— Мы знали, что вы вновь обратитесь. Ждали, ждали… а вы, уважаемые, задерживаетесь.

Это было первое, что мы услышали, когда спустя десять минут ожидания нам наконец-то соизволили вынести деньги.

Я уже почти начала верить в лучшее. Зря.

— Ай-яй-яй… нехорошо так. Молодёжь нынче пошла — ни уважения, ни понимания. Делиться надо, уважаемые. Делиться.

В тот же момент на нас наставили два ствола и с подчеркнутой вежливостью предложили:

— На выход. Вас ожидают.

Ну конечно. Кто ж сомневался. Угроза в голосе этого плюгавого дирижёра преступного оркестра звучала так же отчётливо, как фальшивая нота в опере.

Я краем глаза заметила, как напряглись Сай и Доусет. Причём не просто напряглись — они буквально собрались в пружину. Ещё секунда — и кто-то лишится не только денег, но и, возможно, головы.

Заминка вышла… ощутимой. Коротышка тем временем уставился на Сета с каким-то странным интересом. Словно искал в нём родственную душу.

Не знаю, что именно он там надеялся найти, но очень хотелось верить, что наши спутники сейчас вспомнят: мы всё ещё на Земле, а не на арене гладиаторских боёв.

Особенно Сауер. С него капюшон слетит — и привет, YouTube “Настоящий демон среди нас! Срочно лайк, подписка, колокольчик!”

И всё. Финал. Надежда, как известно, умирает последней. Вот и моя тихонько дышала где-то в уголке.

Мы с Аней, не сговариваясь, одновременно вцепились в руки наших «героев». На что получили два абсолютно одинаковых взгляда:

«Вы серьёзно?»

— Чего вы там копошитесь? На выход! Живо!

Святые угодники… Картина маслом: коротышка дирижирует, его шкафообразные помощники синхронно машут пистолетами, а мы — две земные женщины — стоим и молимся, чтобы наши защитники сейчас никого не порешили.

Сюр. Чистый сюр. Мы потянули их к выходу. Точнее… попытались. Потому что сдвинуть этих двоих было примерно так же просто, как сдвинуть памятник.

— Идёмте, — прошипела я сквозь зубы.

— Вот, видите, какие у вас дамы понятливые, — довольно протянул коротышка.

Ох… Ты даже не представляешь, насколько. И от чего именно.

В машину нас запихнули довольно компактно. Слишком компактно. Четверо на заднем сиденье — это уже само по себе преступление, но кого это сейчас волнует?

Напротив устроился один из «шкафов» вместе с главным, и направленный на нас ствол недвусмысленно намекал: сидим тихо, не дёргаемся, дышим аккуратно.

Мы — люди понятливые. А вот наши инопланетные товарищи — не особо. Напряжение в салоне росло. Причём странное дело: никто не двигался, не говорил… но воздух словно густел.

Я уставилась в окно, стараясь не провоцировать. И тут заметила:

у наших похитителей пот по вискам течёт. Причём конкретно так. Коротышка уже в который раз вытирал лоб платочком.

— Что-то жарко… — прохрипел он.

Я покосилась на Сета. Тот морщился, будто у него зуб внезапно решил умереть.

Перевела взгляд на Сауера. А он… спокойный. Абсолютно.

И стоило нам встретиться глазами, как меня будто в одеяло завернули. Тепло. Тихо. Спокойно. Даже в машине с бандитами. Нормально вообще?

— А чего это он в капюшоне сидит? — вдруг поинтересовался «шкаф».

— Точно, — подал голос водитель. — Пусть снимает. Посмотрим, на что вы там клюнули.

Смешок. Мерзкий.

— Снимай, — велел коротышка. — Невежливо.

Да что ж вас так тянет к прекрасному…

— Может, не надо? — осторожно подала голос Настя.

Я в ответ сжала руку Сауера. Когда мы успели пальцы переплести — отдельный вопрос. И тут… Спасение. Сигнал. Гаишники.

— Батя, что делаем?!

— Жми! Жми, идиот!

И вот тут началось. Если вы когда-нибудь хотели поучаствовать в гонках — подумайте ещё раз. Потому что участвовать в них в качестве багажа — это совсем другой уровень экстрима.

Нас швыряло по салону, как носки в стиралке. Если бы не Сай и Доусет — мы бы уже собрали собой весь интерьер.

В один из рывков у «шкафа» выпал пистолет. Он полез за ним. Ударился. Ещё раз. Нашёл. И в этот же момент — выстрел.

А дальше… всё. Слишком быстро и резко. Мир перевернулся. В прямом смысле. Когда я пришла в себя, мы уже лежали… точнее, висели в перевёрнутой машине.

Я вдохнула. Плохо.

— Уходите… — прохрипела я.

Свет мигалок резал глаза. Значит, помощь уже рядом. Я повернула голову. Анька. Рядом. Доусет уже тянул её наружу.

— Жива, — бросил он.

А Сауер… спокойно и методично ломал шеи тем, кто ещё пытался двигаться.

— Уходите… — повторила я, чувствуя, как горло сжимает кашель. — Вас не должны увидеть…

Очень не должны. И только когда поняла, что меня услышали… я позволила себе отключиться.

Сауэр тар Драст

В темноте, окутанные туманом, стояли двое и напряжённо вглядывались в сияющие окна здания.

— Что делать будем? — спросил один из наблюдателей и резко провёл рукой по собственной голове, выдавая этим простым движением нервное состояние.

— Ждать.

В противовес нервному тону собеседника этот голос был спокоен. Почти неприлично невозмутим.

— Зря мы их сразу не забрали, — выдохнул Доусет после очередного забега к другому окну. — Наши бы подлатали их за несколько минут.

— Мы отлично слышали, что упоминалось несколько пассажиров в транспорте, — ответил Сауэр. — Как бы потом объяснилось их исчезновение? Маррия не зря сказала нам уходить. К тому же Совет не давал разрешения на контакт с землянами. Это политические игры. У нас с тобой не тот ранг, и мы не имеем права вмешиваться, если ты не забыл.

После минутного молчания он добавил:

— Сами справятся.

— Тар Драст, я всегда знал, что ты бесчувственный лорист, но это переходит все разумные пределы.

Ицтека всего колотило от вынужденного бездействия. Он опять ринулся в сторону шестого по счёту окна, напряжённо заглядывая внутрь. После того как вернулся, решил зайти с другой стороны.

Уже делая упор на чувство долга аситинов.

— И что ты скажешь своему брату, если его астниера сольётся со звёздами?

— Они выживут.

Определённо у старшего из семейки аситинов была передозировка транквилизаторов. Таким невозмутимым оставалось его лицо.

— С их развитием? — не сдавался ицтек.

Он не обратил внимания на обильное потоотделение старшего родственника своего кровника. А стоило бы. Тогда он не ошибся бы в оценке состояния аситина.

— До этого дня их вид ведь как-то выжил, — сухо ответил Сауэр. — К тому же, как видишь, их лекари со своей задачей вполне неплохо справились. Состояние самок стабилизировалось.

После этого замечания хвост аситина, на который Доусет не обращал внимания, спокойно и даже как-то устало повис. Лишь изредка дёргался кончик с пикой на конце.

— Да, но сколько нам ждать, пока они выздоровеют и их выпустят из этой убогой лекарни? — нервный ицтек начал нарезать круги возле Сауэра, выплёскивая наружу сковавшее его напряжение. — Похвастаться нашей регенерацией они не могут. И вообще, куда их сейчас перевозят?

Оба мужчины резко замолчали, прислушиваясь к происходящему в здании. После чего неспешно последовали в ту сторону, куда покатили две каталки из операционных. Тем временем Сауэр продолжил, отвечая на предыдущее замечание ицтека:

— Столько, сколько нужно. Время есть. Шибарийцы ещё не скоро соберут всю необходимую информацию. До того времени подождём. Вопрос закрыт.

Они постояли под окнами палаты, куда расположили двух женщин, ещё некоторое время. Потом были вынуждены уйти, чтобы их не заметили снующие туда-сюда люди.

Правда предварительно он установил следящее устройство на раму окна.

Маша

После аварии

На удивление, очнулась я первой. В палате терапии. Первое, что увидела, — потолок. Обычный. Земной. С трещинкой возле лампы и подозрительным пятном в углу.

Не космический белый саркофаг. Не каюта. Не инопланетная медицинская капсула.

Палата. Родная, облезлая, пахнущая хлоркой, лекарствами и вечным бюджетным недофинансированием.