Судя по всему, это стало неприятным сюрпризом.

— Как ты догадался? — с видимым достоинством приняв поражение, спросил Джарим.

Осечки быть не должно было.

— Того, что дал с собой Шинфар, было слишком много. Даже с запасом. К тому же расход транквилизатора для балансировки эмоционального фона был ничтожно мал, а из бокса он исчезал в прежних количествах.

Джарим не стал уточнять причины, сподвигшие старшего тар Драста на ревизию собственных запасов.

Он был слишком печален. Ему нужно было передохнуть. И принять крушение всех своих надежд. Принять проигрыш.

— Я, наверное, пойду.

Его мечта даже не посмотрела в его сторону. Лишь кивнула, опустив голову. Вот и конец. Окончательный.

Маша

Питание на корабле, конечно, могло бы быть и поразнообразнее.

Я, конечно, не привереда, но когда тебе изо дня в день подсовывают одну и ту же странную смесь — нечто среднее между чечевичной кашей и баклажаном, — даже самый терпеливый человек начинает задумываться о смысле жизни. Или хотя бы о том, как сбежать на Землю ради нормального супа.

Впрочем, аппетита у меня всё равно не было.

Усталость навалилась тяжёлым грузом, а вчерашний инцидент до сих пор неприятно отзывался где-то внутри. Мысли вязли, не желая складываться во что-то осмысленное, и единственное, на что хватало сил, — механически водить вилкой по тарелке, наблюдая, как крупинка сменяет крупинку.

Вокруг гудели голоса шибарийцев, но этот гул воспринимался как фон, как белый шум, в котором не было ни смысла, ни интереса.

И вдруг… Тишина. Резкая, почти оглушающая. Она обрушилась на помещение так неожиданно, что я невольно вскинула голову.

И замерла. От входа ко мне шла Анька. Одна. И смотрела. Не сквозь, не мимо, не в пустоту. На меня. Живым, осмысленным взглядом.

В груди что-то болезненно сжалось, а потом будто лопнуло. Я так отвыкла от её настоящего взгляда, от этой живой искры в глазах, что эмоции накрыли мгновенно.

Слёзы сами навернулись. Вилка выпала из рук — я даже не заметила, когда именно. Да и неважно это было.

Я попыталась остановить поток, прижимая ладони к лицу, словно это могло хоть как-то помочь. Не помогло. Я просто не знала, что делать. Броситься к ней? Закричать? Рассмеяться?

Или стоять на месте, потому что вдруг… вдруг это не она? Вдруг это просто желанная галлюцинация, выдумка уставшего сознания?

— Тшш… тебе это не кажется.

Я даже не заметила, как рядом кто-то оказался. Сейчас это было неважно. Я чувствовала себя воздушным шариком, переполненным до предела — ещё немного, и лопну.

— Дыши. Спокойно. Вдох… выдох.

Спокойный голос, тёплая рука на плече — и, как ни странно, это сработало.

Истерика, уже подбирающаяся к горлу, отступила почти мгновенно, оставив после себя только дрожь и сбившееся дыхание.

Саю, честное слово, надо в психологи идти. Или хотя бы открыть курсы “как не сойти с ума за три вдоха”.

— Спасибо…

Голос прозвучал слабо, но искренне. Он улыбнулся, и от этой улыбки внутри стало неожиданно тепло.

Я встала. Руки ещё слегка подрагивали, но это уже было неважно. Я шла к ней. Потому что она — важнее всего. Обняла. Крепко, до боли. Словно боялась, что она снова исчезнет. Словно проверяла — настоящая ли.

И только в этот момент по-настоящему поверила:всё. Она вернулась.

— Подожди… — я чуть отстранилась. — Ты ведь зачем-то сюда шла?

— К тебе, — тихо ответила она. — Только к тебе.

И вот тут я услышала это. Неловкость и вину. И какую-то тяжесть, спрятанную в её голосе.

— Пойдём, — добавила она. — Нам нужно поговорить.

Разговор получился… непростой. Мягко говоря.

В какой-то момент мне даже захотелось её встряхнуть, хорошенько так, по-дружески.

Но злость быстро сошла на нет. Потому что, если честно, я не знала, как сама повела бы себя на её месте. После всего, что с ней произошло.

В итоге мы просто сидели рядом, пытаясь собрать мысли в кучу и не утонуть в эмоциях.

— Мы почти прилетели, — сказала она наконец. — И назад уже не повернут.

— Ну хоть какая-то стабильность, — пробормотала я.

Немного помолчали. А потом я не удержалась:

— Слушай… а ты не боишься, что они… ну… могут начать “расширять популяцию”? Землянками, например?

— Маша! — она аж вспыхнула. — Ты что несёшь?

— А что? — я пожала плечами. — Возможности у них есть. Ресурсы тоже. Почему бы не заняться… селекцией?

— Они не дикари!

— Угу, — протянула я. — Просто очень развитые дикари.

Я вовремя прикусила язык, не напомнив ей лишнего. Иногда лучше не ворошить.

— К тому же… — я вздохнула, — какой им смысл? Мы для них… однодневки.

И тут она замолчала. Глаза наполнились слезами.

— Вот именно… — тихо сказала она. — Я ведь стареть буду. А он — нет. Я этого не выдержу.

Ох. Пошли тяжёлые темы. Нужно срочно спасать ситуацию.

— Ну, на крайний случай, предложишь ему тройничок, — бодро выдала я. — Или станешь вуайеристкой. Разнообразие, знаешь ли, полезно.

Она зависла на секунду. А потом рассмеялась. И я вместе с ней.

— Машка, ты невозможна!

— Зато тебе легче, — довольно заметила я.

— Ему двести пятьдесят!

— Тем более! — я оживилась. — Это ему переживать надо, не уйдёшь ли ты к какому-нибудь “мальчику” лет на сто моложе!

— Ма-ша!

— А что? Вдруг у него там во время процесса песок сыпется?

На этом месте мы обе уже хохотали так, что, кажется, слышал весь корабль. И пусть. Привыкают.

Когда смех утих, разговор стал спокойнее.

— А сколько они живут? — спросила я.

— До пятисот.

— Ого, — присвистнула я. — Тогда вообще без проблем. Пластику сделаешь, технологии подтянешь — и будешь выглядеть лучше, чем сейчас.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я, например, уже планировала у них шрам убрать… от аппендикса. Может, наконец нормальный купальник надену.

— Ты уже адаптировалась, я смотрю.

— Я быстро учусь, — важно кивнула я.

И вдруг поймала себя на мысли: страх отступает.

Постепенно. Мы возвращаемся домой. А дальше… Дальше разберёмся.

Главное — мы снова вместе. А с таким раскладом, как показывает практика, можно выкрутиться из любой, даже самой безумной истории.

Глава 25. Показания потерпевшей и хвостатое успокоительное

Маша

К моменту, когда мы наконец добрались до Земли, я была готова целовать асфальт. Не фигурально. Буквально.

Потому что после всех этих перелётов, разговоров о чужих расах, привязках, астниерах и прочем межгалактическом безобразии, родная гравитация ощущалась как подарок судьбы.

Правда, радость длилась недолго. Реальность, как обычно, решила внести свои коррективы.

Деньги. Банально, приземлённо и до обидного по-человечески.

Оказалось, что на энтузиазме, любви к подруге и межгалактических знакомствах далеко не уедешь. Особенно если нужно: есть, передвигаться, и не привлекать к себе внимание.

Последний пункт был особенно актуален, учитывая состав нашей компании.

— Нам нужно конвертировать ресурсы, — спокойно заявил Сет, демонстрируя пару золотых слитков.

Я тогда ещё подумала, что звучит это как-то слишком пафосно для банального «сходим в ломбард».

Но спорить не стала. Потому что золото — оно и в космосе золото. А значит, шанс выжить у нас всё-таки есть.

Ломбард встретил нас привычной земной атмосферой: запахом металла, дешёвого освежителя и лёгким налётом криминала.

Я даже расслабилась. Честное слово. После всего, что мы пережили, обычные подозрительные личности казались почти родными.

Мы ждали минут десять. Я уже начала мысленно планировать, как потратить деньги, когда дверь в подсобку открылась… И вместо оценщика вышла совсем другая делегация.

— Мы знали, что вы вновь обратитесь. Ждали, ждали… а вы, уважаемые, задерживаетесь.

И вот тут я поняла. Расслабилась рано. Очень.