— Не так резко, — улыбнулся он, — голова закружится.

Никита стоял рядом, держась за длинные мамины волосы. Она быстро прижала сына к себе.

— Что ты здесь делаешь⁈ — Елена всё-таки подскочила. — Как вошёл?

— Пришёл снова в гости, — пожал плечами Рилевский. — А ключи у тебя в кармане были.

Молодая женщина наконец осознала, что сидит на диване, а из одежды на ней только рубашка, но нижнее белье, правда, на месте.

— Ты меня раздел⁈ — Елена грозно встала.

— Ой, только не бей, — Иван, смеясь, закрыл голову руками. — Ты вся мокрая была и ноги в крови.

Елена посмотрела вниз. Поняла, почему у неё такое странное ощущение — обе ступни были в перевязке. Она же бежала без обуви.

— За мной гнались, — прошептала Елена и замолчала.

Рилевский вопросительно смотрел на неё, но женщина не смогла продолжить. Как можно сказать: за мной гнался оборотень?

— Я долго без сознания? — спросила она.

— Минут сорок, — ответил Иван. — Пока ты спала, мы начали ужинать.

— Что? Ты… ты… — возмущённо залепетала Елена.

Рилевский поднялся с пола:

— И еда там остывает, пойдём.

Елена дар речи потеряла. Слов не было как-то назвать такое поведение. Это была даже не наглость! Какой-то мужчина спокойно входит к ней в дом, играет с Никитой, даёт ему какие-то лекарства без спроса, а теперь ещё кормит ужином, а её раздевает в придачу!

При этом сам такой… Следующая мысль отвлекла Елену от первой в пользу Ивана. Трудно не назвать его симпатичным. Даже красивым. И эта фигура — крепкая, грациозная в движении, прямая осанка. Такой человек должен быть привыкшим смотреть свысока, но нет! Он просто образец простоты и добродушия. Настолько образец, что может позволить себе без колебаний пойти и приготовить ужин на чужой кухне.

Елена сделала осторожный шаг, стараясь не тревожить повязку на ступнях.

— Я тебя отнесу, — предложил Иван.

Елена погрозила ему пальцем:

— Только дёрнись!

— Не сердись, — Рилевский, наблюдая за ней, засмеялся. — Святые духи, я свою жену так не уговаривал.

— У тебя есть жена? — Елена остановилась.

— Да.

«Обидно», — молодая женщина вовремя удержалась и не сказала это вслух.

— Она у меня чародейка, — весело добавил Иван, поднимаясь. — И меня волшебничать учит, только не сильно у меня получается.

Он взял Никиту за руку и, дружно шагая рядом, они вместе пошли за Еленой. На кухне Рилевский поставил перед ней тарелку, положил картошку с курицей и подвинул салат:

— Я не повар, так что не придирайся.

Никита потянулся к Ивану ручками, и тот, сев на табуретку, поднял мальчика к себе на колени. Елена взирала на эту картину с непониманием и недоверием.

— Никита, иди к маме, — позвала она.

Ребёнок коротко ответил «нет» и остался с дядей.

— Никита! — Елена занервничала. — Иди сюда.

— Ладно, Никит, — Рилевский сам отпустил его, — иди к маме.

Елена прижала сына к себе и посмотрела на картошку в тарелке, источающую горячий вкусный аромат. С минуту молча наблюдала, как стекает золотистыми каплями тающий кусочек сливочного масла и, наконец, сказала:

— Я тебе не верю.

— И правильно, — Иван, щурясь смотрел на неё. — А почему?

— Почему? — Елена сверлила его взглядом. — Убили всю вашу семью. Ярослава, его мать, отца, его родного брата, даже бабушку. Ты что, не знаешь об этом?

Голос женщины был спокоен, но подрагивающие руки выдавали напряжение:

— Их в буквальном смысле разорвали на куски!

— Знаю, — кивнул Иван. — Послушай, я жил очень далеко отсюда, связи были почти утеряны, но…

— Но? — Елена ждала.

— Я отправился на поиски совсем недавно, — вздохнул Рилевский. — Нашёл всех погибших по некрологам. Сначала своих маму и отца…

Женщина вздрогнула, удивлённо глядя на него.

— Потом искал двоюродных, троюродных, — продолжал Иван, — и да, даже четвероюродных братьев и сестёр. Я искал всех. А потом нашёл тебя. Помнишь друзей Ярослава? Павла, например?

— Да, — Елена вздрогнула.

Такой друг и правда был.

— Я говорил со всеми, кто знал вас, а все говорили о тебе, — рассказывал Рилевский. — И о том, что ты родила в день трагедии и исчезла. Твои родители ничего не объяснили, кроме того, что ты им звонишь иногда и просишь тебя не искать. Лена, я уважаю твоё желание быть ненайденной, — Иван внимательно смотрел на неё, — но вы мои единственные родные. Я очень рад, что нашёл тебя. Надеюсь, ты поймёшь это и не убежишь от меня.

Елена резко встала и посадила Никиту на стул.

— Если ты знаешь, что случилось с твоими родственниками, почему ты так спокоен? — спросила она. — Тебя не посещала мысль, что это неспроста?

— Конечно, — Рилевский невозмутимо пожал широкими плечами, — но я пока жив.

— Вот это меня и пугает! — Елена наконец сорвалась. — Ты ведёшь себя не как член семьи! Ты не боишься!

Она следила за выражением лица Ивана и боялась сейчас, в этот самый момент увидеть то, что не убедит её — сомнение или волнение. То, что выдаст его, докажет его причастность.

— Никита их кровиночка и посмотри на нас! — нервно сказала Елена. — Я бегаю уже четыре года, и моя жизнь ад, но ты!.

Рилевский внезапно встал, и женщина замолчала, испугавшись, что обидела его, но он лишь показал на Никиту:

— Давай-ка мы сначала уложим спать богатыря.

Иван поднял ребёнка и понёс его в спальню. А Елена открыла форточку и закурила, слушая, как Рилевский что-то тихо рассказывает её сыну. Тот смеялся, даже что-то отвечал. Определённо, Никите новый родственник нравился. Наконец, голоса в комнате стихли, а Иван вернулся на кухню.

— Нам надо уехать, — Елена встретила его этими словами, когда он вошёл.

Рилевский кивнул:

— Хорошо. Куда?

Женщина выдохнула дым и молча оглядела родственника.

— Я на твоей стороне, — произнёс он насмешливо.

— Я этого не знаю, — серьёзно сказала Елена.

— Что же мне сделать? — спросил Иван. — Чтобы ты мне поверила.

Елена хмыкнула. Она и сама не знала ответа на этот вопрос.

— Я хочу помочь, — мягко заверил Рилевский. — Лен, позволь мне.

— Тебе надо уходить, — вздохнула Елена, — как можно дальше. Эти твари, кажется, нашли нас. Если мне не показалось.

— О ком ты? — нахмурил брови Иван.

— Я не знаю, — женщина вздрогнула. — Не знаю, кто они. Они убили семью моего мужа. И они не люди. Сначала выглядят, как мы, а потом превращаются…

Елена замолчала. Рилевский ждал ещё мгновение, а потом подошёл к ней и обнял. Как Елена не хотела потерять контроль сейчас. Превратиться в плаксивую куклу на глазах у человека, уже глубоко ей симпатичного, и которому она всё ещё не доверяла. Потому что только эта привычка — никому не верить, сохранила жизнь ей и её сыну. Но как сильны были эти объятия…

Елена не видела, а Иван, прикоснувшись к ней, что-то прошептал, не потревожив звуком воздух, зато ощутила, как успокаивается биение её сердца, и всегда холодные пальцы рук теплеют. Сознание окутала приятная дымка. Словно заклинание Ивана отделило от неё страх и недоверие.

Елена положила голову на его грудь и всё-таки призналась:

— Я убегала от оборотней всё это время.

Это были слова, после которых можно было ожидать всего — смеха, вызова бригады скорой помощи из ближайшей психбольницы, но…

Рилевский наклонился к её уху и произнёс:

— Никто тебя больше не обидит.

Елена подняла на него глаза.

— Я не сумасшедшая, — прошептала она, — это правда…

— Никто, — твёрдо повторил Иван.

Елена застыла, испытывая странное ощущение. От Рилевского исходила сила не только физическая. Взглянув впервые по-настоящему в его глаза, она вдруг поняла, что они очень похожи с глазами Никиты. Тот же наполненный тёмно-голубой цвет в чёрном обрамлении густых ресниц. Но за этим невинным цветом виделся блеск, которого пока не было у её сына, словно душой Ивана была сталь, излучавшая жаркое тепло кузнечной печки, в которой она закаливалась.