Резкий вдох. Воздух обжег легкие, словно лед. Боль. Она вернулась, пронзительная и мучительная, напоминая о реальности. Я открыла глаза и увидела знакомые очертания пещеры. Снова здесь. Снова там, где все закончилось.

Габриэль. Он держал меня на руках, его лицо было полно отчаяния. Его глаза, уже не ледяные, а полные боли и надежды, смотрели на меня с нежностью, от которой сердце забилось быстрее. Он был здесь, со мной. Живой.

Но что это? Я почувствовала, как тепло разливается по телу, заполняя каждую клеточку. Свет. Ослепительный, мягкий, лунный свет, исцеляющий меня. Он проникал сквозь разорванную плоть, затягивая рану, словно ее никогда и не было. Боль отступила, оставляя после себя лишь приятное покалывание.

И вдруг все вокруг залило серебряным сиянием. Перед нами возникла Она. Богиня Луны. Во всем своем неземном великолепии. Ее светлые волосы ниспадали волнами на плечи, в ее глазах отражались звезды, а в голосе звучала мудрость веков.

— Габриэль, дитя тьмы, и Фиэль, дитя света, — прозвучал ее голос, перезвоном серебряных колокольчиков, — Ваша любовь победила тьму. Ваше самопожертвование тронуло мое сердце. Я, благословляю ваш союз. Пусть ваша любовь освещает этот мир и дарует надежду всем, кто заблудился во тьме. Да будет так.

И с этими словами свет Богини окутал нас, соединяя наши души в единое целое. Я почувствовала, как сила Габриэля растет, а его тьма отступает навсегда. Мы были вместе. И это было только начало.

Габриэль смотрел не верящими глазами на меня, по щекам его текли слезы. Он поцеловал меня. Я улыбнулась, мы смогли перебороть все препятствия, и хоть впереди столько неизвестного, была уверена, что вместе мы со всем справимся.

Не сомневалась в его чувствах, иначе Богиня не благославила бы нас. Но дело даже не в этом, я знала, что он изменился, это заметно было по взгляду, с которым он смотрел.

В минуты отчаянья так трудно верить, но, когда больше ничего не остается, мы должны верить в высшие силы, что добро иногда побеждает и случаются чудеса.

Солнце ласково согревало щеку, когда я наклонялась, чтобы подхватить маленького Элиана, неуклюже пытающегося догнать бабочку. Он заливисто смеялся, и этот смех был самой прекрасной музыкой на свете. Здесь, в садах замка, окруженная цветами и детским счастьем, я чувствовала себя по-настоящему дома.

— Игривая у нас королева, — услышала тихий, бархатный голос за спиной.

Я обернулась, и сердце замерло от восхищения. Габриэль. Мой Габриэль. Он стоял в тени раскидистого дуба, и в его глазах отражался тот же теплый свет, что и в лучах солнца. Его темные волосы слегка растрепал ветер, а в улыбке читалась безграничная любовь.

— Не все время же быть серьезной, — ответила я, подхватывая Элиана на руки и поднося его к Габриэлю. Малыш тут же потянул к нему ручки, с восторгом рассматривая его лицо.

— Вижу, правительственные заботы подождут, — Габриэль принял Элиана, умело поддерживая его. — Ведь так, маленький принц?

Элиан что-то пролепетал в ответ и попытался ухватить Габриэля за прядь волос. Я улыбнулась.

— Он подрастает, а вместе с ним и ответственность, — вздохнула я, прислоняясь к стволу дуба рядом с Габриэлем. — Все еще не верится, что все это произошло. Весиан…

— Весиан мертв, Фиэль. Он больше не сможет никому навредить. И тебе больше не нужно носить траур. Суд постановил, что ты вольна. Ты — королева эльфов. И королева людей. Два народа объединены твоей любовью и справедливостью.

— Неизвестно, что с ним стало, а вдруг…

— Никаких вдруг, — резко пресек меня мой возлюбленный.

Я взяла его руку и крепко сжала. После всех испытаний, после всей боли и потерь, мы, наконец, обрели мир. Габриэль смог договориться с людьми.

Теперь эльфы и люди торговали друг с другом, жили вместе в одних городах, делились знаниями и опытом. Города людей медленно, но верно восстанавливались, а эльфийские города стали еще прекраснее, благодаря новым идеям и вдохновению.

— А ты… ты доказал, что свет может победить тьму, даже в самых темных сердцах, — прошептала я, глядя на него с любовью.

Он улыбнулся и прижал меня к себе, одной рукой продолжая поддерживать Элиана.

— И я доказал, что дракон может любить, — тихо ответил он, касаясь губами моего лба. — А еще я научился летать.

Я рассмеялась. Габриэль, наконец, полностью принял свою драконью сущность. Теперь он мог перевоплощаться в огромного черного дракона и парить высоко в небе, охраняя наши земли.

Я же чувствовала себя окрыленной и без физических крыльев. Мой полет — это любимый муж и подрастающий сын.

— Ты самый лучший муж и правитель, о котором я могла мечтать.

Мы стояли так, обнявшись, под сенью дуба, окруженные теплым светом и детским смехом. Мы построили новый мир. Мир, в котором любовь и надежда побеждали всё. И я знала, что мы будем хранить этот мир вместе, рука об руку, до самого конца.

Зло — это не сущность, а состояние. И даже тот, кто погрузился в самую пучину тьмы, не обречен на вечное проклятие. Исцеление возможно, ибо в каждом, пусть и глубоко спрятанном, живет стремление к свету, к добру, к истине, к любви.