— Гинева решила посмотреть Саталир сама, — говорил Никита, расхаживая по залу рилевской резиденции. — Это хорошо. Быстрее решат, что с ним делать. Но я теряю время. Арнава у Таркора, и хотя талисманы защищают её…

Велехов остановился на полуслове, но Софья поняла его. Сама мысль о том, что твой враг использует любимого человека для каких-то своих, одному ему известных целей, была ядом. Княгиня не терпела бы ни минуты, случись такое с Иваном. Так что с момента, как узнала, что берегиня похищена, ночи не спала, думая, чем можно помочь Никите, и… вроде придумала.

— Ты не можешь просто отправиться в Навию, — констатировала она. — Не зная, где Таркор и какая у него охрана это неоправданно.

— Ну одно точно — меня не убьют, — хмыкнул Велехов. — Он отправил за мной уже две группы. Я зачем-то нужен ему живой.

— Хорошо, — согласилась княгиня, — но от случайностей никто не застрахован. Тюкнут по темечку сильней, чем надо и всё.

— Рискнуть стоит, — упрямо произнёс Никита.

— Стоит, — подтвердила Софья.

Велехов остановился на шаге и удивлённо посмотрел на неё:

— Ты согласна?

— Да, — княгиня усмехнулась, хотя и невесело. — И у меня появилась мысль, как тебе помочь.

— Какая? — заинтересовался Никита.

— Тебе надо встретиться с Таркором, — уверенно ответила Софья.

Рир от неожиданности такого предложения подавился воздухом на вдохе и замахал руками, пытаясь что-то сказать, но слов не подобрал.

— Он теперь находится рядом с Арнавой, — княгиня говорила очень уверенно. — И руку даю на отсечение — в её сознание он заходил. Если привлечь его внимание, он точно откликнется.

Велехов потёр лоб, подумал. С большим удовольствием он бы прямо сейчас встретился с Таркором. Давно об этом мечтал. Только далеко этот гадёныш. Но если Софья с этим поможет, то нечего ждать, надо действовать.

— Слушаю твой план, — кивнул Никита.

По мере рассказа Софьи лицо Рира мрачнело. Он раза три прерывал её речь словами:

— Давайте подождём Ивана.

Оборотень сразу понял, что князь тоже будет против и не даст влезть в такую авантюру, но Софья только отмахивалась:

— Ему некогда.

— Княгиня, это плохая идея! — почти взмолился Рир.

Но Никита, едва поняв, что предлагает Софья, загорелся.

— Давай! — он лёг на пол и сжал в ладони медальон, не дожидаясь, когда княгиня скажет это сделать.

— Что, прямо сейчас? — растерялась Софья.

— А чего ждать? — напряжённо усмехнулся Велехов.

— Ладно, — княгиня потёрла ладони, — заклинание «сонный ветер» позволит тебе побывать в собственных снах. Найди тот последний, в котором Арнава позвала тебя, и там иди за ветром. Я буду рядом.

Софья села возле Никиты, обняла ладонями его голову и прошептала ему на ухо заклинание. Велехов мгновенно заснул, а Рир с укором посмотрел на свою княгиню:

— Вот Иван ни за что не разрешил бы.

Софья теперь тоже заволновалась, но ответила:

— Погоди расстраиваться, может, ничего и не выйдет.

А тьма во сне Никиты уже выпустила водную гладь с бушующим небом над ней. Серые облака разрывались и сворачивались беззвучно, словно в другой параллели вселенной. Именно здесь Арнава позвала его. Ветер этого сна хранил нить, связавшую сознание с её посланием. На озеро густыми клубами накатился туман. Белая пелена обволокла Никиту и потянула за собой.

В небольшом зале, освещаемом светом талисманов, родился внезапный ветер. Пошевелил лежащие на земле инструменты, мусор и одеяла, на которых спали сурваки. Часовые помчались по коридорам, проверить откуда ворвался такой сквозняк. Когда дошли до двери помещения, Таркор уже стоял там.

— Что это? — спросил один из часовых. — Где проникновение?

Оборотень показал на спящую берегиню:

— Здесь.

Сияние вокруг неё вспыхивало, словно сердечный ритм, нарастая и рассеиваясь с чёткой периодичностью, и воздух свивался в невидимый круговой поток.

Таркор довольно улыбнулся. Хранитель пользуется заклинанием «ветер сна». Значит, чародейка Рилевы рядом с ним. Сам бы он не догадался. Что ж, это очень хорошо. На это оборотень и рассчитывал. Хранитель начал искать его.

Таркор обернулся к сурвакам:

— Позовите ко мне Турана.

Часовые побежали за оборотнем. Через минуту он пришёл. Таркор завёл его в зал и закрыл дверь. Оказавшись внутри, Туран взглянул на берегиню и сияющий квадрат талисманов. Новый повелитель всё объяснил ему, так что оборотень знал, что они будут делать.

— Тебе всего лишь нужно не мешать мне, — сказал Таркор.

Туран кивнул, встал между ним и Арнавой, но всё-таки засомневался:

— Хранитель поймёт твой план.

Таркор был уверен в обратном:

— Это вряд ли. У него не хватит знаний для этого.

Оборотень прекрасно помнил, что берегини не позволяют никому из непосвящённых постигать магические науки. Хранителя, обладающего силой, о которой он и сам не подозревает, никто и ничему не учил. Разве что жена Рилевского князя. Но главное в том, что никто не сказал ему правды. Это большая ошибка, как и та, которую эти алавийские твари совершили с повелителем Скарадом.

В отличии от многих Таркор знал, что случилось много лет назад и почему мятежный дракон восстал против берегинь. Повелитель сам рассказал ему и сам научил многому, выбрав из всех своим приемником. Оборотень не сомневался, что завершит дело Скарада. Повелитель дал ему всё для этого, и это его долг перед ним. А хранитель, убивший главного врага Алавии, теперь поможет её уничтожить, по доброй воле или без неё.

Таркор подошёл вплотную к Турану и положил ладони на его лоб и затылок:

— Теперь молчи.

И все сознания погрузились в белый туман.

Никита увидел знакомую фигуру, возникшую в непроглядной пелене. Белая дымка рассеивалась, выпуская плавно шагающего навстречу оборотня в тонкой «паутинке», с короткими чёрными волосами, чистым телом без единого родового знака и чёрными глазами, отражающими клубящийся туман.

И хотя Велехов ждал именно этого, встретить врага здесь — в сознании Арнавы, оказалось неприятно.

Таркор подошёл к нему и улыбнулся искренне, как и при первой встрече:

— Давно не виделись, Никита.

Велехов усилием воли подавил гнев. Действительно не виделись давно. Но он не забыл молодого лица оборотня и его чёрных глаз. Казалось, только минуту назад Таркор прекратил поить его своей кровью…

Оборотень, заметив дрожь, пробежавшую по плечам хранителя, засмеялся, а потом провёл рукой в воздухе, и невесомая пелена послушно потянулась за его ладонью. Через мгновение свернулась змейками, подчиняясь движению его пальцев.

Никита наблюдал за этим с удивлением. Ему не удавалось никаким образом взаимодействовать с растворённым сознанием Арнавы, а Таркор делал это легко.

— Мне нравится твоя берегиня, — произнёс оборотень, — в её мире так спокойно.

— Чего тебе надо от неё? — вздохнул Велехов.

— От неё — ничего, — улыбнулся Таркор. — Мне нужен ты. Думаешь, Арнава и есть этот туман?

Тревога Никиты нарастала, и этот странный вопрос только усилил её.

— Нет, хранитель, — засмеялся оборотень. — Это лишь пустая оболочка. Сосуд её ушедшей души, хранящий связь. Но её сознания здесь нет.

Таркор привычно осмотрелся вокруг.

— В отличие от тебя, я видел много сознаний, — произнёс он. — Добрых и злых, целых и разорванных на части… и пустых, как это.

— Зачем ты забрал её? — повторил Никита.

— Чтобы привлечь твоё внимание, — уже серьёзно ответил Таркор.

— Зачем? — зарычал Велехов.

— Хочу показать тебе, где она.

Оборотень провёл рукой в воздухе, рисуя замысловатый символ, и с его пальцев будто стекли чернила, чётко обозначив знак в белой пелене. Таркор оттолкнул его когтями, и он полетел вглубь пространства, сжигая туман вокруг себя чёрным пламенем, но внезапно ударился о какую-то преграду и разбился на осколки.

А в месте его удара открылась гладкая стена. На её поверхности густая тьма переливалась подобно воде, и в безграничной глубине за этой тонкой преградой неярко вспыхивала точка белого света. В пространстве, освещаемом ею, виднелись очертания чего-то — живого и движущегося, словно клубок гигантских змей, сжимающих и давящих каждую отчаянную вспышку.