— Смотри, ожил, — засмеялся кто-то из парней. — Ну ты крепкий малый, такой путь со стрелой в печени проделал и живой.

Туран удивлённо взглянул на них и отвернулся. Никита почувствовал его растерянность. Русалов прислали для охраны пленного, но они ненависти к нему не испытывали, а для навийского оборотня это явно было в новинку.

— Хранитель опознан, — сообщил Рир конвою, — можем идти.

— С возвращением, — русалы поклонились.

Велехов ответил тем же, и все отправились во дворец берегинь.

Пока они шли, Рир обрисовал последние события. Оказалось, Софья поняла, что случилось, буквально через минуту, после того, как Таркор надел на Никиту ошейник. Есть свои чародейские штучки, как распознать магию Ринкара.

Ещё пару минут у неё ушло на обморок, потом пришла в себя и немедленно помчалась к Браде. Через полчаса берегиня уже будила Байтара и Мирадора, собрали воевод, а через час все командиры Алавии знали, что хранитель попал в плен. Не зная подробностей, но предполагая, что где-то в Навии.

Берегини резонно решили, что если Никита вырвется сам, то пойдёт прямиком в Алавию, и приказали предупредить все патрули на случай появления одиночки. Чтобы таких сразу доставляли в город и немедленно сообщали. А час назад с патрульного перехватчика прилетел сокол и доложил, что посреди Моря Облаков встречен корабль, и на нём один оборотень, едва живой, со стрелами в теле и ошейником на шее.

— Брада сказала, что лучше меня тебя никто не опознает, — усмехнулся Рир. — Вот меня и отправили.

— А я навстречу попался, — добавил князь. — Узнал в чём дело и тоже пошел тебя опознавать. Как ты вырвался?

— Это не я вырвался, — ответил Велехов, — а вот этот оборотень. Если бы не он, конец нам обоим.

Рир и Владимир внимательно взглянули на Турана.

— А сейчас он с тобой? — спросил князь.

— Со мной, — кивнул Никита.

Туран молчал, но слушал и смотрел на всё вокруг. От порта до дворца берегинь был почти километр по садам и террасам вниз. Вид на Алавию отсюда открывался потрясающий. Праздничные ленты и флаги украшали город, хотя и без них белые строения были прекрасны. Оборотень такого никогда не видел.

— Как звать его? — поинтересовался Рир.

— Туран, — ответил Велехов.

— А с когтями у него что? — Рир, конечно, заметил искалеченные пальцы оборотня. — За что так наказали?

От этого вопроса Туран резко остановился. Синяя радужка в его глазах на мгновение затуманилась коричневым, когда он вспомнил о железных клещах. Эта боль в руках до сих пор осталась. Рир, пристально глядя на оборотня, изменения в глазах увидел:

— И правда с тобой. Ну, ну, Туран, не злись.

Тот смотрел в ответ ещё секунду, но отступил, снова отдав хранителю контроль над телом.

— Не дави на него, — Велехов искренне переживал за парня. — Он за один день всего лишился.

— А у него что-нибудь было? — хмыкнул Рир.

— Родина была. Были товарищи.

— Это ты про пустую землю и свору, опоенных чёрными водами оборотней? — Рир такие богатства не оценил.

Туран в мыслях молчал.

— Рир… — всё-таки попросил Никита. — Хорош.

— Ладно, — согласился тот, — извини. Вы, похоже, вместе много прошли. Но мы здесь знали только то, что тебя поймали Ринкаром и точно не в сознании Таркора. Он бы тебе такого не позволил. А значит, должен быть подставной разум, который не жалко. Кто-нибудь из своих, кого убить можно вместе с хранителем.

Никита почувствовал такую горечь во рту, что сплюнуть захотелось. Это Туран едва справился с обидой. Он и сам это знал — то, что его предали и выкинули, но когда от другого это услышал, стало ещё больнее.

Русалы довели оборотней и князя до ворот дворца берегинь. С Владимиром здесь расстались. Князь отправился на площадь для участия в параде, и договорились, что встретятся после него.

Воины дворцовой охраны внимательно оглядели темноволосого парня с чёрными навийскими знаками во все плечи, но Рир был отправлен с распоряжением берегини, так что никто его ни о чём не спросил. Всех проводили к покоям Брады.

Зал совета был уже закрыт по традиции, символизируя, что выборы закончены. Теперь его должна была открыть сама Гинева после всех торжеств. Поэтому последние приготовления проходили в жилой части дворца.

У дверей здесь было не протолкнуться. Распорядители торжества — финисты, русалы и люди из личной охраны старших берегинь ждали назначенного часа торжественного выхода. Толпа помощниц надевала на обеих женщин последние украшения. Великолепные наряды плотно охватывали их точёные фигуры, и длинные серебряные волосы, собранные заколками, спадали тяжёлыми локонами на спины.

Вурда, стоявший в дверях, так засмотрелся на Браду, что даже не сразу отреагировал на вошедших. Но потом обернулся, поймал взглядом незнакомого оборотня и, увидев ошейник и синие глаза, удивлённо выдал:

— Ох ты!

Туран в сознании Никиты подал признаки жизни. Всё же сейчас он находился в святая святых врага — покои верховной берегини, и стоял прямо перед той самой Брадой. Женщиной, чьё имя внушало ненависть всей Навии. А рядом с ней была не менее ненавистная Гинева. Холодная дрожь ползла по телу, и как не пытался оборотень с этим справиться, у него не получалось.

Брада, едва взглянув на Турана, с полной уверенностью сказала:

— С возвращением, хранитель.

Велехов поклонился:

— Госпожа Брада, госпожа Гинева, приношу извинения. Я ослушался вас, и моя выходка принесла много волнений, но неожиданным образом может оказаться полезной.

Гинева покачала головой:

— Ни одна из нас не хозяйка белому волку и указывать тебе мы не можем. Но ты прав, мы волновались.

— Моё путешествие того стоило, — заверил её Никита. — Надо поговорить.

Он кивнул на двери, где толпилось много народа:

— Узким составом.

Гинева немедленно махнула старшему русалу своей охраны:

— Совещание совета.

Распорядители торжества, услышав это, заволновались:

— Госпожа, парадное построение закончено, и площадь уже полна.

— Успеем, — пообещала Гинева, и охрана захлопнула массивные створки.

Вурда подошёл к навийскому оборотню, осмотрел его и усмехнулся, обращаясь к Никите:

— И как же ты додумался до такого плана?

— Хороший был план, — вздохнул Велехов, — не учёл только, что Таркор умней меня.

Он быстро пересказал всё, увиденное им в святилище и в памяти Турана. Берегини с удивлением справились достойно. Даже на мгновение не показали какой шок испытали, услышав о том, что всё это время сотни врагов спокойно ходили по их территории, сумели незаметно раскопать зал управления Дизея, а теперь ещё и закрепились в самом запретном и защищённом месте.

После рассказа обе женщины помолчали немного в раздумьях.

— Ты видел Арнаву? — наконец спросила Гинева.

— Нет, — ответил Велехов.

— Таркор её тебе не показал? Странно, — задумалась Брада. — Он ведь знает о вашей связи. Мог бы сыграть на этом.

— Он пытался, — подтвердил Никита и к этому ничего не добавил.

Что-то подсказывало, что весь разговор с Таркором об Арнаве и талисманах не должен коснуться уха берегинь. Но Брада ещё мгновения пристально смотрела на хранителя.

— Он прячет талисманы от вашего взора, — Велехов перевёл разговор в другое русло. — Где-то внутри святилища. Выводить их на поверхность небезопасно, даже ради того, чтобы показать мне Арнаву. А устраивать для меня экскурсию по своим новым владениям в его план не входило.

Взгляд Брады оставался чересчур внимательным, но она кивнула:

— Что ж, сейчас более важно, что Саталир может быть использован Таркором, как оружие против Алавии.

— Каким образом? — уточнил Никита.

— Это такая же бомба, — ответила Гинева. — Если её сбросить с большой высоты на Алавию, не останется и следа от города. Взрыв дойдёт даже до Вограда, сметя всё. Я не говорю уже о другой стороне — вся линия укреплений Ринароль и Ведява, и даже Темник обратятся в пыль. Основные силы армии сосредоточены именно в этих районах, наши потери будут неимоверными. Это только предположение, но иного способа навредить Алавии с помощью Саталира нет.