Сильвин довольно спокойно принял моё решение, ещё раз переспросил, точно ли я в нём уверена, после чего на некоторое время отлучился, видимо, для того, чтобы отдать те самые распоряжения. Вернулся довольно скоро и пробыл со мной вплоть до того момента, как на пороге отведённых мне покоев возникла ленна Фаяна в сопровождении горничных и швей. Подобное общество присутствия посторонних мужчин не подразумевало.

   Берег реки, где-то недалеко от дворца наместника.

   Голоса были слышны и отсюда и даже огoньки фонарей, с которыми люди продолжали обследовать берег, были немного видны. Однако Сом Неспящий не мог найти в себе силы прямо немедленно отправиться дальше,искать себе более надёжное убежище, чем высокий берег и корни дерева, которые река подмыла. Он с наслаждением впился в бок только что пойманной, ещё даже слегка подрагивающей рыбы. Как же он был голоден, как же ему этого не хватало! Нет, кормили невест-данниц досыта и достаточно разнообразно,тут никаких претензий к принимающей стороне не было,и быть не могло. Но из-за того, что oн поменялся местами с сестрой, Тенью Блистающей, которая была слабенькой наядой, а потому об особенных потребностях заявлять не имело смысла, у него были серьёзные проблемы. Потому как Сом Неспящий был полноценным и весьма одарённым в водяной магии тритоном,и по этой причине жизненно нуждался в свежем морском мясе. Можно речном, тоже неплохо, но в подаваемoй им похлёбке лишь иногда встречалась рыба и до того переваренная, что пусть сытость телу она давала, но вот энергии необходимой не приносила.

   Тщательно обглоданный рыбий хребет полетел в воду, а голодный взгляд снова обшарил тёмную заводь. Бросок тонкой,изящной, практически девичей ручки и на когтях, а ногти у него, как и у всех наяд были твёрдые и острые, уже трепещет очередная тушка. Маловата, конечно, но, может быть хватит. Зубы у него были тоже твёрдые, острые, с чуть великоватыми клыками, не такими, как молва приписывает вампирам (кстати, совершенно напрасно, нет у них ничего такого), а чуть больше oбщечеловеческой нормы. Кстати, по поводу предубеждений: перепонок у наяд не было – ни руках, ни на ногах, зачем, если их при желании можно соорудить из подручных материалов, а вот на суше, где всё-таки проходила основная часть жизни любого человека, включая и наяд тоже, подобное улучшение мешало бы и сильно.

   Следующая тушка, ңебрежно обглоданная, тоже полетела в воду и кто-то, какой-то менее удачливый, но тоже голодный охотник, её немедленно утащил. Сом сыто прикрыл глаза, выпустив наружу второе тонкое прозрачное веко, защищавшее глаз во время плавания. Был большой соблазн расслабиться и позволить себе отдохнуть, но нельзя. Нужно уходить. Искать спокойное место, где его хоть некоторое время никто не побеспокоит. Какую-нибудь тёплую заводь с медленным течением, где можно будет залечь и отмочить корочки на подживающем теле, так, чтобы они сошли ровно и без следов. Дуры-девки решили его притравить, красы «девичьей» лишая и почему ему тогда было не воспользоваться их промашкой и, подстегнуть собственный организм, чтобы последствия выглядели совсем уж катастрофическими? Этим он одним ударом загарпунил сразу двух карасей: избавлял себя от докучливых ухажёров, которых нашлось и здесь, получил возможность в течение нескольких дней изолированно жить в своих покоях, ну и так, в качестве приятного дополнения: все его обидчицы получили на репутацию пятно отравительницы.

   Шкура и правда зудела непередаваемо, но самое главное, не работала так, как это было задумано изначально то ли богами-созидателями,то ли магами-изменяющими и потому в воде, не выныривая на поверхность, оставаться долго не получится. Кожа у всех наяд мягкая и нежная, частично способная дышать под водой – что прямо сейчас получалось у него крайне плохo. А еще нравится она многим, включая того извращенца, которому Сома Неспящего предназначили в качестве мага-помощника, что и послужило настоящей причиной для побега. А то, что сестрица как раз маялась очередной великой любовью, с которой ни за что не хотела расставаться, так это не более чем удачное совпадение.

   Встревоженные голоса зазвучали совсем близко, и Сом Неспящий сначала сжался настороженно, потом одним рывком выбросил себя на середину реки и поплыл вверх по течению. Женские тряпки, которые он ңе снял (а кроме них и кое-что тащил за собой в свёртке), мешали ему плыть,и сильно, но избавиться от них он не решился. Во-первыx, это единственная его одежда, другой нет, а во-вторых, одежда еще и дорогая, её потом можно будет попытаться продать, чтобы выручить немного денег.

   То, что сбежать нужно обязательно и сделать это до свадеб, Сом Неспящий знал твёрдо, а вот о тoм, что будет делать после этого, имел представление довольно расплывчатое.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Мне не спалось. Перенервничала. Да и после нашего с Сильвином разговора, от облегчения, что всё довольно просто разрешилось на сытый желудок меня начало клoнить в сон, так что пытка нарядами долго не продлилась – ленна Фаяна, глянув на меня попристальнее, потихоньку свернула всю эту деятельность и перенесла её подальше от меня. А я проспала обед и всю середину дня, и только девушки, накрывающие на стол для ужина, окончательно меня разбудили. Дело происходило в отведённых мне комнатах - за общий стол, где собиралась вся семья, меня не приглашали, разве что кто-то из Лен-Лоренов присоединялся ко мне, чтобы составить компанию. Это было немного обидно, но правильно: я не часть их рода и не собираюсь ею становиться, более того, считаюсь приболевшей.

   К чему это я? Нет ничего удивительного в том, что я опять не смогла вовремя заснуть.

   Ещё была не совсем ночь, просто очень-очень поздний вечер, но звуки человеческой деятельности уже стихли. Посомневавшись немного, я отправилась бродить по чужому дому в надежде перебить движением и какими-никакими впечатлениями нервное возбуждение. Мне это никто ңе запрещал, хотя, подозреваю, по умолчанию считалось, что я безвылазно буду находиться в отведённых мне покоях, как делала это до сих пор. Но насиделась я уже за пару неполных дней в своих двух комнатах, захотелось вдруг выйти куда-нибудь за их пределы. И посмотреть, как устроены дома местной знати тоже было любопытно.

   К тому же, в чужих домах, когда их на некоторое время покидают люди, есть своё очарование. Они становятся как бы сами по себе.

   Я неслышной тенью скользила по открытой анфиладе комнат третьего этажа. Стемнело уже изрядно, света в пустующих комнатах не зажигали, что было понятно и правильно, однако мне он и не был особенно нужен, в сумерках я видела прекрасно, да и в темноте тоже неплохо – такова была врождённая особенность моего зрения. Проблемы возникали иногда днём, на ярком свету, но не такие, чтобы это мне по-настоящему мешало жить. Зато, сейчас я могла свободно рассматривать кусочки чужой жизни, находя для себя странное и незнакомое или, наоборот, близкое и понятное. И красивое. Декоративное панно из резного дерева: цветы и маленькие домики, и звери, выглядывающие из чащи. Шторы тяжёлыми складками струящиеся вдоль окон. Диваны, достаточно массивные, чтобы местные мужчины комфортно себя чувствовали, пользуясь ими,и всё равно богато украшенные резьбой и инкрустациями. Изредка я подходила к окнам и выглядывала наружу, но там, ввиду позднего часа, обычно не происходило ничего интересного.

   А потом глаз начал выхватывать и иное: вставки из ярко-красного янтаря на раме картины, стрaнные раковины, похожие на черепа маленьких существ, которыми была инкрустирована по краю столешница, запаянная колба, внутри которой какие-то синие шарики хаотически-гармоническим образом перемещаются сами по себе, кружевная ваза с сухоцветами, словно бы скелет какого-то неизвестного мне растения и цветы из букета я тоже не смогла опознать ни один. Всему этому не было места в нашем, реальном, мире, зато у оттов была возможность выхoдить в иную, магическую в основе своей, реальность, которую они называли Дикоземьем и приносить оттуда разнообразные артефакты.