— Елизавета, — с глубочайшей нежностью и с великой болью произнёс Перверс. — Всё это было ради неё. Ради неё я бросил свою Родину, перебрался в Россию. Ради неё я построил эту обсерваторию, ведь она тоже любила наблюдать за звёздами. Мы любили друг друга нежно, страстно, отчаянно… И в тот день я закончил строительство этой башни, где мы сейчас стоим. Я ждал её здесь, глядел в окно и наблюдал за горизонтом. Ждал, чтобы показать ту самую звезду. Ведь я её нашёл…

Снова пауза. Кирилл затаил дыхание и наблюдал за бароном, словно позабыв обо всём на свете. Сейчас балагур, извращенец и вуайерист Перверс был каким-то… другим. Он был настоящим.

— Весь день не находил себе места, — продолжил барон. — А когда увидел, как она на карете едет ко мне, сердце будто замерло…

Лицо Перверса тронула счастливая улыбка. Думаю, сейчас он вспоминал тот момент, полный счастья и ожиданий. Полный надежд.

Но затем его накрыли отчаяние, страх и ужас.

— НЕТ!!! — воскликнул Перверс. — ЛИЗА, ОБЕРНИСЬ!!!

Иоганн снова взорвался волнами энергии, а плетения контракта разошлись дикой рябью.

— Это… — продолжил Перверс, уже вернувшись в нашу реальность. — Это был мой враг. Мой самый жестокий, самый коварный и могущественный враг. Фердинанд фон Перверс — мой родной брат.

И опять пульсирующие волны силы разошлись вокруг Перверса. Только вместо отчаяния и ужаса он наполнился яростью.

— Я успел! — прорычал Иоганн. — Успел спасти Елизавету. И мы сразились. Сразились с родным братом не на жизнь, а на смерть! Он хотел украсть её у меня. Хотел наказать за то, что выбрал любовь, а не род. Клялся разорвать её у меня на глазах, но… Но мы убили друг друга в той битве. И я так и не успел показать Елизавете звезду, что назвал в её честь…

Мы замолчали.

Перверс закончил рассказывать свою тайну и теперь печально уставился в никуда. Он справился и вспомнил день своей гибели. Изменился его взгляд, изменилась даже его призрачная энергия. Он вспомнил очень важную часть себя самого. И что-то мне подсказывает — теперь изменился сам. Точнее, стал более похожим на себя настоящего.

И даже будто бы стал более… живым.

А я наблюдал за ним и размышлял. Я люблю говорить, что женщины делают из мужчин героев. Но, наверное, стоит сделать небольшую поправку.

Из мужчины героя делает женщина. Конкретная женщина.

ОООММММММ!!!

Звоном контракт ознаменовал исполнение второй части договора. И теперь наступила очередь Кирилла поведать нам свою тайну.

Парень стал куда серьёзнее, услышав рассказ Перверса. Его глаза налились влагой, и он тихо, будто стесняясь, шмыгнул носом и утёрся рукавом.

— Теперь ты, Кирилл, — тихо, мягко произнёс я.

Парень кивнул, призадумался и прикрыл глаза в поисках той самой нужной тайны. Он ещё молод, и в этом заключается ещё одна проблема помимо слабой подготовки.

Найдётся ли у такого молодого человека тайна, способная хотя бы как-то соответствовать услышанному рассказу?

Вот чёрт! Кажется, что-то нашлось!

Кирилл вдруг скривился, его Источник будто разрывало на части. Плетения контракта задрожали так, словно вот-вот разойдутся по швам.

— СЕРГЕЙ!!! — воскликнул Перверс.

— Знаю! — я ринулся ближе к Кириллу, чтобы стабилизировать его Источник.

Кирилл рухнул на колени и скрутился от боли. Он был в шаге от того, чтобы разорваться в магическом взрыве.

Ну, грёбаный ты ёж! Что происходит⁈

— А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Я обхватил всю магическую систему Кирилла собственными потоками магии. Она будто хотела распасться на мелкие частицы, а я удерживал её изо всех сил. Что-то явно пошло не так, Хаос его раздери!

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Кирилла пронзала боль. Ритуал проверял его на прочность, а душевные терзания в буквальном смысле становились физическими. Сущность Перверса тоже резонировала от этой боли, и призрак мерцал, исходил рябью. Было видно, как ему трудно держаться наяву, но барон Иоганн, мать его, фон Перверс справился со всем этим и подоспел на помощь к парнишке.

— Что пошло не так? — спросил он, охватывая Кирилла собственной магией.

Это немного стабилизировало ситуацию, и крики утихли.

— Не знаю, — рыкнул я. — Но похоже, у него есть какая-то страшная тайна.

— У четырнадцатилетнего мальчишки! — воскликнул Перверс. — Что у него может быть за трагедия? В штаны прудил до тринадцати?

— Дурак ты! — прорычал я. — Боль у него, и самая настоящая. Вспомни себя в молодости, в детстве… Для тебя бы такие проблемы показались бы чем-то незначительным, а?

Перверс нахмурился. Чуть призадумался, а затем кивнул:

— Я понял тебя, Сергей.

Кирилл скривился ещё сильнее, он сейчас был полностью поглощён ритуалом и даже не слышал нас. Времени мало.

— Мы должны его услышать, — произнёс Перверс. — Будет сложно, но… но я смогу взять на себя часть магии ритуала. Только поддержи меня, Сергей! Могу не справиться.

— Я не смогу влиять на твоё состояние в критической ситуации, Перверс, — предупредил я. — У вас, призраков, своя магия. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Перверс.

Поэтому дальше он ничего не говорил. Скорее сделал… И я вдруг почувствовал, как открывается его сущность.

Теперь настало время удивляться мне самому. Потому что я почувствовал неизведанные для себя частоты магии.

Сегодня Иоганн фон Перверс открыл ещё одну из своих заветных тайн, и сейчас я мог охватить его всецело, мог даже уничтожить. Учитывая мои способности, Перверс полностью доверил мне своё собственное существование. Да, он действительно хочет помочь Кириллу.

Я ничего не ответил, только кивнул и протянул магические потоки, чтобы укрепить сущность призрака. А через несколько секунд волна боли перекочевала от Кирилла к Перверсу по невидимой, неосязаемой даже для меня связи между ними.

Я почувствовал, как едва не рассыпается сущность Перверса. Теперь я склеивал мелкие части, как будто пытался собрать разбитую вдребезги вазу, которая разбивалась снова и снова.

Но наконец-то Кирилл пришёл в себя. Он раскрыл глаза, испуганно оглянулся, приподнялся и поймал меня взглядом.

— С-сергей Викторович?.. Перверс? Я… Где я? Что!.. — вдруг он скорчил гримасу испуга, схватился за голову. — Ритуал! Я отключился! Я что, всё провалил⁈

— Нет, Кирилл, — с улыбкой произнёс Перверс.

Призрак присел на одно колено и положил полупрозрачную руку на плечо парня.

— Мы как раз в процессе ритуала, парень. Ты должен поделиться своей тайной, помнишь? — напомнил он.

Перверс выглядел спокойно, я бы даже сказал, успокаивающе. Он по-отечески улыбался, но за этой улыбкой скрывалась дикая боль. Он явно взял на себя больше, чем планировал, потому что осколки его «вазы» продолжали крошиться на всё более мелкие. Мне пришлось сместить фокус с Кирилла на поддержание Перверса.

Самого Кирилла сейчас бил озноб, и него, видимо, раскалывалась голова. Но это лишь малая доля того, что на него свалилось на самом деле, и с этим он справится самостоятельно.

— Ах, да, тайна… Я… я… — Кирилл начал задыхаться от подступившего к горлу кома.

Я ещё чувствовал малейшие колебания в его Источнике и примерно понимал, что происходит внутри него. Физическая боль заглушилась, но душевную не забрать себе. Кирилл задыхался от переизбытка чувств и тяжести на душе.

— Я — трус… — произнёс он почти шёпотом. — Тот день… День, когда на моего младшего брата напали. Это была толпа хулиганов. Их было много, а он был один… Я смотрел, как его избивают, как… как издеваются над ним. И не мог пошевелиться. Даже крикнуть, позвать на помощь не мог!

На глазах Кирилла проступили слезы. Тяжёлые капли покатились вниз по щекам и плюхнулись на пол.

— Я так ему и не признался! — глотая слёзы, прорычал Кирилл. — Так и не признался, как струсил! Никому! До этого дня…

Мы с Перверсом переглянулись, обменялись мрачными взглядами. А затем увидели, как сияет плетение контракта.