Маша

Если смотреть на ситуацию незамутнённым взглядом, то, в общем-то, жить можно.

Да, вокруг меня периодически ходят личности с подозрительно голодными взглядами, да, ощущение подвоха никуда не делось, а нервы время от времени напоминают о себе лёгким подёргиванием… но в сухом остатке — нас везут домой.

А это, как ни крути, главный плюс всей этой космической вакханалии.

— Нет!

Я едва не шарахнулась в сторону, когда передо мной снова вырос силуэт Доусета. Тело среагировало раньше головы. И, что самое обидное, разум тут же начал привычно уговаривать: он не хотел, это был срыв, всё обошлось, тебя вылечили…

Да-да. Пусть он это объяснит моим инстинктам.

— Не подходите ближе.

— Марр-ррия…

Вот именно это протяжное “р-р” сейчас раздражало особенно сильно. В их культуре это, может, и признак эмоции или глубины переживания, а у меня вызывало исключительно желание взять дистанцию и желательно побольше.

Я обошла его по широкой дуге, не давая приблизиться.

— …мы с вами связаны, — донеслось мне в спину.

Я остановилась. Медленно повернулась.

— Это вы так считаете, — отчеканила я и ткнула пальцем ему в грудь. — Я — нет.

И, честно говоря, это было не просто упрямство. Это было принципом.

В их мире “связь” может означать что угодно: инстинкт, биохимию, социальный контракт, привязку. В моём — это всегда выбор. Мой выбор. И только мой.

Он шагнул ближе. Я — тоже. Да, глупо и рискованно. Но в тот момент во мне включилась та самая Машка — земная, упрямая, которая сначала делает, а потом думает.

— Я не признаю никаких обязательств, — добавила я тише, но жёстче.

И увидела, как в его взгляде что-то меняется.

— Тогда придётся освежить вашу память.

Он притянул меня к себе. Резко. И поцеловал. Не мягко и осторожно. А так, будто доказывал. Будто закреплял право.

У меня перехватило дыхание. И, что самое неприятное — я не сразу поняла, что именно чувствую. Страх? Злость? Или… интерес?

— Это вам для размышления, — тихо сказал он, отстраняясь. — Не стоит торопиться с выводами.

И ушёл. Просто взял и ушёл.

А я осталась стоять посреди коридора, с растрёпанными мыслями и ощущением, что меня только что… поставили перед фактом.

— Ну здравствуй, Машка, — пробормотала я. — Теперь ты ещё и поцелуи анализируешь.

Я выдохнула, развернулась и пошла дальше. К Сауеру. Кто бы мог подумать. Ещё недавно я его боялась до дрожи, а теперь… искала встречи. Потому что он хотя бы был честен в своей хищности.

Без двойных смыслов. Без “мы связаны”. Без внезапных поцелуев как аргумента. За последние дни он изменился.

Стал спокойнее. Терпимее. Даже… внимательнее. И это сбивало с толку сильнее, чем его прежняя грубость.

— Что случилось? — спросил он, как только я вошла.

Я даже не заметила, как дошла.

— Почему задержалась?

— Да так… Сета встретила, — отмахнулась я.

Он замер. Поднялся. Подошёл ближе. Слишком близко. И подцепил мой подбородок пальцем, заставляя поднять лицо.

— Сауер?..

Он наклонился. Медленно. И я вдруг поймала себя на том, что… не отстраняюсь. Хотя стоило бы. Наверное.

— Сейчас вы меня пугаете, — честно сказала я.

Он замер. Прищурился. И… отступил.

— Это не входит в мои цели.

И всё. Как будто щёлкнул переключатель. Снова дистанция и контроль.

— Продолжим? — спокойно предложил он, уже отворачиваясь.

И вот тут меня накрыло. Доусет — давит, заявляет, берёт. Сауер — держит дистанцию, но при этом… ведёт.

Разные подходы. Разные культуры. Разные способы “взаимодействия”. И я — посередине.

— О чём задумались? — спросил он, обернувшись.

— О Доусете, — ответила я, даже не пытаясь придумать что-то изящнее.

Пусть знает и делает выводы. Пусть… ревнует? Интересно, у них это вообще есть — ревность? Или это опять чисто человеческое развлечение?

Я чуть склонила голову, наблюдая за его реакцией. Потому что если уж меня затянуло в эту межгалактическую игру, Ники, то играть я буду по своим правилам.

Даже если правила у них… немного другие.

Есть контакт.

Я это даже не по выражению лица поняла — он, как обычно, держал его под идеальным контролем. Зато хвост… хвост выдал всё с потрохами. Дёрнулся коротко, раздражённо, почти по-кошачьи.

Ну вот. Зацепила.

И, если честно, я даже не пыталась приписать это на свой счёт из серии “ах, он ревнует, ах, он страдает”. Но факт оставался фактом: любому нормальному мужчине вряд ли понравится, когда девушка, которая вроде как проявляла к нему интерес, вдруг начинает думать о другом. Да ещё и о том самом “другом”, с которым пять минут назад целовалась.

Совпадение? Не думаю. И да — напомнить об этом было стратегически правильно. Пусть не расслабляется. Пусть знает: я не приложение к его величественной персоне.

Правда… странное дело. Настроение от этой маленькой победы не поднялось. Вообще. Должно было. А не поднялось.

— Да? — хрипло протянул он, и я с лёгким запозданием поняла, что снова зависла в своих мыслях.

Опасная тенденция, Машка. Так и жизнь мимо пройдёт, пока ты внутри себя диалоги ведёшь.

— Неужели ваш… контакт так вам понравился, что вы решили пересмотреть планы и согласиться на долгосрочную связь?

Я медленно выгнула бровь. О-о-о. Вот это уже интереснее.

Это у нас что сейчас было? Лёгкий укол? Или полноценный заход на территорию “моё — не трогать”?

Слишком уж отчётливо в его голосе проскользнуло раздражение. И, что самое забавное, эта мысль мгновенно подняла мне настроение.

— Нет, что вы, — фыркнула я. — После вашего рассказа про регулярные приступы… энтузиазма в определённые периоды моего цикла? Спасибо, но я, знаете ли, ещё пожить хочу.

Внутри, правда, неприятно кольнуло — слишком ярко вспомнились перспективы, которые он тогда обрисовал. Но снаружи — только лёгкая ирония.

— Я рад, — коротко ответил он. — Располагайтесь.

Он жестом указал вперёд, и я, не дожидаясь второго приглашения, обошла его. И тут… Хвост. Его хвост мягко скользнул по моей голени.

Я замерла.

— Простите.

Сказала автоматически. Потому что в моей голове уже прокручивались варианты катастроф: наступила на хвост — оскорбление века — вызов на дуэль — смерть глупая и нелепая.

— За что? — искренне удивился он.

Вот правда искренне. Я моргнула.

— За… хвост. Я его зацепила.

И вот тут я внутренне напряглась. Потому что если сейчас выяснится, что у них это какой-нибудь интимный жест, вроде “я выбираю тебя, о великий самец”… я, честное слово, укушу.

— Ничего, — спокойно сказал Сауер. — Мне было даже приятно.

…

Я молча дошла до кресла и аккуратно в него села. Потому что стоя такие заявления переваривать — небезопасно. Вот оно. Различие культур.

Где у нас “ой, простите, случайно”, у них — “приятно”. Такими темпами я скоро начну подозревать себя в скрытых матримониальных намерениях и повышенном интересе ко всем хвостатым представителям мужского пола.

— На чём мы остановились? — как ни в чём не бывало продолжил он.

А я… я решила не упускать момент.

— Я переживаю за подругу, — сказала уже серьёзнее. — Скажите, чем, по-вашему, она будет заниматься? Она не из тех, кто сидит в четырёх стенах.

Да, я слегка приукрасила. В смысле — говорила и про себя тоже. Очень даже про себя.

— Любые пути открыты, — спокойно ответил он. — Всё зависит от её желания. Наша семья поддержит.

Я улыбнулась. Так, будто поверила. Хотя внутри поставила жирную пометку: проверить.

— Тогда мне спокойнее, — кивнула я. — А скажите… как у вас вообще это работает? При таком количестве рас — и при этом дефиците женщин?

Я чуть наклонила голову, добавляя голосу лёгкой заинтересованности. Да-да, включаем режим “восторженная, но не глупая”. Работает безотказно.

— Вы ведь совместимы, — продолжила я. — Я видела жену Шинфара.

— Марьяла — наша с Амаданом сестра, — спокойно уточнил он.