Он не сомневался, что верховная берегиня знает его.

Брада усмехнулась настойчивости хранителя и внезапно оглядела расписанные стены зала.

— Это здание построено очень давно, — сказала она, — в первые дни его существования внутренне убранство было скромным, а потом Бимир приказал расписать стены, чтобы запечатлеть историю белых волков. Чтобы поколения будущие помнили.

— После Бимира поколений не было, — заметил Никита.

Брада вернула пустой бокал на стол и на её губах заиграла улыбка.

— Ну как же? — спросила она. — А ты?

Пока хранитель пытался угадать намёк, берегиня встала:

— Все люди либо спят сейчас, либо веселятся, только нам ни того ни другого не видать. Отдохните. Завтра увидимся.

Вурда тоже откланялся, и они с берегиней ушли.

Едва закрылась дверь, Рир обратился волком и улёгся на пол.

— Скоро солнце встанет, — широко зевнул он. — Доклад разведки утром, надо не проспать.

Никиту и самого клонило в сон. За открытыми окнами приятно шелестели сады и с улиц города доносилась музыка. Мягкое сияние альтановых ламп подсвечивало яркие краски рисунков, украшавших стены зала.

— Вон глянь, — Рир разглядывал самый верх у потолка, — берегини берут кровь белых волков для создания талисманов.

На картине было изображено сверкающее озеро, перед ним белые волки и берегини, которые вонзили им под ключицы церемониальные кинжалы.

— Всё было не так, — оборотень клацнул зубами. — Мечи ковались сразу для боя. А берегини были окружены далеко от воды. Драконы тогда так и не прорвались к ним. Сталь было нечем остужать, и белые волки предложили свою кровь. Никаких церемоний, берегини просто вскрыли им вены своими обычными ножами.

Никита покачал головой:

— Да уж…

Но он узнавал одну картину за другой. Все легенды хранителей были на этих стенах, рассказывая их историю до самых последних дней. Картина исхода оказалась напротив. Стена хранила изображения совета Вулавала. Бимир, окружённый белым облаком, стоял в тронном зале дворца Танадора.

— Это видение будущего? — Велехов сонно зевнул.

— Я не спец в искусстве, но, по-моему, да, — отозвался Рир.

Изображения всех провидцев сопровождались белыми облачками. Оборотень уже засыпал, так что положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Странный был тогда совет, — пробубнил он, — закрытый, никаких летописей. Так уж и нельзя. Одни тайны.

— Тайны в духе берегинь, — вздохнул Никита и вдруг замер.

Услышал сам себя и увидел на картине Хадиту. Она стояла рядом с Бимиром, тоже окружённая облаком.

— А ты что там делаешь? — удивился Никита.

Верховная берегиня не должна была присутствовать на совете Вулавала.

Велехов встал и пошёл к стене. Через несколько минут внимательного изучения нашёл ещё одного персонажа, которого тоже не должно было быть на совете. Мужчина в зелёном плаще Рилевы — князь Ясень. Ни один источник не говорил, что все они присутствовали на совете Вулавала. Ведь это было решение старейшин кланов.

Зато, как вспомнилось Никите, они оба были связаны с видениями Бимира. Потомок Ясеня — Иван, привёл хранителя во внутренний мир. А Хадита видела практически одно будущее вместе с князем белых волков. Похоже, Бимир собрал воедино все возможные сведения о герое своего пророчества и рассказал об этом на совете, единственное, чего он не знал…

Велехов замер, боясь спугнуть догадку, стремительно возникшую в голове.

— Ты не узнал ответа на свой вопрос? Кто он? — спросила тогда Снежная.

И князь ответил:

— Возможно, я никогда не узнаю…

Никита взвешивал все «за» и «против» до самого утра, не хотел ошибиться. Рир, проснувшись с первыми лучами солнца, увидел друга, сидящего у стены с печальной улыбкой на лице.

— Я знаю почему ушли белые волки, — произнёс Никита.

— Да? — Рир потянулся, обратился человеком и потёр глаза. — Официальной версии никто не знает, даже совет берегинь.

— Совет связан некими клятвами, — Велехов повторил слова Брады. — Значит, они следуют указаниям Хадиты. Она запретила когда-либо рассекречивать причины ухода белых волков.

— Ну? — Рир ждал догадки Никиты.

— Они ушли из-за меня, — ответил тот.

Оборотень фыркнул:

— Тьфу ты, а я почти поверил.

— Бимир видел меня в своих видениях, — сказал Никита. — Он знал обо всём, что случится со мной, но единственное, чего он не знал — это чей род белых волков даст меня. Не знал, кого ему беречь и охранять, чтобы через поколения родился я.

Рир морщил лоб.

— После первой войны охота продолжалась, — с тяжёлым чувством произнёс Велехов. — Бимир понимал, что их малочисленный народ будут истреблять. Их вырежут всех и кровью упьются, а он всё ещё не знал какой клан нужно прятать.

Рир тоже начал понимать:

— Поэтому он решил спрятать всех. Вообще всех, кто остался. А чтобы спрятать целый народ…

— Его надо рассредоточить, — закончил Никита.

Его лицо стало по-настоящему мрачным.

— Они собрались и покинули родную землю, чтобы продолжить жить во внешнем мире разрозненно, чем дальше друг от друга, тем лучше. Пока, наконец, не появлюсь я и не вернусь сюда, чтобы закончить вторую войну.

Велехов поднялся с пола и ещё мгновения стоял напротив стены, глядя на изображение князя белых волков. Рир, тяжело вздохнув, подошёл к другу и крепко сжал его плечо:

— Бимир поступил правильно, оно того стоило.

— Да, — выражение лица Никиты не изменилось. — Но тогда он видел меня в своих видениях и понимал, что делает, а сейчас я вижу его, и не знаю, чего он хочет от меня.

Помощницы, заглянувшие спросить насчёт завтрака, хранителя не застали. Оборотни были уже в расположении алавийского гарнизона и принимали доклад разведки. Ничего утешительного не услышали. С неба всё было чисто, тихо и спокойно. Никаких передвижений.

— Может, вымерли они? — даже предположил кто-то из воинов в шутку. — С голода померли. За всё время раза два увидели одиночек и те сразу из виду скрылись, как сквозь землю провалились.

— А сквозь землю могли? — сразу спросил Никита.

— Нет, — ответил командир алавийской разведки Катран, разворачивая на столе карту. — Подземные коридоры Навии — это целая сеть, но мы их обрушили, как только заняли Темник.

— Есть шанс выжить? — уточнил Велехов.

— Есть, — подтвердил Катран. — Процентов так… два.

— А что так мало?

— После альтановых зарядов?

— Понятно, — кивнул Никита. — Извини, глупость спросил.

Катран проставил на карте отметки:

— Если где кто и выжил, то только вот здесь — в Огаторе.

— На нашей территории? — удивился Рир.

— Здесь и видели одиночек, — заметил Катран.

— Но зачем оставаться в Огаторе? — задумался Никита. — Так близко к врагу. Что они могут здесь делать?

— Проверено только сто пятьдесят километров вглубь леса, — сказал Катран. — Все отряды разведки работают сейчас в Навии, а на своих землях не хватает у меня людей. Да и маловероятно, что бы на нашей территории под самым носом орудовали крупные вражеские отряды.

— Это как сказать, — покачал головой Велехов, — купеческий отряд вспомни.

Катран болезненно поморщился. Задели за живое.

— Да я и сам думаю, надо осторожно лес прочесать, — кивнул он.

— Ладно, держи меня в курсе, — попросил Никита уходя.

Оборотни отправились резиденцию Рилевы, поговорить с Иваном и Софьей.

Княгиня встретила их радостными объятиями, потом усадила за стол и налила медового напитка. Соколы, конечно, рассказали Рилевским о прибытии хранителя в Алавию, но было понятно, что у него сейчас дел хватает. Как оказалось, о Вулавале Софья с Иваном уже всё знают. Димка и Лютик прислали обстоятельное послание. Князь приказал Северсвету прибыть в Танадор вместе с лаюнами и отрядом в пятьдесят человек. Они уже там. Это были единственные хорошие новости.

Сам Иван вместе с сотней рилевских воинов сейчас был на репетиции парада на дворцовой площади. На церемонию назначения верховной берегини прибыли князья всех околоалавийских земель со своими отрядами и море гостей. Так что Ивана можно было не ждать. У него свои княжеские дела.