Осознавать, что ты для кого-то желанна — даже не так, необходима, — оказалось странно. Слишком странно. Это не могло не тронуть и не могло оставить равнодушной в ответ.

А если учесть, что все эти чувства исходили от объекта моих тайных мыслей и желаний…

Стоп.

Для него они вовсе не тайные.

Если учитывать его эмпатические способности, стало немного неловко.

— Я не понимаю…

— Что именно? Спрашивай.

Он так заботливо подоткнул одеяло с двух сторон, что меня это почти расчувствовало.

— Я ведь ощущаю твои эмоции.

— Ощущаешь.

Он протёр мне лоб влажной салфеткой, потом заправил локон за ухо с таким трепетом, что я едва не потеряла цепочку мысли.

— Раньше такого не было.

— Ты просто наконец созрела.

— Созрела? — это слово меня покоробило.

Правда, я решила на нём не акцентировать внимание. Меня занимали другие мысли.

— Погоди. Это вообще странно. Почему я стала ощущать твои эмоции? И почему ты против этого ничего не имеешь? Насколько я ощущаю, ты более того — доволен, что нас с тобой что-то связывает. Раньше я за тобой подобных эмоций в мою сторону не замечала. Скорее наоборот. Ты стремился меня придушить.

— Сперва их и не было, — спокойно признался он. — Я считал тебя слабой и никчёмной человечкой. Даже хотел избавиться от тебя и Сии.

Вот это признание в любви.

Каждая женщина о подобном мечтает. Правда же?

— Меня выводила из себя твоя порывистость, — продолжил Сауэр. — Я не мог понять твоей логики и целей. Это злило. Чтобы предотвратить необдуманные поступки, я стал наблюдать за тобой. Следом заметил твоё потаённое желание соревноваться с более сильным противником, хотя ты заранее знала о большой вероятности провала. В попытках хоть что-то понять я прислушивался к каждой твоей эмоции. Старался ухватить суть и разгадать мотивы тех или иных поступков. И каждый раз ты меня удивляла. Я так и не смог до конца понять твою логику, что, в свою очередь, только усиливало интерес.

И отчего это у меня сердце загрохотало, а кровь к щекам прилила?

— Сталкером решил заделаться? — буркнула я.

Знаю, что хамлю. Только сейчас не готова к откровениям. А он, видимо, решил душу излить. Не вовремя. Я не исповедник.

— Тебе придётся меня выслушать. Сама ведь хотела получить ответы на все вопросы.

На это возразить было нечего, поэтому я тихонько засопела себе под нос.

— Дальше, — невозмутимо продолжил он. — Помимо этого я задавался вопросом: неужели именно интерес стал причиной связи между моим братом и твоей подругой? И тут же отвечал себе, что этого для связи недостаточно. Интерес может быть временным, а связь неразрывна. Для её создания необходимо нечто большее, чем любопытство. Партнёр должен быть равен тебе. Я не видел ни в тебе, ни в твоей подруге той самой силы духа, что способна пленить носителя крови тара, первородного зверя.

Он на миг замолчал, словно подбирал слова.

— До той самой минуты, как понял: несмотря на пережитое, Сия осталась при трезвой памяти и способна рационально мыслить. Те события хоть и шокировали её, но не сломили. Несмотря на твой взбалмошный характер, этим вы очень похожи. Она смогла аккумулировать чувство страха, придумать план побега, не надеясь на свои знания, которых у неё не было, и воспользовалась привязанностью тор Бреза к себе, подтолкнув его на решительные действия. Очень коварная и хитрая самочка.

— Аня не такая!

— Конечно-конечно. Сейчас речь не об этом.

Ну да. Конечно. Совсем не об этом.

— Так вот, после этого я решил взглянуть на тебя иначе. Как на коварную, расчётливую и при этом не лишённую чувственности и доброты самку. Женщину. Несовместимые понятия и качества характера, которые полностью отображают твою суть. Это очаровало. Восхитило. И я решил рискнуть — попытаться наладить с тобой связь. Наши биополя синхронизировали свои колебания. Тогда я понял, что ты мне идеально подходишь. Ведь, наблюдая за тобой, я сосредотачивался только на тебе, а это не давало крови бунтовать.

— Подхожу, значит?

Из чувства противоречия решила ему возразить. В конце концов, он не кобылу на рынке выбирает, а в чувствах признаётся.

— А вдруг это ты мне не подходишь? Не устраиваешь? Не нравишься?

Он ничего не ответил.

Лишь достал мою руку из-под одеяла и накрыл мою ладонь своей.

Мурашки удовольствия побежали вдоль пленённой руки. Так приятно было чувствовать тепло его ладони. Моя ладошка по сравнению с его казалась такой изящной…

Я посмотрела на Сая.

Он приподнял бровь.

Предательское тело, спасибо. Очень вовремя.

— Даже если так, — поспешила я вернуть разговор в нужное русло, — это было задолго до того, как мы приземлились. Но никаких попыток сблизиться от тебя я не наблюдала. Лишь вчера ты открыто выразил свои намерения, что меня и шокировало в первую очередь. И это не объясняет, почему я только вчера начала ощущать твои эмоции. Настя, кстати, ни про что такое на корабле не рассказывала.

— Знаю. Брат поспешил с формированием связи. Твоя подруга была не готова к подобной близости. Во-первых, расстояние. Во-вторых, её разум и психологические блоки глушили любые попытки взаимодействия биополей между ними.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Скажи, когда ты поняла, что ничем мне не уступаешь? Что равна мне?

Я вспомнила, как вчера сидела в кафе и обменялась взглядами с какой-то барышней.

Вспомнила, как почувствовала себя умудрённой кошкой. Хищницей.

И тот момент, когда меня озарило понимание природы нелюдей.

Увидев проблеск воспоминания в моих глазах, Сауэр закончил свою мысль:

— Это и есть ответ на твой вопрос.

— Хочешь сказать, что из-за комплексов Настька не может ощущать эмоции Амадана? И как только она поймёт, что ничем не хуже него, их связь наладится?

— Вот именно.

Я обратно улеглась на подушку.

Всё услышанное срочно необходимо разложить по полочкам и утрамбовать в голове, иначе там будет каша.

Информация была пусть и развёрнута, но подана сухим тоном. Я всё ещё чутко различала его чувства и свои.

Да, в нём полыхало желание меня пометить, присвоить, сделать своей.

Но чего-то не хватало.

А где ощущение приторного сиропа и послевкусия зефира, если это моя история любви?

— Знаешь, это самое неромантичное признание в любви, которое я слышала, — всё ещё под впечатлением и немного в замешательстве, проговорила я вслух.

— А много слышала?

Его глубокий голос вернул меня из омута обратно на сушу.

— Конечно.

Надо же его за хвост подёргать. Ишь, расслабился. Думает, если я его, то никуда не денусь. Наииивный.

— Плутовка, — тихо сказал он. — Ничего. Я заставлю тебя забыть тех, кто был до меня.

А вот это уже нечто поинтереснее.

Чувство обоюдного азарта наполнило моё тело.

— Угрожаешь?

— Нет. Предупреждаю.

И он резко набросился на мои губы. Я вмиг забыла про опасения и отдалась в его власть Оказывается, я так долго этого ждала.

Эпилог

Осталось дождаться брата моего теперь уже мужа.

Жуть как непривычно звучит.

Не прошло и полугода после нашего соединения, как на планету Земля пожаловал брат Сая.

Все ждали его прилёта. Или приезда. Нелюди — с нетерпеливым желанием закончить эту эпопею. Я — с лёгкой опаской.

Ведь за этот год Анютка ни разу при мне не вспоминала о нём.

Наоборот, недели через две после выписки из больницы она обратилась к психологу для восстановления душевного равновесия.

— Не переживай. Как только вернётся её тьер, её состояние улучшится, — так успокаивал меня Сай, хотя я ни разу не озвучивала свои переживания вслух.

Не сказать, что Настюха стала агрессивной или за ней замечались порывы, свидетельствующие о нарушении психики.

Нет.

Просто она как-то незримо изменилась.

Стала более задумчивой. Или степенной. Исчезла свойственная ей порывистость в поступках и суждениях.