От желания вцепиться в его крашеные волосёнки техника не избавила, но хотя бы руки остались на месте.

— Это не смешно, — сказала я максимально ровно. — Мне надо к Насте. Можно перенести этот таинственный заезд на потом?

— Потом будет некогда. До больницы успеешь.

— Тебе не идёт, — буркнула я.

— Что именно?

— За дорогой следи.

Расшифровывать земные интонации я ему не собиралась. Пусть сам страдает.

Когда мы выехали за город, я начала догадываться, куда он меня везёт. Поля. Лесополоса. Памятный лесок. Та самая поляна, где я впервые увидела Демона с большой буквы.

— Почему вы не скрываетесь? Корабль же может увидеть любой.

— Силовое поле.

Исчерпывающе. Остальное, видимо, додумывай сама.

Ицтек. Моим же оружием в меня стреляет.

Он остановил машину, вышел и открыл мне дверь.

— Выходи.

Я вышла.

И увидела шибарийцев.

Они деловито что-то обсуждали у полупрозрачного экрана прямо посреди поляны, возле корабля. Вокруг стояли столы, аппаратура, контейнеры и прозрачные панели. Полевую лабораторию развернули. На природе. Среди берёзок. Очень по-нашему: шашлыков не хватает и пакета с огурцами.

Шибарийцы были настолько заняты работой, что на шум двигателя почти не отреагировали. Скользнули взглядом по Доусэту — и всё.

Потом заметили меня.

— Всем привет! — улыбнулась я и помахала рукой. — Давно не виделись.

Маска доброжелательной дурочки в неоднозначных моментах спасает лучше бронежилета. Даёт пару секунд перевести дыхание и не начать орать первой.

На трапе появился Джарим. Тот самый, которого я когда-то мысленно записала во вторые мужья Аньки, пока подозревала у аситинов многомужество. Рядом с ним стоял ещё один аситин, помощнее, имени которого я не знала.

Вот что значит: берегли моё личное пространство так усердно, что я даже половину экипажа по именам не выучила.

— Так-так, решили дать отоспаться нашему тар Драсту? — протянул Джарим.

И получил от второго по шее, как нашкодивший ребёнок.

— Я и не так утомить могу, — не удержалась я.

Надо же разрядить обстановку. Мужское эго — субстанция хрупкая. Даже у хвостатых.

Джарим посмотрел благодарно.

— Хотя не всегда успешно, — добавила я, махнув в сторону Доусэта. — Видишь, этот ещё стоит на двух.

Доусэт лишь приподнял бровь.

После короткого обмена любезностями аситины скрылись в корабле, а ицтек повёл меня к шибарийцам.

— Ну так ты объяснишь, зачем меня сюда привёз?

— Смотри.

На полупрозрачном экране мерцали символы, линии, схемы и какие-то обозначения, от которых у меня мгновенно заболела не только голова, но и школьная травма по химии.

— И что это?

— Исследования.

— Чего?

— Ваших клеток. Вашего ДНК. Ты провела достаточно времени на нашем корабле. Биоматериал получить было несложно.

Биоматериал.

Слово неприятно царапнуло.

Не Маша. Не Настя. Не женщины. Биоматериал.

Я скривилась, но он продолжил:

— Сия очнулась. Скоро прибудет её тьер. Когда это случится, вопрос о возвращении двух землянок в Союз встанет снова. В отношении твоей кровницы ничего не изменилось: связь неразрывна. А вот тебе необходимо решить, как поступить дальше. Поэтому я привёз тебя сюда.

— Причём здесь это? — я кивнула на экран.

— Шибарийцы нашли способ увеличить продолжительность жизни человеческих женщин. Мужских особей это не касается. Разве это не хорошая весть?

Вот тут я едва не присела.

Новость была не просто сногсшибательной. Она была из тех, от которых мозг на несколько секунд выключается и пишет на внутреннем экране: “Перезагрузите систему”.

Один из шибарийцев, видимо, не выдержал и шагнул ближе.

— Ваше ДНК весьма пластично. Потребуется провести несколько тестов. Мы подвергли клетки излучению и про…

— Так. Стоп.

Стоило прозвучать слову “излучение”, как перед глазами тут же встали кадры документалок про Чернобыль. Радость от возможности пожить дольше обычного срока была придушена на месте.

— Вы предлагаете нам стать подопытными? Чтобы нас чем-то облучали? Чтобы на нас ставили опыты?

Шибариец оскорбился всем своим научным видом.

— Ты не дослушала, — жёстко сказал Доусэт.

— А мне и начала хватило.

— Мы ничего не предлагаем. Я говорю, что шансы прожить достойную жизнь с одним из нас у вас есть. Выбор остаётся за вами.

— Ты слишком много от меня требуешь, — выдохнула я. — Такие вопросы на лету не решаются.

Он подошёл ближе и положил руки мне на плечи.

— Я понимаю. Но не мог промолчать. Я слышал ваш разговор с кровницей. Вас обеих тревожила разница в продолжительности жизни. Теперь этот страх может оказаться беспочвенным. Прежде чем принять решение, ты должна знать все нюансы.

— К чему ты ведёшь?

Я смотрела ему прямо в глаза и никак не могла понять, почему внутри вместо благодарности поднимается тревога.

— Я хочу, чтобы ты вернулась с нами, Машу. Откажись от идеи остаться здесь.

Я замерла.

Вот оно.

Не научное открытие. Не забота о будущем. Не благородное “я просто сообщил”.

Цель.

— При этом мне хотелось бы, чтобы ты сделала правильный выбор, — продолжил он. — Когда вопрос о возвращении в Союз станет открытым, найдётся много желающих завоевать тебя. Особенно среди хвостатых.

— Как мило, — прошептала я. — Уже очередь занимают?

— Ты злишься из-за слов об излучении и влиянии на клетки. Но очнись, Машу. На тебя уже влияют. Разве ты не замечаешь?

Я перестала дышать.

— Что?

— Ты ни разу не замечала за собой несвойственных поступков? Нетипичных реакций? Всплесков эмоций, которые будто не совсем твои? Решений, появляющихся чуть позже чужого воздействия?

Мне стало холодно.

Не телом. Внутри.

В памяти вспыхнули обрывки: внезапные реакции рядом с Сауэром, спокойствие, которое появлялось невесть откуда, тепло на плечах, качели между страхом, злостью и тягой.

— Даже сегодня, — добил Доусэт. — Ты быстро согласилась поехать со мной, хотя не хотела оставаться со мной наедине.

Я стряхнула его руки с плеч и отступила.

Сразу захотелось проверить себя. Руки. Ноги. Лицо. Лишней конечности нет. Кожа на месте. Сердце бьётся. Мозг… вот с мозгом сложнее.

— Ты хочешь сказать, что мной управляли?

— Не так грубо.

— А как? Элегантно?

Он нахмурился.

Я обняла себя руками.

До этого момента мне казалось, что самое страшное — потерять дом, работу, репутацию, привычную жизнь. Потом я решила, что самое страшное — потерять близких. Потом — оказаться на чужой планете среди существ, которые одним взглядом могут заставить тебя пожалеть о собственном рождении.

Оказалось, есть кое-что хуже.

Понять, что твои чувства могли быть не совсем твоими.

Мне нравился Сауэр. Да, со всеми его замашками, резкостью, опасностью и невозможным хвостом, который то бесит, то живёт собственной романтической жизнью. Он привлёк меня с первого взгляда, как бы я ни пыталась это отрицать.

И мне совершенно не хотелось верить, что всё это было наведённым.

Внушённым.

Подкрученным, как громкость на пульте.

Пульт.

Вот кем я себя сейчас почувствовала.

Не женщиной. Не Машей. Не человеком, который сам решает, куда идти и что чувствовать.

А вещью с кнопками. Нажал — успокоилась. Нажал — разозлилась. Нажал — потянулась ближе.

— Поехали обратно, — сказала я глухо. — Я тебя услышала.

Доусэт долго смотрел на меня.

Я не стала ждать. Развернулась и пошла к машине.

Когда села на переднее сиденье, он всё ещё стоял позади. Потом всё-таки сел за руль.

Не прощаясь с остальными, он вывел машину с поляны.

А я сидела рядом и впервые за долгое время не знала, чего хочу больше: увидеть Аньку, врезать Доусэту или спросить у Сауэра, где заканчиваюсь я и начинается его влияние.

Глава 29. Правильный выбор, говорите?