Кирилл вдохнул, задержал воздух в лёгких и развёл руки. А шар остался висеть в воздухе перед ним.

Магические потоки задрожали чуть сильнее. Источник закрутился веретеном, как раз по направлению часовой стрелки, и шар начал медленно, но уверенно раскручиваться в том же направлении.

Для магов телекинеза Источник выполнял роль эдакого гироскопа. Особенно это было заметно на начальных этапах освоения дара.

Вот Кирилл преодолевал силу гравитации шара, и потоки энергии в Источнике закрутились снизу вверх, чтобы держать снаряд в воздухе.

Чтобы закрутить шар по часовой стрелке, сначала энергия в Источнике потекла в нужном направлении.

Но вот контроль немного пошатнулся. Источник словно дёрнуло ветром, и шар тоже чуть дёрнулся следом. А чтобы восстановить равновесие, Кирилл завертел энергию в противоположном направлении, пока не достиг баланса.

Парень хорошо справлялся, особенно для первокурсника. Но была одна проблема, из-за которой и потребовалось моё вмешательство.

Из-за своенравности Перверса и из-за того, что сам по себе призрачный барон был очень могущественной сущностью, магическая система Кирилла не могла найти стабильное равновесие в целом. Можно сказать так: их энергии переплелись, но всё ещё не были единым целым.

Обычно некромаги годами выстраивают эту связь. Способности к управлению собственной магией, как и к дальнейшему развитию некроманта, напрямую зависят от контакта с его сущностью в Источнике.

Но у Кирилла столько времени не было, потому что телекинез слишком завязан как раз на равновесии системы. Можно сказать, Кирилл сейчас был обвешан магическими утяжелителями.

Поэтому даже простой полукилограммовый шарик ему контролировать было очень тяжело. Как я уже упоминал, для первокурсника даже так он справился очень хорошо. Очень! Но несговорчивость Перверса, его нежелание провести один рискованный, но действенный ритуал, сильно тормозила развитие Кирилла и усложняла жизнь им обоим.

— Я не трус! — после затянувшейся паузы снова проворчал Перверс.

— Не трус, да? — стрельнул я в его сторону суровым, серьёзным взглядом. — Ну тогда чего сиськи мнёшь, как мальчуган какой-то? Давай сделаем это, раз уж ты такой храбрый и великий барон!

— Ах ты!.. — насупился Перверс.

Его полупрозрачная сущность будто закипала от негодования и ярости.

Страх.

Страх сделать очень важный шаг в единении с Кириллом буквально сковывал призрака.

— Ты же сам чувствуешь, — продолжал я, пока Кирилл будто не замечал наш разговор, а всё крутил и крутил шар. — Твоё состояние тоже под угрозой. Думаешь, я не замечаю, как тебе приходится тратить прорву энергии, чтобы просто держать видимую форму, а?

— А если не получится⁈ — поник Перверс. — Если не получится, я совсем исчезну!

— Великий барон Иоганн Фон Перверс боится? — прорычал я, чтобы вызвать у него ярость. — Он готов влачить жалкое существование вместо того, чтобы рискнуть и вернуть себе полную силу, так⁈

— Боюсь! — прорычал наконец-то призрак. — Жутко боюсь! Но…

Взгляд Перверса пылал гневом, но плавно становился всё осознаннее и спокойнее.

— Но я это сделаю, — тихо произнёс он.

ПАФ!

Шар упал и прокрутился в земле, углубившись в воронку. Кирилла повело, и он полностью обессилел. Я приобнял его за плечи и присел рядом.

Перверс согласился, а Кирилл как раз в нужной кондиции. Что ж…

Значит, настало самое время провести рискованный, но такой нужный ритуал!

— Ом-м-м-м-м…

— Байрам Темирович, мы вам точно не мешаем? — спросил я нашего преподавателя по астрономии.

— Нет-нет, нисколько, Сергей Викторович — слегка улыбнулся Байрам Темирович. — Вы можете заниматься… ну, чем вы там занимаетесь, — он кивнул и вернулся к медитации: — Ом-м-м-м….

— Благодарю, — кивнул я и развернулся к Кириллу и Перверсу, которые сейчас стояли посреди башни-обсерватории. — Итак, пора начинать. Надеюсь, никто не передумал?

— Нет, — устало помотал головой Кирилл.

— Нет! — гордо заявил Перверс.

— Ом-м-м-м-м-м-м… — повторил свою мантру астроном Байрам Темирович.

Ритуал, который мы будем проводить, очень сильно завязан на душе некроманта и на привязках к местности самого призрака. А барон Иоганн фон Перверс очень долгое время находился в заточении именно в этой обсерватории. Поэтому ритуал будет провести легче всего здесь.

— Мы ему не будем мешать? Ха! — проворчал Перверс, кивая в сторону астронома. — Этот… странный азиат как раз будет мешать нам!

— Если моё присутствие способно нарушить ваши планы, господин призрак, — не открывая глаз, с лёгкой улыбкой признался Байрам Темирович, — то ваша решимость под вопросом. Под больши-и-и-им вопросом.

— Что?!! — закипел Перверс. — Да как ты смеешь такое говорить мне⁈ Мне! Барону Иоган…

— Ваня, — прервал я призрака.

— В-ваня? — нахмурился он.

— Ну, Иоганн, Йохан, Иоанн… — начал перечислять я все формы этого имени. — По-русски ты просто Ваня, понимаешь?

Перверс несколько секунд пялился на меня, хлопая глазами и глотая ртом воздух. Но затем поджал губы и скрестил руки.

— Любите вы, русские всё упрощать, — буркнул он. — Хм!

— А зачем усложнять-то? — задался очень резонным вопросом Байрам Темирович. И не просто задался, а прям начал копать: — Хм-м-м, действительно… зачем усложнять? Зачем люди что-то усложняют намеренно? Это хороший вопрос. Очень хороший. Ом-м-м-м-м-м-м-м… — и снова углубился в медитацию.

Хм, да. Кажется, мы сейчас помогли нашему алтайцу сделать небольшой шаг на пути к просветлению. В любом случае я заметил, как с новой скоростью начинает развиваться его источник. Не знаю, что он там за технику развития использовал, но она была чем-то похожа на технику развития мудреца, которой я научил Тихомира.

Может, стоит свести их друг с другом, но не сейчас. Если Тихомир сейчас научится развитию, вообще не сдвигаясь с места, он так и на занятия ходить перестанет. А то, хм, зачем всё усложнять?

Итак, вернёмся к нашим баранам. Ну, то есть к баронам… кхм, к барону.

— Ваня, не волнуйся. Байрам Темирович нам ничем не помешает, — заверил я.

— Но ты же знаешь условия ритуала, Сергей! — не унимался призрак.

— Знаю, знаю. И будет полная конфиденциальность. Не переживай.

— Хорошо, — кивнул Иоганн фон Перверс, который сейчас дрожал и нервничал, словно сельский мальчик Ваня с букетом полевых цветов у калитки девушки, которая ему очень и очень нравится.

И это сравнение очень близкое на самом деле. То, что должен был сейчас сделать Перверс, очень похоже на подобные трепетные чувства, когда мальчик Ваня готовится открыть свою душу, и поэтому жутко боится, до трясучки в коленях и вспотевших ладоней. В каком-то смысле ситуация с ритуалом даже глубже.

Перверс тоже должен открыть свою душу (как бы странно это ни звучало в контексте призрака) своему носителю, то есть Кириллу. Он должен рассказать парню свою самую сокровенную тайну. А у всех призраков эта самая сокровенная тайна всегда одна.

Тот день, тот час, тот момент, когда он и стал призраком.

Дело в том, что этот момент очень глубоко прячется внутри сущности призрака. Они его не помнят. Они знают, что это воспоминание спрятано, и до чёртиков боятся коснуться его, просто потому, что это связано с риском навсегда исчезнуть из этого мира как само́й сущности. Призрак может ужаснуться, может удивиться, либо, наоборот, так успокоится, что сама вселенная вытолкнет его в никуда, в неизвестность.

А неизвестности боятся не только живые люди, но и призраки тоже.

Кирилл же в ответ должен будет поведать свою самую сокровенную тайну. Однако здесь мы столкнулись с ещё одной проблемой — парень слишком молод и ещё неокрепший. Обычно этот ритуал проводят после нескольких лет связи с сущностью в Источнике. Но у нас нет столько времени, а значит и выбора нет. Как у нас не было выбора тогда, когда мы с Венедиктом проводили ритуал некромагии и привязки сущности Перверса к его Источнику.