Оковы эти принадлежали почившему супругу Льву Аркадьевичу, в прошлом работавшему в местном зоопарке.

Придётся опять что-то придумать.

Ничего.

«Голь на выдумку хитра», как любила поговаривать моя бабка. Как в воду глядела, смотря на меня. Сколько раз в моей жизни актёрская игра спасала — не перечесть.

Битый час сижу в кресле, попиваю своё любимое полусладкое и любуюсь делом рук своих.

Уже в лицах предвкушаю их реакцию, когда они осознают, в каком положении оказались.

В сидячем положении, скованные оковами спина к спине, в крайне неудобной позе, пытаются очнуться два полуголых красавца.

Сауэр порой дёргает головой. Значит, очнётся первым.

Ицтек пока ещё в отключке.

Никому, ни за что и никогда не расскажу, каких усилий мне стоило придать их бесчувственным телам устойчивое положение.

С каким трудом я подтягивала их колени к торсу и скрепляла между собой цепями.

Одна отдушина — хвост аситина нагладила и натискала вдоволь.

Только тс-с-с.

Это наш маленький секрет.

Я чувствовала себя беспечной и довольной кошкой, которая знает: эти мышки от неё сейчас никуда не денутся.

Ещё бы.

Единственное, чем они смогут пошевелить, — это головы. Даже отклониться друг от друга не смогут, иначе один придушит другого.

Отсюда и уверенность в собственном могуществе и их бессилии.

Придётся этим золоткам меня выслушать.

И принять во внимание всё, что я им скажу.

Ключевым аргументом моих доводов послужит маленький такой стеклянный бокс размером шестьдесят на семьдесят.

Я даже захотела любовно его погладить, да передумала.

Для такого подвига, что постоянно проворачивал бывший, я ещё недостаточно выпила.

На что только не пойдёшь ради достижения целей.

С детства ненавижу членистоногих, а скорпионы вообще вызывают во мне священный ужас.

Да, вы правильно поняли. Одной из причин расставания с Гошей в далёкие времена был он. Скорпион. И его сородичи.

Глава 31. Связала. Поговорила. Поцеловал

Маша

Под мерный бег мыслей я не заметила, как они очнулись. Неужели настолько погрузилась в лицезрение красноватой жидкости в бокале?

Однозначно, с этим необходимо заканчивать. А то, глядишь, в алкоголичку превращусь. Спасибо, мы как-нибудь сами-сами, без помощи Бахуса обойдёмся. Нам, царицам, трезвым рассудком необходимо обладать, иначе того и гляди потеряем бдительность, и мятежники революцию устроят.

Вон уже начали оглядываться по сторонам. Небось планы обдумывают по свержению.

Неторопливо отставила бокал в сторону и под их настороженными взглядами встала, решив начать диалог первой, коли чернь молчит.

Тьфу. Перебор. В образ вошла. Ну и ладненько. В принципе, вы меня поняли.

— Вы оба.

Начало положено. Язык вроде не заплетается, значит, не всё потеряно. Можно дальше толкать связную речь.

— Вы так сильно заигрались в свои игры, что совершенно перестали учитывать того, кто стоит за вашими спинами. Меня. Нехорошо оставлять малознакомого индивида позади, до конца не осознавая его возможности.

— Сними это с нас немедленно, или мы сделаем это сами. Да, тар Драст? — не желая воспринимать ситуацию всерьёз, воскликнул ицтек.

Судя по тому, как он пылал гневом, сомневаюсь, что дело не дойдёт до рукоприкладства с его стороны, если я совершу глупость и послушаю его.

За аситина я была уверена: он не злился. Что удивительно. Просто с интересом наблюдал за происходящим, словно его это вовсе не касалось.

— Отчего же? — спокойно отозвался Сауэр. — Пусть говорит.

Странное ощущение любопытства и более чем странная реакция на мои действия.

Я его связала, а он ещё меня поддерживает.

— Как понимаю, все эти действия были направлены на то, чтобы донести до нас определённую мысль. Так?

— Верно, — я кивнула. — Вы, не оглядываясь назад, играете окружающими вас людьми. Это неправильно.

— Насколько мне известно, вами, людьми, всё время кто-то манипулирует и обманывает. То же правительство, например. Почему нам нельзя? — снова взял слово Доусэт, дёргая руками в попытке вырваться.

Когда ему это не удалось, он решил зацепить меня в отместку за ненавистное чувство беспомощности:

— К тому же ты сама принимала участие в наших играх, как ты выразилась. И тебе это понравилось. Не отрицай.

— Не заговаривай мне зубы, Сэт, — резко осадила я слишком разошедшегося ицтека.

Пока говорила, меня так сильно наполнило обидой от несправедливости, что на какое-то время это заглушило фон чувств аситина.

— Сейчас речь идёт о вас. Вы, именно вы, безжалостно копошились в голове той, которую называете астниерой своего брата и капитана, которого безмерно уважаете. Стёрли ей память. Нельзя так поступать с близкими людьми.

— К её потере памяти я не имею никакого отношения, — негромким ровным голосом сказал Сауэр как раз в тот момент, когда я перевела дыхание для последующей обличительной речи. — Для того чтобы провести подобную процедуру, у нас нет с собой необходимой аппаратуры.

— Аппаратуры? — глухо переспросила я.

Так приятно было осознавать правоту собственной догадки.

В этот момент ицтек неловко заёрзал, ощутив, что запахло жареным.

Да-да, голубчик. Рано или поздно всё тайное становится явным. Твои грязные делишки выползли наружу.

Это только подтвердило правдивость слов Сауэра, помимо искренности, фонившей от него за версту.

— Хорошо, — медленно произнесла я. — Даже если это так, сути дела это не меняет. Вы оба пытались манипулировать мной в угоду собственным желаниям.

Облегчение — это хорошо, но глубоко на дне души всё ещё плескались обида и злость. Начатое непременно надо заканчивать. У меня осталось ещё несколько нерешённых вопросов.

Поэтому я обличительно ткнула пальцем в сторону аситина:

— Ты! Воспользовавшись моими страхами, спровадил меня с ним, чтобы я под ногами не мешалась. Подобное самоуправство меня категорически не устраивает.

Если я думала, что укор возымеет необходимый эффект, то глубоко заблуждалась.

Он даже не отвёл взгляд.

Наоборот, посылал мне уверенность в том, что в любой другой раз поступит точно так же, если будет необходимость.

Так.

С этой командной натурой в этом вопросе спорить бессмысленно. Ни на граммулечку не уступит. Своё будет оберегать до конца.

Я отряхнула подальше навеянные намерения и образы.

Таять пока рано.

Переключила внимание на настороженно застывшего Доусэта.

— А ты? В попытке присвоить меня себе решил запугать, сообщив, что в моей голове копаются без моего на то ведома. Да я едва рассудка не лишилась, ощутив себя каким-то роботом, а не человеком. Разве так поступают с той, которую желают сделать своей? Разве её запугивают? Обманывают?

По мере перечисления всех прегрешений ицтека аситин напрягался всё больше и больше.

Честь ему и хвала, что не вмешивался и терпеливо вникал в мои речи.

— Я хотел тебя защитить.

— Обманывая?

— Иногда ложь идёт во благо.

Вот же твердолобый.

— Хорошо. Допустим. От чего тебе меня беречь?

Мне была непонятна его логика. Хотелось разобраться.

— От расстройств. С ним… — нервный кивок в сторону Сая, — с ним тебя не ждёт ничего хорошего. Только получишь психологическую травму.

— Ты хочешь сказать, что заботился обо мне и моём душевном комфорте?

— Да, — дерзко и с полной уверенностью своей правоты воскликнул он.

Чем и загнал себя в угол.

— А разве я чувствовала себя комфортно, ощущая страх? То есть ему нельзя делать мне больно и запугивать, а тебе можно?

На последнем изречении мои губы дрогнули. Единственное, что я себе позволила, ощутив победу в этом словесном поединке.

Ведь на это здравомыслящему что человеку, что ицтеку ответить было нечем.

Сай же себя не утруждал — захохотал в голос.

Я ощутила исходящее от него удовлетворение.