Мы заказали салат с тигровыми креветками и авокадо, гребешки в соусе Пармезан и молодым картофелем, десерт «Павлова».

Филипп оказался отличным официантом. Мужчина прекрасно общался, шутил и тактично решал наши вопросы и сомнения в выборе блюд.

— Филипп, вы превосходный подавальщик! Давно работаете официантом? – доедая воздушный десерт, сурово поинтересовалась Агния Дмитриевна.

— Это второй раз! Я подменяю заболевшего друга! – вежливо ответил молодой мужчина, убирая грязную посуду.

Мачеха еще хотела что-то сказать, но я попросила счет, расплатилась и отвлекла Агнешку.

Молодые люди успели переброситься парой фраз, когда Агния Дмитриевна заторопилась покинуть заведение.

— Можно я вас буду называть Лю́си? – робко поинтересовался Филипп, пожимая маленькую руку смущающейся девицы.

Люсьена кивнула и опустила глаза в пол, но ладонь так и не освободила из крепких рук приглянувшегося ей мужчины.

— Люська, не отставай! – раздался крик мачехи, стоящей в дверях.

Подруга вздрогнула, подхватила сумку и, улыбаясь, устремилась на тёткин зов.

— Спасибо вам, Филипп! Вы отлично нас обслужили! Нам приятно было в этом ресторане! Мы еще долго будем в отеле. Приходите в первую половину дня в бассейн. Будем ждать! – попросила я, смягчая нелюбезное прощание Агнии и быстрый побег Люсьены.

Красивое лицо мужчины озарилось мягкой улыбкой. Филипп обещал навестить нашу компанию в ближайшее время. О чем я сообщила кричащей от восторга Люське.

Я была счастлива за Люсьену. Сестрица летала на крыльях любви, порхала по номеру, выбирая наряд для казино и мечтая о скорой встрече со своим героем.

Наблюдавшая за племянницей Агния Дмитриевна испортила настроение юной влюбленной девице.

– Люська, прекрати скалиться! Субъект нам не подходит! – сообщила Агния, падая на кровать племянницы и подкладывая под голову подушку.

— Потому что Филипп официант? Я будущий ветеринар. Мне нравится! Отличная пара! – буркнула девица и недовольно уставилась на тетку.

— Мутный он какой-то! Пока не могу понять, в чем причина, но я разберусь! – пообещала Агния, вставая с кровати.

— Надеюсь, что виноват не возраст! У тебя, тетушка, с Николаем Георгиевичем разница в 20 лет! – напомнила Люська Агнешке.

Мадам Лозинская скорчила недовольную мину и отправилась в свои апартаменты, чтобы переодеться для вечернего выхода.

Глава 7.

Мачеха в черном струящемся платье от кутюр и легком норковом манто на плечах появилась в номере Люсьены. Волосы мадам Лозинской, уложенные в замысловатую прическу, напоминали корону. Высокие каблуки и бархатный черный клатч завершали ослепительный образ. В руках жена отца держала Марфушу с белым кружевным бантом на шее.

Агния Дмитриевна подошла к зеркалу и принялась поправлять платье, расстегнув манто одной рукой.

На шее Агнешки показалась толстая золотая цепь, а в ложбинке между грудей разместилась подвеска с алмазом внушительных размеров. В уши мачеха надела бриллиантовые гвоздики. Ювелирные изделия сияли ярче маяка для заблудших кораблей.

У меня от увиденного подкосились ноги, клатч выпал из рук, и я потеряла голос. Люська охнула и замерла с выпученными глазами.

Два года назад отец подарил жене украшение на ее тридцатилетие, купленное на заграничном аукционе. Агния рыдала над подношением, не в силах вымолвить ни слова.

Домашние в недоумении ожидали объяснений. Успокоившись и насмотревшись на бриллиант, мачеха поведала необычную историю.

— Моя дальняя родственница Акулина Матвеевна Зубарева служила камеристкой у княгини Успенской, одной из самых состоятельных дам начала XIX века в Санкт-Петербурге. Когда в начале революции красные пришли с арестом и увели хозяина с женой, предок проглотила большой алмаз из коллекции госпожи, а второй спрятала на себе в интимном месте. И уехала в деревню к одинокой матери в наш край. Семнадцатилетняя девушка собиралась отдать драгоценность аристократам, доказав свою верность семье, как только настанут хорошие времена, — с воодушевлением вспоминала мачеха, поглаживая подаренный бриллиант.

— Но князья Успенские погибли от пуль в казематах НКВД. Алмазы остались у Акулины. Девушка вышла замуж, родила детей, которые позже воевали в Великую Отечественную. Члены их семьи знали о драгоценностях, но уважали решение матери бриллианты не продавать, даже в самые трудные времена. Собрали деньги и поместили алмаз в подвеску, — продолжала рассказ Агния Дмитриевна.

— В 90-е годы мать с бабкой решили продать один из самых больших алмазов, чтобы выучить нас с сестрой. Мне в городе купили двухкомнатную квартирку, а моя кровинка захотела жить в отчем доме. Родные сделали ремонт, свадьбу Регине сыграли. Но отец Люсьены вскорости потребовал развод и раздел имущества. Видно, прознал про драгоценность, — зло прошипела Агнешка.

— Вскорости умерла моя бабушка. Раком заболела сестра. Продали и второй бриллиант: деньги ушли на лечение сестры, но болезнь победила. От горя моя мать последовала через полгода за дочерью. И мы с Люськой остались одни. Отец племянницы и родственники не пожелали растить ребёнка. Я забрала девчонку себе, — вытирая слезы себе и Люсьене, обнявшей ее, сказала мачеха.

— Но волею чуда алмаз вернулся в нашу семью. Спасибо, Коленька, что купил камень. Теперь я буду хранительницей и хозяйкой «Пера Ангела». Так драгоценность прозвала еще Акулина Матвеевна, — объяснила Агния Дмитриевна, видя наше с отцом удивление.

— У меня есть фотография алмаза! Доказательство моей правды! — воскликнула мачеха и показала на телефоне снимок.

На фоне добротного деревянного дома стояла юная Агнешка, обнимающая сестру. На груди у будущей жены моего отца висела тоненькая цепь с крупным кулоном. Каплеобразный бриллиант светил всеми цветами радуги, поражая размером и красотой.

— Агнешка, как ты поняла, что это тот самый камень? — проявил любопытство Николай Георгиевич, радуясь, что подарок пришелся по душе его жене.

— Если на алмаз внимательно посмотреть, то в середине драгоценности можно увидеть трещину, которая при просмотре кажется белой и напоминает форму «пера», — ответила мачеха и показала нам отметку.

— В детстве мы с Региной, пока бабушка отдыхала, а мама работала, брали лупу, тихо из шкатулки доставали бриллиант и рассматривали. Отметина действительно напоминает крыло птицы. Плюс такого включения состоит в том, что его зачастую не видно невооруженным глазом, — сообщила Агния, протирая подвеску платком.

— Дорогая, пообещай, что будешь хранить вещь в сейфе и носить только когда я рядом. Не стоит брать камень в поездки или многолюдные места. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, — попросил папа, поцеловав молодую жену в лоб.

Мачеха счастливо кивнула и клятвенно обещала слушаться мудрого мужа.

И вот сейчас меня ослепляет дорогущий камень, удобно улегшийся на пышных сиськах мадам Лозинской. Мы без мужчины и охраны! Бывшая моя классуха еще сделала подвеску для Марфуши, полностью скопировав свой бриллиант. Ну не дура ли? И отец ничего не знает об опасных проделках своей жены!

— Нас могут убить ради цацки! Или покалечить во время грабежа! А вдруг алмаз потеряется? — пытались мы с Люськой достучаться до твердолобой красавицы.

— Я с моей девочкой должна выглядеть сногсшибательно! Мы выходим в свет! – не слушая наших с Люсьеной доводов, спокойно сказала мачеха.

— Агнешка, оставь подвеску в сейфе отеля или я позвоню отцу! Собаку тоже можно не тащить в казино, – грозно пригрозила я мачехе.

— Нет! Если что-то не устраивает, я вас не неволю! – категорично заявила красавица и вышла в коридор.

Мы с Люсьеной тяжело вздохнули, взяли сумочки и направились следом за врединой. Не оставлять же заносчивую даму одну с миллионным состоянием на шее! Я положила газовый баллончик в клатч на всякий случай. Но не слишком верила, такое оружие сможет остановить преступников!

«Завтра позвоню отцу и нажалуюсь на Агнешку! Мачеха берега попутала! Делает что хочет!» - наметила я план дальнейших действий и вышла из апартаментов.