– Чудовищный сон, – сказал майор Сэндерсон. – В нем чувствуется извращенность, жажда страданий и тяга к смерти. Вы наверняка увидели его, чтобы мне досадить. И я, признаться, даже не уверен, что вас можно оставить на военной службе с такими патологическими снами.

Йоссариан внезапно увидел проблеск надежды впереди.

– Вы правы, сэр, – хитроумно поддакнул он. – Меня, по-видимому, следует отстранить от полетов и отправить в Штаты.

– Скажите, а вам никогда не приходило в голову, что вы непрерывно гоняетесь за женщинами ради подавления подсознательного страха перед своей сексуальной недееспособностью?

– Так оно, безусловно, и есть, сэр.

– А тогда зачем же вы это делаете?

– Ради подавления подсознательного страха перед своей сексуальной недееспособностью, сэр.

– А почему бы вам не завести себе какое-нибудь хобби? – участливо спросил майор Сэндерсон. – Вы могли бы заняться, к примеру, рыбной ловлей. Неужели вас действительно привлекает мисс Даккит? Мне бы на вашем месте показалось, что она чересчур костлявая. Костлявая и квелая. Вроде рыбы.

– Я, знаете ли, к ней не приглядывался.

– Но ведь за разные-то места вы ее хватали? Неужели только потому, что они у нее есть?

– Да не хватал я ее за разные места! А вот Дэнбар…

– Опять та же дурацкая песня? – с ядовитым сарказмом воскликнул майор Сэндерсон и раздраженно бросил карандаш. – Вы что – всерьез надеетесь уйти от ответственности, прикидываясь не самим собой? У меня иссякла всякая симпатия к вам, Фортиори. Понимаете? Иссякла всякая симпатия.

Йоссариан почувствовал, как могильный ветерок понимания шевелит у него на макушке волосы.

– Я не Фортиори, сэр, – смущенно пробормотал он. – Я Йоссариан.

– Кто-кто?

– Йоссариан, сэр. Моя фамилия Йоссариан. Меня поместили в госпиталь с раной на левой ноге.

– Ваша фамилия Фортиори, – воинственно возразил майор Сэндерсон. – И вас поместили в госпиталь из-за камней в слюнной железе.

– Уймитесь, майор! – взорвался Йоссариан. – Мне-то уж как-нибудь известно, кто я такой.

– А у меня есть ваша госпитальная карта, где черным по белому написано – Фортиори! – прорычал майор Сэндерсон. – Возьмите себя в руки, пока не поздно, Фортиори. То вы Дэнбар. То Йоссариан. Если так пойдет и дальше, то на днях вам покажется, что вы Вашингтон Ирвинг. Знаете, в чем ваша беда? У вас раздвоение личности, вот в чем ваша беда.

– Возможно, вы и правы, сэр, – дипломатично согласился Йоссариан.

– Не возможно, а очевидно. У вас мания преследования. Вам кажется, что люди хотят сжить вас со света.

– Да ведь так оно и есть, сэр.

– Видите? У вас нет никакого уважения к старшим традициям и священным по званию – решительно никакого! Вы опасный и растленный тип, вас надо вывести отсюда и расстрелять!

– Что это с вами, сэр?

– Вы враг народа!

– Окончательно спятил! – рявкнул Йоссариан.

– Я-то не спятил! – сипло заорал, думая, что говорит шепотом, Доббз, пришедший навестить Йоссариана. – Обжора Джо видел их собственными глазами! Вчера, когда летал на транспортном самолете в Неаполь за кондиционерами с черного рынка для фермы полковника Кошкарта. Там расположен перевалочный центр, где ждут отправки в Штаты сотни пилотов, бомбардиров и стрелков. У них всего по сорок пять боевых вылетов, а у некоторых, награжденных за ранения медалью «Пурпурное сердце», и того меньше. Пополнения приходят во все полки, кроме нашего. Ты что – газет не читаешь? Есть приказ, чтобы все военнослужащие, даже из административных отделов, были посланы, хотя бы на короткое время, в действующую армию. Нам обязательно надо его убить.

– Тебе ведь осталось всего два боевых вылета, – принялся негромко урезонивать Доббза Йоссариан. – Ну на кой ты будешь рисковать?

– А в боевом вылете я, по-твоему, не рискую? – срывающимся от страха и злости голосом прохрипел Доббз. – Мы сможем прикончить его прямо завтра утром, когда он будет возвращаться со своей фермы. Я и пистолет захватил.

Йоссариан испуганно вытаращился на Доббза, который вынул из кармана пистолет и поднял его высоко в воздух, чтобы показать Йоссариану.

– Ты что – псих? – остервенело зашипел Йоссариан. – Спрячь его немедленно! И прекрати орать!

– Да ты-то чего психуешь? – с видом оскорбленной невинности возмутился Доббз. – Нас же никто не слышит.

– Вы когда-нибудь заткнетесь? – рявкнул кто-то из дальнего угла палаты. – Неужели человек и в госпитале не может спокойно поспать?

– Сам заткнись, умник позорный! – зарычал, вскакивая, Доббз, готовый к драке. Он сжал кулаки, но, прежде чем Йоссариан успел его одернуть, начал громоподобно чихать и оглушительно чихнул шесть раз подряд, переваливаясь из стороны в сторону на своих пружинисто-крепких ногах и вздергивая кверху локти в тщетной попытке сдержаться. Веки на его влажных от слез глазах покраснели и вспухли. – Он думает, он кто? – судорожно шмыгая носом и утирая его тыльной стороной ладони, проворчал Доббз. – Надзиратель в тюрьме или, может, полицейский?

– Он обэпэшник, – спокойно уведомил Доббза Йоссариан. – У нас их тут уже трое, и, говорят, скоро им пришлют пополнение. Да ты не бойся, – утешил он Доббза. – Они ищут человека по имени Вашингтон Ирвинг. До убийц им сейчас дела нет.

– А кто говорит про убийц? – возмущенно вскинулся Доббз. – Это из-за того, что мы хотим опередить полковника Кошкарта…

– Да тише ты, так тебя и не так! – прошипел Йоссариан. – Неужели ты не можешь разговаривать шепотом?

– Я шепотом! У меня…

– Опять орешь!

– Да не ору я! У меня…

– Вы заткнетесь там наконец или нет? – завопили несколько человек с разных коек.

– Я вот сейчас ВАМ заткну ваши смрадные глотки! – зарычал Доббз, вскакивая с пистолетом в руке на шаткий стул. Йоссариан ухватил его за руку и стащил вниз. Доббз опять начал чихать. – У меня аллергия, – извиняющимся тоном объяснил он, пытаясь утереть слезы и сопли.

– То-то вот и плохо. Если б не твоя аллергия, ты, может, стал бы великим человеком.

– Полковник Кошкарт убийца, – жалобно сказал Доббз, пряча в карман скомканный сопливый платок цвета хаки. – Он постепенно убьет нас всех, если дать ему волю.

– А может, он больше не будет увеличивать норму вылетов. Может, угомонится на шестидесяти.

– Не угомонится он, и ты знаешь это лучше, чем я. – Доббз в свирепом нетерпении наклонился к Йоссариану, его мощные челюсти плотно сомкнулись, а на щеках под бронзовой от загара кожей заиграли твердые желваки. – Скажи, что это хорошее дело, и завтра утром все будет кончено. Ты понимаешь, про что я говорю? Причем шепотом говорю, заметь.

– Да какого дьявола ты не сделаешь все это молча и один? – пряча глаза от его огненно-раболепного взгляда, запротестовал Йоссариан. – Зачем тебе нужна трепотня?

– Один я боюсь. Один я ни на что не могу решиться.

– Ну а я тебе не помощник. В моем положении надо спятить, чтобы спутаться с психом вроде тебя. Моей ране на ноге цены, можно сказать, нет. Меня же теперь отправят домой.

– А сам-то ты не спятил? – изумленно воскликнул Доббз. – Это же пустяковая царапина. Как только ты отсюда выпишешься, тебе дадут в зубы «Пурпурное сердце» и посадят на боевой самолет.

– Вот тогда-то я его и убью, – торжественно поклялся Йоссариан. – Найду тебя, и мы это обстряпаем.

– Нам надо обстряпать это завтра утром, а то будет поздно! – умоляюще воскликнул Доббз. – Капеллан сказал, что Кошкарт опять выставил наш полк на добровольную бомбардировку Авиньона. Меня же собьют, пока ты тут лежишь. Я не способен вести самолет. Посмотри, как у меня трясутся руки. Я полностью выдохся, понимаешь?

Йоссариан не решился на окончательный ответ.

– Надо сначала посмотреть, как оно все обернется, – сказал он.

– Твоя беда в том, что ты не хочешь ничего делать, – ожесточенно прохрипел Доббз.

– Я делаю все, что могу, – мягко сказал Йоссариану капеллан, когда разъяренный Доббз ушел. – Я обращался даже в санчасть, к доктору Дейнике, с просьбой вам помочь.