— Не смотри на меня так, — предупредил я.

— Как?

— Как на удачную возможность проверить теорию.

— Но это и есть удачная возможность проверить теорию.

Я закрыл глаза. Звёзды, дайте мне терпения. Или цель, в которую можно ударить.

Процедуры заняли меньше времени, чем я ожидал, но больше, чем хотел бы. Волосы затемнили, изменили структуру, убрав естественный блеск. Цвет глаз приглушили до человеческого оттенка. На кожу нанесли маскирующий слой, выровнявший тон и скрывший признаки, которые аборигены могли счесть странными.

Потом были мембраны. И вот тут я почти пожалел, что согласился.

— Расслабь голосовые связки, — велел медик.

— Я тебе сейчас расслаблю череп.

— Чем сильнее сопротивление, тем неприятнее внедрение.

— Это угроза?

— Медицинский факт.

Шибарийцы переглянулись, Когис отвернулся, а Амадан даже бровью не повёл. Предатель.

Когда всё закончилось, в ухе тихо щёлкнул ретранслятор. На внутренний канал легла программа лингво. Голосовые мембраны неприятно тянули горло, но работали. Проверка показала, что я могу воспроизводить местный язык без сильного акцента.

— Скажи что-нибудь, — попросил Ноир.

Я посмотрел на него и произнёс на языке Сии:

— Если я после этого выживу, ты первым проверишь, как твой переводчик работает под водой.

Когис всё-таки расхохотался. Драст коротко кивнул:

— Работает.

Последними установили фильтры в носовые перегородки. Органические, самонастраивающиеся, рассчитанные прежде всего на блокировку женских феромонов. После данных, полученных от Сии, Драст не стал рисковать. И правильно сделал.

Хотя тогда я ещё не понимал, насколько правильно. Мы вошли в атмосферу родной планеты его астниеры в невидимом режиме. Накануне Ноир вскрыл один из их спутников.

Это даже взломом назвать было трудно. Скорее, он осторожно постучал в дверь, а дверь сама упала внутрь вместе с половиной стены.

— Примитивно, — вынес он вердикт. — Но местами забавно.

На экранах сменялись карты, потоки данных, языковые блоки, названия стран, новости, маршруты, медицинские учреждения, списки правителей.

Я смотрел и всё сильнее убеждался: планета больна. Не в медицинском смысле. Хотя, судя по их справочникам, и в медицинском тоже.

Но главное — в устройстве. Куча территорий, правителей. Куча языков и законов. Одни и те же виды разумных существ веками делили одну планету так, будто им мало было места под одним светилом.

— Как они вообще не уничтожили друг друга? — пробормотал Когис.

— Судя по архивам, пытались, — сухо ответил Ноир.

— Воинственная раса, — сказал Драст.

Он говорил спокойно, но я знал его достаточно хорошо, чтобы услышать под этим спокойствием напряжение.

Его интересовала не Земля или ее люди. А только шанс для его маленькой астниеры.

В этом был весь Амадан тар Драст: если цель определена, остальное превращается в препятствия, ресурсы или риск.

Мне это нравилось. И тревожило.

— Запомни, — произнёс он уже мне. — Не вступай в конфликт без необходимости. Не демонстрируй силу. Не провоцируй местных воинов. Если столкновение неизбежно — минимальный урон.

— Понял.

— И не убивай.

Я медленно повернул голову.

— Ты сейчас на всякий случай уточнил?

— Да.

— Низаров капитан.

— Долг можешь увеличить ещё на один пункт.

— Увеличу.

Посадка прошла мягко. Шаттл опустился на небольшой участок, окружённый растительностью. По местным данным, рядом проходила дорога, ведущая к крупному населённому пункту. Дальше — больница, где теоретически можно было найти подходящий орган.

Теоретически. Самое мерзкое слово в любой операции.

Экипировка была простой: средство связи, анализатор воды и пищи, мини-портативный короб телепорта для образцов крови, маяк, несколько шариков fastigyo и маскирующие документы, собранные Ноиром из земных баз.

— У них это золото, — пояснил он, передавая мне металл.

— Этот мусор?

— У них в цене.

Я посмотрел на шарики. Планета становилась всё страннее.

— Сет, — сказал Драст у трапа. — Связь держишь постоянно. Если почувствуешь, что фильтры не справляются, сразу докладываешь.

— Я не неопытный мальчишка.

— Именно поэтому идёшь ты.

С этим спорить было сложнее. Я кивнул и шагнул наружу.

Первое впечатление было простым.

Тут воняло.

Я застыл, едва не потеряв контроль над дыханием. Воздух ударил по рецепторам сразу: влажный, тяжёлый, грязный, с примесью гнили, металла, дыма и чего-то ещё, что мой организм категорически отказался распознавать как пригодную среду.

Глаза защипало, а горло сжалось. Я закашлялся, согнувшись пополам.

— Дан… — прохрипел я в передатчик. — Ты уверен, что воздух не отравлен?

— Показатели в пределах допустимого, — отозвался он. — Кислорода меньше, чем нам привычно, но дышать можно.

— Можно — понятие растяжимое.

— Фильтры?

— Феромоны не пропускают. Вонь — к сожалению, да.

На канале кто-то тихо фыркнул. Кажется, Когис. Я сделал глубокий вдох и пожалел об этом решении всем телом.

Вокруг росли странные низкие деревья. Тонкие, серые, какие-то усталые. Листья — коричневые, жухлые, будто планета уже начала умирать, а её жители просто не заметили.

Под ногами хрустнул мусор. Я опустил взгляд.

Куски прозрачного материала. Обрывки упаковок. Металлические банки. Окурки. Ещё какие-то следы жизнедеятельности цивилизации, явно уверенной, что собственный дом можно использовать как склад отходов.

— Они это выбрасывают прямо на землю, — сообщил я.

— Что именно? — заинтересовался Ноир.

— Всё.

Пауза.

— Уточни.

— Нет.

Я отошёл от шаттла, чтобы минимизировать риск быть замеченным, и двинулся к дороге.

Лесок закончился быстро. Слишком быстро. Открылось поле, дорога и движущиеся по ней кары-коробки.

Я остановился. Несколько секунд просто смотрел. Потом одна из машин подпрыгнула на яме, резко вильнула, выпустила облако чёрного дыма и понеслась дальше.

— Они передвигаются в этом добровольно? — спросил я.

— Передай изображение, — тут же потребовал Когис.

Я отсканировал дорогу. На канале воцарилось молчание.

— Это транспорт? — осторожно уточнил Ноир.

— Нет, — сказал Когис. — Это попытка самоубийства с колёсами.

Я был с ним согласен. Люди неслись по серой полосе с такой скоростью, будто за каждым гнался личный враг. Дорога была неровной, местами проваленной, транспорт дымил, ревел, визжал, а водители почему-то считали это нормальным.

Потом ветер донёс до меня очередной выхлоп. Я снова согнулся от кашля.

— Сет? — голос Драста стал резче.

— Жив, — выдавил я. — Пока. Но если ваша астниера выросла в этом, я начинаю понимать, почему она такая упрямая. Тут иначе не выжить.

— Продолжай движение.

— Иду.

К ближайшему населённому пункту вёл поток машин. Значит, мне туда.

Я держался подальше от дороги, периодически задерживая дыхание, когда ветер менялся. Шёл быстро, но без демонстрации возможностей. Местные могли отличаться низким уровнем технологий, но недооценивать их я не собирался.

Сия называла их людьми. Люди, судя по данным, были опасны. Медленно развивались, быстро убивали, охотно лгали и обладали удивительной способностью приспосабливаться к любой мерзости, включая собственный воздух.

К полудню впереди начали подниматься сооружения. Сначала я решил, что это искажение атмосферы.

Потом — что мираж. Потом отсканировал.

— Драст.

— Да.

— Я понял, как они с таким количеством населения ещё не захватили соседние планеты.

— Как?

— Они строят вверх.

— Насколько вверх? — оживился Когис.

Я передал изображение. На экране моего дипловизоратора город вырастал тяжёлой серой массой. Высокие здания, плотные ряды окон, дороги, узлы движения, линии проводов, трубы, рекламные конструкции.

Город не был построен. Он, скорее, нарос. Как опухоль.