— Мария… я двадцать лет строила репутацию этого места. Попробуешь тут что-то лишнее — вылетишь первой.
И, уже на ходу:
— Работай.
Я выдохнула. Ну хоть тут всё честно. Разложила масла, подготовила кушетку… И, не оборачиваясь, произнесла:
— Можете раздеваться и располагаться на кушетке…
Повернулась. И… дыхание сбилось.
А где-то в этот момент, под моими окнами, в машине сидел мужчина. Он нервно постукивал пальцами по рулю и следил за подъездом. Ноябрь выдался мерзкий. Дождь, холод, тоска — полный комплект.
Дверца открылась.
— Чёрт, холод собачий, — буркнул второй, плюхаясь на сиденье с кофе. — Пока ждал — чуть не отморозил себе стратегические органы.
Первый даже не отвлёкся от наблюдения.
— Сам виноват. Одевайся теплее.
— Я вообще не понимаю, чего мы её пасём, — продолжил молодой, прихлёбывая кофе. — Баба как баба. Ничего особенного. Ну… задок норм.
Он даже демонстративно повёл бёдрами.
Старший фыркнул.
— Ты досье открывал хоть раз, нагибатор?
— Да какая разница?
— Девочку не жалко?
— Кого? Её? — усмехнулся тот. — Сам подумай. Порядочная в такую историю не попала бы.
Старший поморщился.
— Вот вы, молодые… всё у вас просто.
— А ты подумай, — не унимался тот. — Курсы массажа. Престижный салон. Отличное прикрытие.
— Для чего?
— Для вербовки.
Повисла пауза.
— Ты серьёзно сейчас? — тихо спросил старший.
— Абсолютно.
Он допил кофе и решительно открыл дверь.
— Пойду проверю.
Старший только усмехнулся. И даже не вышел сразу. Он уже видел, чем это закончится. Но… не ожидал, что настолько эффектно. Парень вылетел из салона буквально через минуту.
Не вышел. Вылетел. Кубарем. С грохотом и выражением лица «я увидел всё и больше не хочу жить».
Он спотыкался, падал, поднимался… крестился…
— Спаси и сохрани… спаси и сохрани…
Старший медленно вышел из машины. Подошёл.
— Ты чего творишь?!
— О-о-они! — заорал тот, тыкая в салон. — Ведьмы!
И тут… появилась я. И он взвизгнул:
— Она! Она там! Они все!
Старший закатил глаза.
— Господи…
Он резко нажал на точку на шее — и тот обмяк. Развернулся к толпе, которая уже собралась:
— Простите. Сын. Сбежал из лечебницы.
— Ага, видно! — крикнул кто-то.
Я стояла в дверях. Скрестив руки. И очень старалась не ржать.
Потому что: во-первых — нельзя, во-вторых — клиент ещё не обслужен, а в-третьих… кажется, жизнь снова решила стать интересной.
Глава 27. Демон по записи
Наша Маша
— Можете раздеваться и располагаться на кушетке-е-е…
Я обернулась — и у меня буквально перехватило дыхание.
Первым, кого я увидела, был Доусет. Вторым — Сауэр. Вот уж кого я точно не ожидала встретить в своём кабинете среди бела дня.
Доусет выглядел… как обычно. А вот Сай…
Спортивный костюм с капюшоном, перевязанная голова, лицо скрыто бинтами — наружу торчали только глаза. Чёрные. Узнаваемые. И, конечно, рост. С таким ростом его хоть в мешок заверни — всё равно узнаешь.
Он даже в дверной проём едва вписался, пригибаясь. Я замерла.
Где-то внутри щёлкнуло: «Ага. Значит, не приснилось».
Потому что, если честно, я уже почти смирилась. С тем, что они исчезли. Что всё закончилось. Что дальше — сама, Машенька. Как взрослая. Ага. Конечно.
— Тут свечи есть? — деловито спросил Доусет, будто мы не полгода не виделись, а он просто за солью зашёл.
Я машинально кивнула. Он тут же извлёк из-под пиджака… веник. Ну, или нечто очень похожее на веник. Травяной. Внушительный.
— Расставь по кругу, — скомандовал он. — И на всех поверхностях. Ну, как там?
— Минут через двенадцать будет, — отозвался Сауэр.
Я медленно перевела взгляд с одного на другого. Так. Ладно. Мы просто делаем вид, что это нормально.
Доусет уже вовсю поджигал свои травяные заготовки. Сауэр скривился от запаха, словно ему подсунули носки после марш-броска.
Потом — взгляд. Тот самый.
Он посмотрел на меня внимательно, словно сканировал… и, кивнув самому себе, удовлетворился. У меня внутри что-то дёрнулось.
— Отлично! — оживился Доусет. — Ты чего стоишь? Свечи поджигай! Антураж сам себя не создаст!
Я, всё ещё не понимая, что происходит, всё равно взялась за дело.
Потому что: а) я была в шоке, б) я была рада их видеть, в) и, чёрт побери, мне было интересно, чем это закончится.
Сауэр едва заметно кивнул. Типа: «Потом объясню». Ну-ну.
Когда последняя свеча загорелась, ситуация окончательно вышла за рамки разумного.
Дым стоял такой, что можно было ножом резать. К ароматам масел добавился запах трав — и всё это вместе давало эффект «шаманский спа на выезде».
Доусет раскидал свои пучки по углам. Сауэр тем временем поставил какие-то фонари, выключил свет, закрыл жалюзи…
И начал настраивать освещение. Комната окрасилась в тусклый красно-сизый. Потом — оранжевые всполохи по стенам.
Иллюзия огня. Я стояла посреди этого безумия и думала только об одном:
Если сейчас зайдёт Татьяна Ивановна — меня уволят до того, как я успею сказать “релаксирующий массаж”.
— Распусти волосы, — буркнул Доусет, размазывая по себе красную краску. — Можешь халат расстегнуть…
— Это лишнее, — резко оборвал его Сауэр.
О. Неожиданно. Я прищурилась. Ладно. Поддержку принимаем. Сценарий — продолжаем.
Я распустила волосы, размазала помаду по подбородку (чтобы уж совсем по классике) и деловито спросила:
— Дальше что?
— Встань в ногах кушетки. Руки вверх. Потом на колени, — спокойно сказал Сай.
Я перевела взгляд. На кушетке уже лежал «жертвенный» Доусет. Дым. Свет. Жертва. Демон.
— Алтарь? — уточнила я, ткнув в него пальцем.
— Потом, — коротко ответил Сауэр. — Начинай.
И исчез из поля зрения.
Я вдохнула. Театралка включилась моментально. Ну раз уж мы здесь…
— Сусака, масака, лэма, рэма, гэма!.. — заголосила я, входя в образ. — О, прими эту жертву, великий!
И тут… скрипнула дверь. Раньше она, между прочим, не скрипела. Я внутренне усмехнулась. Ага. Значит, зритель всё-таки есть. И вот тут меня накрыло азартом.
— Исполни моё желание… Азраель!
— Ч-что это такое?.. — дрожащий голос.
Бинго. Я добавила драматизма:
— Бури-до, фури-до, самма, пэмма, фэмма!
И в этот момент… появился Сауэр. Это было… чёрт.
Даже я на секунду поверила. Медленное движение. Разворот. Свет играет по телу. Воздух будто сгущается.
— Самма, пэмма, фэмма-а-а!
По коже побежали мурашки. Это уже не антураж. Это что-то другое.
Волосы у меня реально встали дыбом. А вот зритель… Он уже истекал носом кровью.
Стоял, шатался, переводил взгляд: с меня — на «жертву», с жертвы — на демона…
— Ч-ч-что тут происходит?.. — выдавил он. — Вы думаете, я в это поверю?
И начал медленно пятиться. Последний штрих — щелчок хвоста.
Настоящего. С острым наконечником.
— О боже!!!
И его сдуло. Просто… вынесло.
Я метнулась к двери, захлопнула её и включила свет.
— Наконец-то! — тут же вскочил Доусет.
— Быстро приводи себя в порядок, — спокойно сказал Сауэр, собирая остатки «декора». — Сейчас придёт твоя начальница.
Ага. Вот теперь реализм вернулся. Я у зеркала стирала помаду, а Доусет открывал окна.
— Вы ведь не исчезнете снова? — спросила я, уже на пороге.
— Больше нет, — ответил Сауэр.
И я… улыбнулась. По-настоящему. И выскочила в коридор. Навстречу каблукам Татьяны Ивановны. А за спиной мне будто шепнули:
— Симаи…
Когда я вышла в коридор, почти сразу стало понятно, что Сауэр немного просчитался.
Навстречу мне шла не Татьяна Ивановна, а её дочь. И, если честно, это было не сильно лучше.
Хорошо хоть я успела плотно закрыть за собой дверь — буквально за секунду до того, как она приблизилась. Людка скользнула по мне внимательным, цепким взглядом, задержавшись на растрёпанных волосах и слегка размазанном лице, после чего коротко кивнула в сторону кабинета:
