И, если уж совсем честно, в тридцать лет как-то неловко сидеть на шее у родительницы. Я вроде как планировала быть опорой семьи, а не её финансовым проектом с сомнительной окупаемостью.

Итак, вводные данные: подруга — в больнице, работы — нет, друзья — испарились, перспективы — туманны, как утро в фильмах про Лондон.

Просто идеально. Но, как говорится, где наша не пропадала? А значит — пора включать режим «Маша думает». Опасный, между прочим.

Первым делом я честно попыталась рассмотреть вариант возвращения в родные пенаты. И тут же мысленно передёрнулась.

Нет. Только не туда. Стоило вспомнить мой последний визит — и зубы начинало сводить от злости.

Как и в любом уважающем себя коллективе, у нас процветала индустрия сплетен. Причём с таким оборотом, что любой новостной портал позавидовал бы.

Картина маслом: иду я, никого не трогаю. На посту — две медсестры. Одна из них — Фролова. Моя бывшая коллега и по совместительству человек, которому я когда-то испортила не один нерв.

— Вечер добрый, девочки.

Мы, как приличные соперницы, делаем вид, что впервые видим друг друга в этой жизни.

— Добрый, добрый… — протянула Фролова с той самой улыбочкой.

О, эту улыбку я помнила прекрасно. И, признаюсь, не раз стирала её с лица. С успехом.

— Я к Петрушенко.

Вторая медсестра — простодушная, ещё не укушенная системой — вежливо кивнула:

— Да, проходите, часы приёма ещё не закончились.

— Спасибо.

Я уже почти закрыла дверь, как услышала за спиной:

— Вежливая какая. Можно подумать, царица Савская. Нос задрала. Постыдилась бы.

И вот тут включается древний женский инстинкт. Уйти? Да щас. Я тихонько оставила щёлочку и навострила ушки.

— Ты её знаешь? — спросила вторая.

— Ещё бы. Работали вместе. Заносчивая стерва.

Я едва не фыркнула.

— Странно… — не согласилась вторая. — Я помню её после аварии. Вежливая, спокойная…

Мне она уже нравилась.

— Подожди… так это она с Пароходько лежала? — голос Фроловой стал предвкушающим.

О-о-о. Началось.

— И что? — спокойно спросила коллега.

— Я с одним следователем крутила… — протянула Фролова.

Я сжала ручку двери. Вот откуда ноги растут.

— Он мне рассказал, чем они там занимались. Секс-рабынями работали. Обе.

Тишина.

— Да ну… — неуверенно отозвалась вторая.

— Вот тебе и «ну».

На этом месте мне резко расхотелось слушать дальше.

Я, конечно, понимала, на что подписываюсь, когда мы с Настей решили придерживаться этой версии. Но не рассчитывала, что слухи разлетятся с такой скоростью.

И теперь это уже не «одна злая тётка сказала». Теперь это «следователь подтвердил». А это, знаете ли, совсем другой уровень проблемы.

С таким багажом возвращаться на прежнюю работу — всё равно что добровольно записаться в реалити-шоу «Угадай, кем тебя сегодня назовут».

Спасибо, не надо. Я вздохнула и вернулась в реальность.

— Машка, думай, — пробормотала я, постукивая ногтями по столу.

Мне нужна была работа.Но не просто работа.

А такая, где: есть люди, желательно с жизненным опытом, желательно с связями, и желательно не те, кто будет обсуждать мою «бурную биографию» между капучино и селфи.

Я налила себе кофе и начала рассуждать. Официантка? Нет. Там все молодые, шумные и слишком заняты своей жизнью.

Продавец? Тоже мимо. Максимум — «пакет нужен?» Супермаркет? «Свободная касса!» — и вся моя карьера в одном крике.

Глоток кофе. Думай дальше. Где люди приходят… посидеть… расслабиться… поговорить… Я даже попыталась представить себя… бизнесвуменом.

Уставшая. Злая. Муж бесит. Дети требуют денег. Голова болит. Что делает такая женщина? Правильно. Хочет расслабиться.

Тишина. Спокойствие. Никаких криков «акция на сосиски». Я замерла. И медленно поставила чашку.

— Бинго.

Массаж. Ну конечно. Массаж — это: люди, тишина, доверие, разговоры, контакты, и, главное — медицинское образование у меня уже есть.

Я вскочила с кресла, едва не расплескав кофе.

— Гений. Ты гений, Машунчик.

План выстроился мгновенно: Курсы массажа — раз. Устроиться в салон — два. Наработать клиентов — три. Дальше — реабилитация, специализация, рост.

А там… кто знает. Может, и своё открою. Я довольно потерла руки.

— Вот теперь мы и попляшем.

Правда, жизнь, как обычно, решила внести коррективы. План — это одно. Реализация — совсем другое.

И понеслось. Город жил в своём бешеном ритме, и я внезапно оказалась в нём белкой в колесе.

Курсы. Поиски работы. Походы к знакомым. Больница — проведать Аню. Снова беготня. Снова разговоры.

Я сознательно загружала себя под завязку. Чтобы не думать.

Потому что, если останавливалась хоть на минуту я начинала скучать.

По ним. По этому невозможному аситину. По ицтеку. По космосу, чёрт его побери.

Поэтому я выматывалась до предела. Падала на кровать и вырубалась, едва коснувшись подушки. Без снов и мыслей. И только иногда, в редкие ночи, когда сон не приходил сразу… в голове всплывали их лица.

А потом — щёлк. И темнота до самого утра.

В один прекрасный вечер я наконец перестала метаться по городу, как белка, которой кто-то щедрой рукой подсыпал в колесо энергетиков.

Никуда не надо. Никто не ждёт. Никому срочно не требуется моя подпись, голос, лицо или сакральное: «Маш, ну ты же медик, посмотри».

Я спокойно заварила себе кофе — вкусный, ароматный, почти терапевтический — и устроилась в плетёном кресле у окна.

Блаженство. Лениво прошлась взглядом по кухне… потом — по окну… А потом зависла, глядя туда, где раньше было «наблюдение».

Три месяца. Три месяца после выписки. И впервые за всё это время под окнами не маячила машина. Ни следователи. Ни их помощники. Ни подозрительные личности с лицами «мы просто так тут стоим».

Никто. Я свободна.

Никаких хвостов. Никаких расспросов соседей. Никаких «а куда она пошла, а зачем, а с кем».

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Оказалось, это давило куда сильнее, чем я себе позволяла признать.

Завтра — первый рабочий день. Настоящий. Нормальный. Человеческий.

Клиент на десять. Курсы позади. У Ани сегодня была. С мамой созвонилась — договорились держать связь, чтобы она не паниковала, а я не сходила с ума.

Вроде бы всё. Можно жить. Можно дышать. Можно… спать.

Я уже уютно заворачивалась в одеяло, когда в голову, как всегда вовремя, заползла вредная мысль:

А давно ли слежка пропала? И если давно… то почему никто так и не объявился?

Я резко уткнулась лицом в подушку. Хватит.

Они давно улетели. Избавились от двух проблемных землянок — и до свидания. И вообще. Нашла из-за кого переживать.

— Спатки, лапки, — буркнула я себе под нос.

***

Утро началось… подозрительно нормально. Я собиралась медленно. Без «где ключи, где телефон, почему я опять опаздываю». Даже волосы вели себя прилично. Что уже было тревожным сигналом.

До салона я добралась в состоянии, близком к дзену. Казалось, жизнь наконец решила перестать меня испытывать. Осталось только одно.

Дождаться, когда очнётся Анька. И почему-то сегодня я была уверена — это случится скоро.

Рабочий день пошёл удивительно гладко. Я мяла, растирала, разминала… И, к своему удивлению, получала удовольствие. «Клиенты» — хотя язык всё ещё упорно хотел называть их пациентами — попадались адекватные.

Я даже расслабилась. Зря. Потому что именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела администратор.

— Маша, срочно! Света занята, к нам пришёл… — она выразительно понизила голос, — очень заряженный клиент. Возьмёшь?

По её глазам было ясно: клиент заряжен не только энергией.

— Ты должна выложиться по полной.

Я тут же перехватила её за руку.

— Татьяна Ивановна, давайте сразу договоримся. В моём понимании «по полной» — это качественный массаж. Всё остальное — не ко мне.

Она посмотрела на меня устало, но с уважением.