Потираться ему, видимо, надоело. Он придвинулся ближе. Поставил руки по обе стороны от моих бёдер. И наклонился.

— Мамочки… — прошептала я.

Я замерла. Полностью. Ни одного лишнего движения.Так мы и просидели какое-то время. Он изучал. Я терпела. Пока вдруг что-то в нём не переключилось.

Он отстранился. Посмотрел на меня. Наклонил голову… почти по-птичьи. И вот тут мне стало ещё страшнее. Потому что это уже было похоже на попытку… осмыслить.

— Он думает? — тихо спросила я у пустоты.

Очень хотелось верить, что да. Что где-то там, под этим инстинктивным штормом, всё ещё есть тот самый Сет, который умеет говорить словами, а не рычать в затылок.

Я бросила взгляд на Аню и даже не успела отреагировать. Сильные руки обхватили меня, прижали к себе — и мы оба оказались за кроватью, в узком пространстве между стеной и матрасом.

Как он это сделал — загадка. Как я это пережила — тоже.

— Отлично, — выдохнула я. — Уютный уголок. Романтика. Только свечей не хватает и адекватности.

Он прижал меня к себе. Лицом — в волосы. Я перестала дёргаться.

И тут произошло самое странное. Мне стало… не так страшно. Потому что он не делал ничего… опасного.

— Я нормальная? — тихо спросила я саму себя.

Ответа не было. Зато был факт: если тебя не отпускают, но и не ломают — мозг начинает искать объяснение, а не путь к бегству. Я сидела в его руках, слушала его дыхание, и надеялась, что кто-нибудь придёт. И он пришёл, дверь открылась.

Свет вспыхнул — и тут же погас. Кто-то вошёл. Сет за моей спиной напрягся. Сжался. И прижал меня ещё крепче.

— Хрр… — вырвалось у меня.

— Так-так-так… — протянул знакомый голос.

Свет снова включился, я проморгалась и увидела Джарима. Он стоял у кровати, разглядывая нас с таким выражением лица, будто пришёл не спасать, а оценивать композицию.

— П-помог… — попыталась я.

— У вас с Сией поразительное умение находить неприятности, — заметил он.

И ещё бровь почесал, вот честно. Если он сейчас не поможет — я его сама прибью. Если выживу. Сет за моей спиной зарычал. Низко и предупреждающе. И вдруг… немного ослабил хватку. Но достаточно, чтобы я смогла вдохнуть нормально.

— Чего удивляешься? — спокойно спросил Джарим, усаживаясь на край кровати и… начиная перебирать волосы Насти.

Как будто это всё — абсолютно нормальная сцена. Как будто каждый день застаёт коллегу в состоянии “инстинкт вышел из-под контроля, обнял землянку и урчит”.

— Вы сейчас чувствуете боль? — добавил он, даже не глядя на меня.

Я зависла. Потому что… Нет. Не чувствовала. И это было ещё страннее, чем всё остальное.

— Мы не пара, — буркнула я, когда он многозначительно окинул нас взглядом.

— Да? — лениво протянул он.

И жестом показал: “ну-ну”. Я закатила глаза.

— Это случайность.

— Конечно, — кивнул он.

С тем самым выражением, которое означает “я в это не верю ни на секунду”. Сет снова зарычал. Но уже тише. И… начал тереться лбом о мои волосы.

— Приласкайте его, — невозмутимо посоветовал Джарим.

Я медленно повернула голову.

— Что, простите?

— Сконцентрируйте внимание на нём. И не смотрите на меня.

Судя по тону — инструкция. Судя по ситуации — единственная рабочая. Я осторожно провела рукой по руке Сета. Потом по плечу. И слегка поёрзала, устраиваясь удобнее. Ответом стал довольный рокот.

— О боже… — выдохнула я.

— Только аккуратнее, — добавил Джарим. — Я не планировал становиться зрителем.

— Да вы издеваетесь, — прошипела я.

Но замолчала. Потому что он был прав. Если бы он не был здесь — я бы уже сорвалась.

— Что с ним? — спросила я тихо.

— Инстинктивный срыв, — так же спокойно ответил он. — Перегрузка.

Отлично. Просто отлично. Теперь у них есть термин. А у меня — ицтек в обнимку. И ровно в этот момент в каюту вошёл Сауер. И всё полетело к чёрту.

Потому что в следующую секунду стало по-настоящему больно.

Глава 23. Хвост, поцелуй и отсутствие плана…

Сауер тар Драст

Это вовсе не входило в его планы. Сауер наблюдал за передвижениями ицтека по каюте с невменяемой землянкой на руках и мысленно проклинал ситуацию.

Доусет просчитал каждый шаг. Начало ситойлена. Свою реакцию. И то, что вслед за этим у землянки не останется выбора, кроме как остаться с ним, образовав пару.

Не ожидал от него такой прыти. Лорист доморощенный.

Если сейчас предпринять хоть что-то, чтобы вырвать пострадавшую самку из рук ицтека, тот скорее убьёт её в попытке удержать.

Сожмёт сильнее. Сломает рёбра. А сломанные рёбра вряд ли добавят здравомыслия в головку человечки. У неё и так болевой порог низок.

К тому же ухудшение её психологического состояния в планы Сауера не входило. Единственный выход состоял в том, чтобы заставить её подтвердить свой “выбор”. Тогда ки Тииар перестанет видеть в Сауере соперника, опасаясь, что самку уведут.

А с раненой гипотетической парой ежеминутно вступить в связь ему не позволят инстинкты.

— Дайте хоть какое-то обезболивающее…

Её умоляющий тон зацепил. В этой фразе так и сквозила недосказанность: если спасать не собираешься.

— Маррия! Вы меня слышите?

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем он сумел добраться до её сознания. Она слабо кивнула. Слёзы текли по её лицу. В этот момент к Сауеру пришло сожаление, что на представителей ицтеков и шибару кровь таров не оказывает должного воздействия, причиняя им лишь лёгкий дискомфорт.

— Вам необходимо принять его ухаживание, слышите?

— Что?

О звёзды. Неужели даже в таком состоянии она решила пререкаться?

— Тебе необходимо принять его ухаживания! — не сдержался он, выпуская раздражение.

— Как это сделать?

Как переменчивы порой наши сущности. Теперь его начала снедать тревога от обречённости, прозвучавшей в её покорном тоне. И от слёз. Слёз, которые не переставали литься. Ненавижу женские слёзы.

— Вам необходимо принять его ухаживания, — повторил Сауер, надеясь, что она наконец сделает всё необходимое.

— Что именно для этого мне нужно сделать? — жалобно простонала она.

И только в этот момент к нему пришла гениальная в своей простоте мысль. Возможно, она действительно не знакома с брачными обычаями ицтеков. Это пробудило подозрительное недовольство. Чем же они занимались всё время, проведённое на территории ки Тииара?

— Напоите его своей кровью, — устало просветил он.

Главное сейчас — подлатать её тело. А потом он сам лично ознакомит взбалмошную девицу с культурными особенностями и обычаями обеих рас.

Если она до сих пор не удосужилась сделать это сама. Абсолютная и опасная беспечность с её стороны. Как показало время.

— Так пусть пьёт, — проскулила жертва. — Не видите, она здесь в неограниченном количестве.

Она, наверное, даже умирая, будет пререкаться до последнего. Ещё немного — и издаст последний вздох от потери крови.

— Не так. Наберите кровь в рот и передайте её через поцелуй. Словно дарите ему.

Он уже в красках представлял, как будет её просвещать. Останется лишь дождаться, пока у ицтека пройдёт брачная лихорадка. А там Сауер постарается нивелировать все возможности и последствия подтверждения её выбора.

Маррия послушно последовала указаниям. Сауер наблюдал. И с удивлением отмечал возрастающее недовольство собственной крови. Её губы, испачканные кровью, касались губ вздрогнувшего и простонавшего ицтека.

Доусет принял дар. И в следующий миг посмотрел на Сауера с превосходством. Это длилось всего мгновение. Затем он словно очнулся. Наконец обратил должное внимание на состояние матери своего будущего гипотетического потомства и сам, без каких-либо напоминаний, поднял её, чтобы отнести в медотсек.

Сауер отступил в сторону. В первый раз. И в последний. Ничего. Это самое потомство у ки Тииара так и останется гипотетическим. Уж он постарается.