– Он опять здесь! Опять здесь! Опять!

Йоссариан, холодея, замер: его одинаково ужаснул и пронзительный, леденящий душу вопль Дэнбара, и устрашающий, знакомый до мельчайших подробностей гипсово-марлевый кокон солдата в белом, мертвенно покоящийся на койке для недужных, но все же живых. Странное дрожащее клокотание гулко закурлыкало у Йоссариана в глотке.

– Он опять здесь! – истошно выкрикнул Дэнбар.

– Он опять здесь! – как бы заразившись его страхом, заорал пациент, поступивший на лечение за несколько дней до них в горячечном бреду.

Палату захлестнуло суетливое сумасшествие. Больные и увечные метались взад-вперед по проходу, бессвязно вопя, наподобие людей, оказавшихся в здании, которое охватил пожар. Одноногий пациент скакал по палате с одним костылем, испуганно выкрикивая:

– Что это? Что? Пожар? Мы горим?

– Он опять здесь! – гаркнул кто-то ему в ответ. – Ты что – не слышал? Он здесь! Он здесь!

– Кто здесь? Кто? – взвизгнул другой пациент.

– В чем дело? Что нам делать?

– Пожар? Налет?

– Бежать надо! Бежать! Они всех тут уморят!

Теперь уже все пациенты повскакали со своих коек и начали бегать взад-вперед по палате. Один из обэпэшников торопливо искал пистолет, чтобы пристрелить второго обэпэшника, который чуть не выбил ему локтем глаз. Палата напоминала взбунтовавшийся сумасшедший дом. Пациент в горячечном бреду, судорожно соскочив с койки, едва не сбил одноногого, а тот раздавил ему черным резиновым наконечником своего единственного костыля несколько пальцев на босой ноге. Пациент в горячечном бреду грохнулся под ноги слепо мечущимся людям и горячечно выл от боли, когда об него запинались.

– Он здесь! Он здесь! – хныкали, причитали, бормотали и завывали обезумевшие пациенты. – Он здесь! Он здесь!

– Успокойтесь! Ну пожалуйста, успокойтесь! – слезливо причитала мисс Крэймер, которая вбежала в палату, чтобы их утихомирить – с таким же успехом самонадеянный полицейский мог бы утихомиривать голыми руками взбесившиеся автомобили, – а когда ее вконец затолкали, беспомощно разрыдалась. – Успокойтесь! Ну пожалуйста, успокойтесь! – крупно сотрясаясь от рыданий, умоляла она.

Бледный, как призрак, капеллан решительно ничего не понимал. Не понимал и Нетли, теснившийся поближе к Йоссариану – он даже ухватился за его локоть, – и Обжора Джо, который подозрительно, с испуганным лицом озирался вокруг, настороженно сжав свои костлявые кулаки.

– Эй, в чем дело? – пугливо бормотал он. – Что тут происходит, черт бы вас расподрал?

– Это тот же самый! – тревожно крикнул ему Дэнбар, перекрыв на мгновение общий визгливый гул. – Неужто не понимаешь? Это тот же самый!

– Тот же самый! – услышал собственный выкрик Йоссариан, пробираясь вслед за Дэнбаром к койке солдата в белом и тщетно пытаясь подавить свою мрачную взбудораженность.

– Не психуйте, ребята, – доброжелательно увещевал их патриотично настроенный пухлый техасец с растерянной улыбкой на бледных губах. – Ну что в нем такого страшного? Чего вы все распсиховались?

– Это тот же самый! – принялись бормотать, причитать и выкрикивать остальные пациенты.

Внезапно среди них возникла мисс Даккит.

– Что тут происходит? – решительно спросила она.

– Он опять здесь! – взвизгнула мисс Крэймер, спрятав лицо у нее на груди. – Он опять здесь! Опять!

Да, это был тот же самый человек. Он слегка укоротился и стал чуточку толще, но Йоссариан мгновенно узнал его по размухренной черной дыре в белой маске надо ртом и четырем негнущимся, массивным, бесполезным конечностям, почти перпендикулярно задранным к потолку с помощью туго натянутых тросов и длинных свинцовых противовесов, угрожающе застывших над его горизонтальным туловом в гипсово-марлевом коконе. Он практически ничуть не изменился. Те же цинковые трубки у задранных вверх задних конечностей, нисходящие плавной дугой к прозрачному сосуду возле койки внизу, тот же прозрачный сосуд наверху, капельно питающий его прозрачной жидкостью через отверстия в гипсовом панцире передних конечностей на уровне локтей. Йоссариан узнал бы его где угодно. И ему очень хотелось выяснить, кто он такой.

– Там никого нет! – внезапно взревел у него над ухом Дэнбар.

– Ты о чем? – ощутив сердечный сбой и слабость в ногах, заорал Йоссариан, с ужасом глядя на искорки бесноватого страха в безумно остекленевших глазах Дэнбара. – У тебя что – не все дома? Как это так – никого нет?

– Его украли! – рявкнул Дэнбар. – Он внутри полый, вроде шоколадного солдатика. Его вынули и принесли сюда только гипсовую оболочку.

– Да зачем бы им это делать?

– А зачем они выделывают все свои штучки?

– Ложитесь на свои койки, – упрашивала Дэнбара с Йоссарианом мисс Даккит и обессиленно пихала Йоссариана в грудь. – Ну пожалуйста, ложитесь!

– Ты спятил! – злобно крикнул Дэнбару Йоссариан. – Кто тебе сказал, что он полый?

– А кто его видел? – глумливо отпарировал Дэнбар.

– Ты ведь его видела? – с надеждой спросил у мисс Даккит Йоссариан. – Скажи Дэнбару, что он там есть!

– Там лейтенант Шмулкер, – сказала мисс Даккит. – У него обожжена вся кожа.

– А сама-то она его видела?

– Ты ведь его видела?

– Его видел врач, который оказывал ему первую помощь.

– Ну и где он, этот врач? Можете вы его привести?

– Так он же не из нашего госпиталя! – внезапно встревожившись, воскликнула мисс Даккит. – Пациента обработали в полевом лазарете.

– Вот видишь! – вскрикнула мисс Крэймер. – Там наверняка никого нет!

– Там никого нет! – возопил, притопывая ногами, Обжора Джо.

Оттолкнув его, Дэнбар вспрыгнул на койку и прижал свой остекленело блестящий глаз к темному зеву в белой голове у гипсового кокона. Он все еще топырился на четвереньках, пытаясь что-нибудь разглядеть в непроглядно черной дыре, под которой предполагался рот, когда объединенный отряд врачей и военных полицейских вбежал в палату, так что Йоссариан с их помощью оттащил наконец Дэнбара от койки солдата в белом. У врачей болтались на поясах пистолетные кобуры. Военные полицейские с карабинами в руках расчистили прикладами узкий проход между нечленораздельно гомонящими пациентами, санитары подкатили к солдату в белом каталку, сноровисто погрузили на нее неподвижный белый кокон со всем его снаряжением и быстро увезли – операция была проведена в течение нескольких секунд. Врачи и военные полицейские вышли вслед за санитарами из палаты, наскоро уведомив обомлевших пациентов, что все в порядке.

Мисс Даккит украдкой дернула Йоссариана за руку и коротко шепнула ему, что хочет встретиться с ним в кладовой неподалеку от их палаты. Йоссариан очень обрадовался. Он решил, что ей понадобилось любовное утешение, и не стал терять времени, закрыв за собой дверь кладовой, но мисс Даккит сурово оттолкнула его, и ему пришлось умерить свой пыл. У нее были чрезвычайные вести про Дэнбара.

– Его собираются исчезнуть, – прошептала мисс Даккит.

– Ис… чего? – удивленно глядя на нее, спросил Йоссариан и тревожно хихикнул. – Что это, по-твоему, значит?

– Понятия не имею. Я ведь просто подслушала их разговор.

– Чей разговор?

– Понятия не имею. Я же их не видела. Просто подслушала у двери, как они говорили, что Дэнбара надо исчезнуть.

– За что?

– Понятия не имею.

– Это же бессмыслица! Так и сказать-то нельзя. Ну как, объясни ты мне, пожалуйста, можно кого-нибудь исчезнуть?

– Понятия не имею.

– Ничего себе спасительница, – язвительно пробормотал Йоссариан.

– И не стыдно тебе насмешничать? – прошептала, всхлипнув, мисс Даккит. – Я же хочу помочь! Разве это моя вина, что они решили его исчезнуть? Я даже не имела права передавать тебе их разговор.

– Прости меня, – покаянно шепнул Йоссариан. Он нежно ее обнял, уважительно поцеловал в щеку и помчался предупреждать Дэнбара. Но разыскать его не смог.

Первый раз в жизни Йоссариан возносил молитву. Он встал на колени и молил Нетли выбросить из головы мысль о дополнительных боевых вылетах, когда тот выполнил семидесятиразовую кошкартскую норму и, не посоветовавшись с Йоссарианом, попросился на должность Белого Овсюга, который умер-таки в госпитале от воспаления легких. Но мольба Йоссариана была гласом вопиющего в пустыне.