Сей клятвенный договор составлен в лето 6873-е декабря 17-го дня».

Прочитав грамоту, Владимир без колебаний поставил под текстом договора свою подпись.

Рядом с ним расписался и Дмитрий.

Затем братья достали свои княжеские бронзовые печати, обмазали их чернилами и оставили два круглых печатных оттиска под своими подписями.

На бронзовой печати Дмитрия был изображён Георгий Победоносец в воинском облачении, с копьём в руке, верхом на коне. Это был тогдашний герб Москвы. Святой Георгий на этом гербе ещё не поражает гигантского змея своим копьём. Пробитый копьём змей появится на гербе Москвы лишь при Иване Третьем, когда Русь сбросит, наконец, иго Золотой Орды.

На печати Владимира были изображены шлем и два перекрещённых копья.

При Иване Красном в Москве объявился знатный литовец Валимунт, сын Ольгерда. Валимунт ещё в детские годы прошёл обряд крещения, получив христианское имя Фёдор. Повздорив со своими братьями, лишившими его княжеского удела, Валимунт поступил на службу к московскому князю. Вместе с Валимунтом приехали в Москву его семья, дружинники и слуги.

Среди слуг и дружинников Валимунта было несколько язычников, но все остальные были христианами православного толка, как и русичи.

Ринда, жена Валимунта, тоже была язычницей. У Ринды был твёрдый и неукротимый нрав, поэтому она не позволила мужу крестить в купели свою дочь Рагану. Валимунт кое-как уговорил жену, чтобы та разрешила повесить крест на шею их старшему сыну Астису. Ринда была из прибалтийского племени жемайтов, которые вот уже больше ста лет ведут непримиримую борьбу с немецкими крестоносцами. Под предлогом искоренения язычества и насаждения христианства немцы поголовно истребили народ куршей и обратили в рабство доблестных пруссов. Жемайты, объединившись с литовцами и земгалами, сумели отстоять свои земли от посягательств крестоносцев. Но и сбросить немцев в Балтийское море жемайты и их союзники всё же не смогли.

Немецкие крестоносцы создали на землях пруссов Тевтонский орден, а во владениях эстов немецкие и датские рыцари образовали орден меченосцев, со временем преобразовавшийся в Ливонский орден. Рыцари-монахи, чувствуя за собой поддержку католического Рима, не прекращали своих попыток завоевать Литву и поработить вольнолюбивых жемайтов. С крестом и мечом приходили немцы на земли прибалтийских язычников, повсюду сея смерть и разрушения.

Потому-то Ринда, дочь жемайтийского князя Мовколда, с юных лет недолюбливала христиан, своими глазами видевшая зверства крестоносцев над непокорными жемайтами и литовцами.

Старший сын Валимунта получил при крещении христианское имя Александр. Однако родные и друзья продолжали называть его прежним языческим именем Астис. Русичи переиначили литовское имя Астис на свой лад, называя Валимунтова сына Остеем.

Остей был одногодком с Дмитрием и входил в круг его ближайших друзей.

Дмитрий доверял Остею, поэтому он тоже заключил с ним клятвенный договор, скреплённый подписями и печатями. Поскольку Остей пока ещё не имел своей княжеской печати, так как у него не было удела княжеского, поэтому он приложил к грамоте печать своего отца, не сказав тому ни слова об этом. Дмитрий велел Остею держать в тайне заключённый между ними письменный договор.

Остей видел, как несправедливо обошлись с его отцом ближайшие родственники, отняв у него земли и города в пинском Полесье. Потому-то Остей принял для себя решение верно служить князю Дмитрию, дабы получить от него со временем княжеский удел на Руси.

Дмитрий знал, что Василий Вельяминов подыскивает ему невесту среди дочерей московской знати. До Дмитрия доходили слухи, что братья Василия Вельяминова сговариваются о том, чтобы определить в невесты своему высокородному племяннику одну из своих дочерей, невзирая на запрет Церкви венчать двоюродных братьев и сестёр. Это намерение братьев Вельяминовых имело одну-единственную цель – окончательно прибрать к рукам московский княжеский трон. Тимофей Вельяминов, почти не таясь, разглагольствует повсюду о том, что от «несмышлёного» князя Дмитрия требуется лишь его мужское семя для оплодотворения той невесты, какую ему выберут они, братья Вельяминовы.

Дмитрий решил предпринять самостоятельные поиски невесты для себя, родня которой в будущем могла бы стать опорой для него в его противостоянии с братьями Вельяминовыми. Прознав, что у одного из тверских князей подрастает пригожая дочь, Дмитрий надумал посвататься к ней, рассудив, что ему более пристало сочетаться браком с княжной из рода Рюриковичей, нежели с московской боярышней.

Свой замысел Дмитрий решил осуществить втайне от Василия Вельяминова и его братьев. С этой целью Дмитрий взял в союзницы свою тётку Марию Александровну, вдову Симеона Гордого. Мария Александровна доводилась родной сестрой тверскому князю Владимиру Александровичу, к дочери которого имел намерение посвататься Дмитрий. У Марии Александровны были весьма натянутые отношения с Василием Вельяминовым, который какое-то время досаждал ей своими непристойными домогательствами. Получив резкий отпор от Марии Александровны, Василий Вельяминов принялся интриговать против неё, стараясь лишить её завещанных покойным Симеоном Гордым земель и волостей. Братья Василия Вельяминова говорили прямо в лицо Марии Александровне, чтобы она убиралась из Москвы обратно в Тверь.

Мария Александровна в душе люто ненавидела братьев Вельяминовых, поэтому она охотно согласилась помогать Дмитрию в его тайном замысле. Она даже подсказала Дмитрию, как устроить смотрины тверской княжны, усыпив при этом бдительность Василия Вельяминова и его братьев. Мария Александровна велела Дмитрию пустить слушок, будто он замыслил соединить браком Остея и тверскую княжну Марию Владимировну. Дмитрий так и сделал, наговорив своим боярам, будто этим браком он хочет крепче привязать Остея к себе. Мол, коль пустит Остей корни на Руси, то обратно в Литву уже не уедет.

Василий Вельяминов нашёл сей замысел племянника Дмитрия разумным и не стал чинить препятствий Марии Александровне и Остею, когда те в конце декабря выехали санным путём из Москвы в Тверь. Василию Вельяминову было невдомёк, что хитрец Дмитрий обвёл его вокруг пальца, поручив своей тётке Марии Александровне под видом сватовства Остея к тверской княжне обговорить с князем Владимиром Александровичем условия бракосочетания его дочери с ним, Дмитрием, князем московским.

В Твери, как и в Москве, свирепствовало моровое поветрие. Приехавшие в Тверь Мария Александровна и Остей угодили на похороны великого тверского князя Всеволода Александровича и его супруги Софии Георгиевны.

Княжеский стол в Твери занял Василий Михайлович, родной дядя Марии Александровны, до сего времени княживший в Кашине. Тверские бояре и духовенство присягнули на верность Василию Михайловичу, за которым было старшинство среди местных князей. Почти все племянники Василия Михайловича признали его главенство. Лишь Михаил Александрович, родной брат Марии Александровны, отказался присягать Василию Михайловичу, сославшись на то, что в Орде ещё не подтвердили право его дяди занимать тверской стол.

Тверские бояре шептались между собой, предчувствуя новую распрю между дядей и племянником. Такое уже было несколько лет тому назад. Тогда ныне покойный Всеволод Александрович, съездив в Орду, сумел добыть для себя ярлык на великое Тверское княжение в нарушение древнего славянского обычая, по которому старшинство в роду всегда оставалось за дядьями, а не за племянниками. Василию Михайловичу пришлось подчиниться воле золотоордынского хана, которому не было никакого дела до русских родовых обычаев. В Орде смотрели на дары, которые привозили русские князья. Исходя из этого, наиболее богатый и щедрый князь занимал более высокое положение по сравнению с прочими князьями.

По родовому укладу Василий Михайлович имел больше прав на тверской стол, но он был беднее своего племянника Всеволода Александровича, поэтому был вынужден признать его старшинство, ибо у того имелся ханский ярлык.