить.

Серафина посмотрела на неё с интересом.

— Правда?

Лика кивнула на чаши с синим огнём.

— Просто он холодный. Видимо, местная особенность.

Несколько слуг опустили головы, пряча лица. Каэль бросил на Лику короткий взгляд, который мог означать и предупреждение, и сдержанное раздражение, и что-то совсем другое.

Серафина рассмеялась тихо.

— Теперь я понимаю, почему о вас говорят так противоречиво.

— Надеюсь, хотя бы не скучно.

— О нет. Скучно — последнее слово, которое приходит на ум. Говорят, вы потеряли память после ритуала. Говорят, родовая печать откликнулась на вас вопреки решению Совета. Говорят, маленький наследник сам позвал вас.

Каэль резко произнёс:

— Слишком много говорят.

— Именно поэтому я приехала, — спокойно ответила Серафина. — Чтобы увидеть своими глазами, где слух, а где угроза.

Последнее слово было обращено уже к Лике.

Та выдержала взгляд.

— И что вы увидели?

Серафина медленно надела перчатку обратно. Белая кожа перчатки легла на её пальцы без единой складки.

— Пока только женщину, которую не похоронили вовремя.

Молчание стало ледяным.

Каэль шагнул вперёд, но Лика заговорила первой.

— Осторожнее, леди Вальтор. В этом доме мёртвые иногда отвечают.

Серафина не вздрогнула. Но её глаза на миг стали другими — внимательнее, острее.

Она услышала намёк.

Поняла ли? Возможно.

— Тогда мне тем более стоит быть осторожной, — сказала она. — Я приехала не ссориться, леди Элианна.

— Разумеется. Вы приехали становиться хозяйкой.

— Если лорд Драгомир сочтёт союз полезным для дома.

— А Совет, видимо, уже счёл.

— Совет заботится о стабильности.

Лика почти улыбнулась.

— Какое мягкое слово для ошейника.

Марта бы сейчас застонала. Но Марты не было, а Каэль, к удивлению Лики, не стал её останавливать. Возможно, потому что спор с Серафиной позволял ему понять, с чем именно приехала столичная невеста. Возможно, потому что ему самому хотелось сказать гораздо хуже.

Серафина склонила голову.

— Вы необычно смелы для женщины в вашем положении.

— Мне часто говорят про моё положение. Но почему-то каждый раз разные люди описывают его по-своему.

— Тогда позвольте мне быть прямой. Ваше положение опасно. Для вас, для лорда Драгомира, для наследника и для дома. Женщина без памяти, связанная с неустойчивой печатью, не должна находиться рядом с ребёнком, от которого зависит будущее рода.

В её голосе не было злобы. От этого слова звучали хуже. Так мог бы говорить врач над сломанной вещью, но Лика тут же отогнала сравнение, даже мысленно не желая идти в запретную сторону. Нет. Серафина смотрела на неё как на политическую занозу, которую надо извлечь красиво и без лишней крови.

— Арден не вещь, от которой зависит будущее рода, — сказала Лика. — Он ребёнок.

— Именно поэтому ему нужна взрослая защита, а не привязанность к женщине, которую он путает с собственным страхом.

Лика почувствовала, как поднимается злость. Горячая, настоящая, опасная. Но удержалась.

— Вы ещё не видели Ардена.

— Я видела достаточно детей в знатных домах, чтобы знать: их страхи не должны управлять решениями взрослых.

— А я видела достаточно взрослых, чтобы знать: их решения слишком часто становятся причиной детских страхов.

Впервые улыбка Серафины исчезла.

Каэль тихо сказал:

— Достаточно.

Лика замолчала. Серафина тоже. Но теперь между ними уже не было притворной вежливости. Всё стало ясно. Столичная невеста увидела угрозу. Лика увидела врага не в открытую, нет. Врагом Серафина могла и не быть. Но она была частью той системы, которая уже пыталась отнять у Ардена голос и у Лики — право на собственную правду.

Север вернулся с распечатанным письмом.

— Милорд, Совет сообщает, что леди Серафина Вальтор прибывает в Северный замок как гостья дома Драгомир и полномочная представительница брачного соглашения. До завершения расследования по вдовьей печати ей предоставляется право наблюдать за состоянием наследника и порядком в доме.

— Наблюдать? — переспросил Каэль.

— Так указано.

Серафина мягко сказала:

— Совет обеспокоен. Вы покинули столичный храм до завершения ритуала. В замке проснулись старые печати. Наследник связан с женщиной, чей статус не определён. Моё присутствие поможет избежать более жёстких мер.

— Или подготовит их, — сказал Каэль.

Она не обиделась.

— Это зависит от того, что я увижу.

Лика поняла, что её хотят осмотреть вместе с домом, как трещину в стене. И Ардена тоже. От этой мысли стало противно.

— Где мой сын? — спросил Каэль у Марты, которая как раз вошла в зал.

— В южной гостиной, милорд. Проснулся. Спокоен.

Серафина сразу повернулась.

— Я бы хотела познакомиться с маленьким лордом.

Марта застыла.

Каэль ответил:

— Он устал.

— Я не стану его тревожить. Только короткое приветствие. Если в ближайшем будущем я могу стать частью этого дома, наследник должен увидеть, что я не враг.

Лика заметила, как умно построена фраза. Не «я хочу». Не «Совет требует». А «наследник должен увидеть». Отказ сразу выглядел бы как признание проблемы.

Каэль тоже это понял.

— Позже.

Серафина перевела взгляд на Северa.

— В письме Совета сказано, что моё право наблюдения вступает в силу с момента прибытия?

Север выглядел так, будто мечтал раствориться в стене.

— Да, леди.

— Тогда, лорд Драгомир, я прошу не как невеста, а как представительница Совета. Позвольте мне приветствовать наследника в вашем присутствии.

Зал ждал.

Лика вдруг отчётливо поняла: сейчас решают не протокол. Сейчас проверяют, кто имеет доступ к Ардену. Отец. Совет. Будущая невеста. Вдова без прав. Слуги. Замок.

Каэль посмотрел на Марту.

— Приведите Ардена. Если он не захочет, не настаивайте.

Серафина едва заметно улыбнулась, будто первая маленькая победа уже лежала у неё на ладони.

Марта ушла. Несколько минут в зале длились невыносимо долго. Серафине предложили горячий напиток, она сделала пару маленьких глотков и похвалила северные травы так изящно, что даже Ровена просияла. Каэль стоял у камина, разговаривая с Севером о размещении гостей. Лика держалась у колонны, чувствуя себя не то пленницей, не то лишней свидетельницей собственного вытеснения.

Она могла бы уйти в западное крыло. Никто не остановил бы. Возможно, это было бы разумнее.