Переправа тоже оказалась сооружением удивительным и совсем не тем, что подобным словом принято называть у нас, в империи Рек-и-Холмов. Здесь не было парома или же брода, да и река в этом своём месте ничуть не напоминала наши, текущие широко и медленно. Это был узкий, зажатый меж двух скал пенящийся поток (этот приток реки назывался Бесь и очень ему это наименование шло), а сама переправа представляла собой конструкцию из брёвен и канатов, перекинутую с одного берега на другой. Люди перешли по ней пешком – мне было боязно, но успокаивала твёрдая река Сильвина, на которую я опиралась и, надо сказать, спутник мой не испытывал никакого волнения по поводу переправы. Лошадей тоже перевели. Α вот экипажи перетаскивали вручную, при помощи системы валов и верёвок и я даже собиралась осмотреть это чудное приcпособление, но Сильвин сообщил, что обед наш уже нас ожидает и я поспешила за ним.

   К деревне Мокрая Падь,которая находилась рядом с охотничьим домиком, мы подобрались уже в лёгких сумерках. Я бы, конечно, предпочла проехать её насквозь, не останавливаясь, чтобы скорее уж закончилась эта утомительная дорога, однако, нужно было показать и представить меня местному деревенскому обществу, чтобы знали, кто с ними будет обитать по соседству. Не то как хозяйку, не то как гостью хозяев, я точно не поняла, что это за формулировка была. Моё благополучие было препоручено местной управляющей, эта женщина,которую все звали хозяйка Варрата, обладала наружностью столь внушительной, что даже меня потянуло присесть и отойти в сторонку. Она же коротким распоряжением отрядила с нами и девушку, которая должна будет время от времени помогать мне по хозяйству, и никто не решился оспорить это решение: ни сама девушка, ни её семья. Пожалуй, если бы не дорожная усталость, я бы ещё поспорила, нужен ли мне кто подле меня в новом моём пристанище, а так только мысленно махнула на это рукой.

   Девушку звали Марита, она была весьма даже миленькой и на вид примерно моей ровесницей, а скорее всего на несколько лет младше. Мне самой-то, по причине маленького роста и субтильного телосложения, никто не давал мне моих двадцати двух лет.

   И на ферму, где выращивали огнешкурых ящеров, мы не пошли, поскольку поздно уже было и все устали. Я отказалась, хотя Сильвин и пробовал предлагать – ведь обещал же! Потом, после, а то, может быть и вовсе никогда. Не так уж меня интересует животноводство, а на осколок того мира, после многих поколений обитания здесь, огнешкуры вряд ли тянут. Нет, ну, может быть. Но всё равно, я слишком устала, чтобы интересоваться чем-то, кроме конечной точки нашего прибытия.

   И мы опять пустились в путь - на этот раз мне позволено было ехать верхом и даже лошадка для меня нашлась . Так, со спины лошади, здешний лес,который плотно обступил дорогу, производил совершенно иное, даже немного подавляющее впечатление: два ряда высоченных деревьев, стоящие по обе стороны от дороги, между которыми небо гляделось где-то высоко-высоко и лишь крохотным неровным клочком, частично сливающимся с макушками. И корни их были такими, что выползая на хорошо утоптанную дорогу, буквально преграждали нам путь и экипажи осторожно через них переползали. И стволы толстенные, я, наверное, не каждый и обхватить-то смогу,и поросли мхом и ещё чем-то, названия чему я не знала.

   И вoт, скажете мне вы, что же такого, ты же уже не первый день как приехала в империю Гор-и-Лесов и здешние деревья уже должна была бы видеть. Я их и раньше замечала, они громадные, да, но вот так, кoгда дорога, считай зажата между этими гигантами, впечатление,конечно, совершенно особенное. Даже не очень верится, что они настоящие.

   А потом мы вывернули из леса на обширную поляну.

   Охотничий домик близ деревни Мокрая Падь.

   Сильвин критически оглядел дом, в котором прошла немалая часть его детства, и подавил вздох. Всего каких-то четыре года здесь не был, а как всё изменилось . Сам дом словно бы стал меньше, приземистей. Куда-то делись конюшня, мастерская и летняя кухня и ещё, кажется, смотровая башенка когда-то была, но её снесли ещё по приказу матушки, потому как в силу ветхости своей, представляла она некоторую угрозу здоровью младшего сына. Α запретить так, чтобы раз и навсегда Сильвин перестал туда лазать, было невозможно. И остальное – раз тут давно никто не живёт, то проще убрать всякие хлипкие постройки, чем пытаться поддерживать их в достойном состоянии, это понятно.

   Но всё равно. Когда он предлагал этот дом в качестве убежища своей навязанной невесте, дерҗал в уме нечто более приличное, а прямо сейчас Сильвину стало как-то неловко.

   - Ты меня извини, - начал он, продолжая разглядывать дом с выражением лица, на котором, мягко говоря, восторга не читалось, – но этот дом некоторое время пребывал в запустении и пусть сюда и было отправлено повеление привести его в порядок, всё равно…

   - Да брось, он замечательный! – перебила его Ярая.

   А вот она выглядела зачарованной и чуть ли не восторженной.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Дом был. Ну. Сильно больше, чем мне представлялся по рассказам Сильвина, хотя сумерки, в которые мы добрались до моего нынешнего жилья и несколько скрадывали размер строения. Он показался как-то внезапно и вдруг: только что мы ехали по дороге, плотңо стиснутой стеной высоченных деревьев, и вот вывернули на довольно большую поляну, в центре которой и стоит ОН. Моңументальный, двухэтажный и с высокой остроконечной крышей, под которой находилось тоже немаленькое, по моим прикидкам, пространство чердака. Нижний – каменный из основательных таких блоков выложен, наверное, даже осадным орудием подобную стенку не проломить, верхний из громадных брёвен.

   И ни забора, ни оградки хоть какой и даже сопутствующих хозяйственных строений никаких нет. В этой местности нет крупных хищников, способных доставить неприятности человеку, или же дом, снабжён какими-то отвращающими их амулетами? Честно говоря, в первую нашу встречу,когда я решилась предложить себя в невесты, я не представляла себе ничего, настолько монументального, скорее держала в уме что-нибудь вроде покосившегося домишки, какие видела когда-то на окраине Джуршера, разве что с поправкой на местные условия, о которых имела весьма расплывчатые представления. В общем, какой-нибудь.

   Я всё еще обдумывала этот вопрос, когда дверь распахнулась и на порог вышла дородная женщина поприветствовать хозяина да помочь нам всем тут обустроиться.

   Сильвин к осмотру и инвентаризации, если это можно так назвать, отнёсся вполне серьёзно, а я вот от них от всех отстала. Кухня и заполненные всяким-разным погреба, которые спешили продемонстрирoвать хозяину, это,конечно же, важно, но вот так быстро уйти из каминного зала я просто не могла. И ладно бы сами камины, хотя таких громадных я нигде раньше не видела, в центральный вообще поместилась бы целиком, в полный рост, если бы мне взбрела фантазия туда залезть, но развешанные по стенам трофеи… Вот черепа стеклянных зверей, я уже сталкивалась с такими раньше – свет они дaют в темноте достаточно яркий, чтобы служить вместо ламп. Рога – витые и раздвоенные на конце и нет в пoдлунном мире ни одного зверя,которому такие могли бы принадлежать. Картина на стене из камней и бисера, но можно на ней заметить и переливающиеся зелёно-фиолетовым светом надкрылья жуков-трескучек, тоже известно откуда. На полу шкуры, под каждым из кресел и перед диванами. Какие-то с ворсом мягким и длинным, моя нога утонула в таком чуть не по щиколотку, в некоторых мех был коротким и плотным. И если медвежью шкуру я узнала сразу, то кому принадлежал вон тот мех из чередующихся ярких белых и рыжих полос даже предположить не могла.

   Страшно представить, сколько убранство этой комнаты моглo бы стоить, реши хозяева вывезти его в столицу нашей империи да распродать там по частям.

   - Если тебя всё это пугает, я повелю убрать с глаз долой, - предложил подкравшийся со спины Сильвин и явно он принял мою задумчивость за что-то другое.