— Ты так и не ответила, — напомнил Доусет. — Как у вас относятся к межрасовым связям?

— К связям или к бракам? — прищурилась я.

Он улыбнулся. Опасно так. С интересом.

— И к тому, и к другому.

Ага. Значит, не просто так спрашивает. Я чуть поудобнее устроилась, делая вид, что расслаблена, и начала:

— Сейчас это уже не такая проблема, как раньше. Но когда-то даже брак между людьми с разным цветом кожи вызывал… мягко говоря, бурную реакцию.

Я говорила спокойно, но внутри чётко понимала, зачем всё это. Им нельзя даже в голову дать мысль, что “давайте познакомимся поближе с человечеством”.

— А если говорить про… совсем разные расы, — добавила я, — Думаю, это вызовет у людей шок. Сильный.

Джарим тихо хмыкнул. Отлично. Значит, зацепило. Доусет кивнул, будто обрабатывал информацию, а потом вдруг переключился:

— Нам многое непонятно в вашей речи.

Ура. Соскочили. Спасибо тебе, желтоглазый. В этот момент у Джарима запиликал браслет.

— Ты нужен в рубке.

Голос был знакомый. Анин деверь, ну конечно. Джарим поднялся, бросил взгляд на Ань потом на меня. Дольше, чем нужно. И сказал тихо:

— Не позволяй ему сокращать дистанцию.

Я зависла. В смысле — не позволяй? Я перевела взгляд на Доусета. Тот… ничего не услышал. Вообще. Будто этой фразы не было. И вот тут до меня начало медленно доходить, что я, возможно, что-то упускаю. Очень важное.

Я столько времени думала, как выбраться, как сбежать, как вернуться домой… А надо было задать простой вопрос: кто они вообще такие?

— Сет, — лениво протянула я, устраиваясь поудобнее. — Может, теперь ты мне что-нибудь расскажешь?

Он оживился мгновенно.

— Что именно?

— Например… про привязку.

Улыбка у него стала… другой.

— Ты хочешь узнать про привязку аситинов?

— Очень, — честно ответила я.

Он чуть подался ближе.

— Когда аситин выбирает самку, он замыкает на ней все свои инстинкты…

— Только не начинай мне сейчас про “единственную судьбой предназначенную”, — перебила я.

Он моргнул.

— Про что?

…И вот тут стало даже интересно. Я расписала ему концепцию “истинной пары” так вдохновенно, что сама почти поверила. Он слушал с таким выражением лица, будто я рассказала ему про религию чайников.

— И вы в это верите? — искренне поразился он.

— Нам нравится думать, что где-то есть тот самый человек.

— Глупости.

— А вот и нет, — возмутилась я.

И тут…

— Мы не верим. Мы выбираем.

Голос за спиной. Сауер. Он вошёл спокойно. Расслабленно сел напротив.. Но напряжение в комнате изменилось мгновенно.

— Когда мы достигаем определённого возраста, — продолжил он, — нам становится сложно контролировать инстинкты. Тогда мы привязываем себя к женщине. Это стабилизирует состояние.

— И изолирует её от всего мира, — вставил Доусет.

Сауер даже не стал спорить. Вот это, конечно, уровень аргументации. Я слушала молча. Запоминала и складывала.

— Почему Аня? — спросила я.

— Потому что не любая подойдёт, — ответил он. — Нужна совместимость. Не только физическая.

Я сжала губы.“Самка”. Как же это слово бесит. Поэтому встала, прошла мимо них, остановилась у подруги. Смотрела на неё.= И в голове уже складывалась другая картина. Не романтика. Не любовь. А клетка. Красивая. Удобная. Но клетка.

— Ты устала, — мягко сказал Доусет. — Ляг рядом с ней.

Я не спорила. Просто нырнула под одеяло и обняла Аню со спины. Тепло. Живая.

— Куда мы вообще попали… — пробормотала я.

Ответа, конечно, не было. Зато сон пришёл мгновенно. Как выключатель щёлкнули.

Сауер тар Драст

Всё время до вылета я был занят.

Подбирал кандидатуры для путешествия на Землю. Принимал во внимание советы отца. Выслушивал наставления младшего брата о том, как следует заботиться о его астниере.

И, что самое неслыханное, Дан выдал в няньки для своей малышки собственного кровника — тор Бреза.

Он, потомок таров, пусть и на время, но передал честь заботиться о своей паре не кровному брату, а брату по духу.

Меня это не столько беспокоило, сколько вызывало недоумение. С одной стороны, я был даже рад: не придётся самому возиться с немощной самкой. С другой — поступок Дана противоречил всему, на чём строились наши традиции.

Видимо, брат действительно лишился большей части рассудка, если пошёл на такой шаг. Моё злое недоумение было основано на собственном опыте. В своё время я не мог выносить даже присутствия приёмного отца рядом со своей астниерой. А ведь он вырастил меня.

Что уж говорить о других особях мужского пола. Хотя…

Если вспомнить проклятого кровника Перидия, моя ревность была не только следствием привязки. Кровь реагировала на равного по силе самца. На здравую конкуренцию.

Ведь известно: самки чаще выбирают того, кто способен защитить её и общее потомство.

Видимо, хоть в чём-то этот сумасшедший был прав. Гореть ему синим пламенем.

Воспоминания, нахлынувшие вслед за именем бывшего друга, а затем врага, заставили меня сжать зубы в бессильной ярости.

Настройка заданного курса не помогала отвлечься. Мысленно сбежать от горького прошлого тоже не получалось. Впрочем, с этим отлично справился вошедший тор Брез.

— Что там? — я моментально воспользовался возможностью переключиться на настоящее.

К тому же подозрительное поведение шибарийцев, отданных под моё начало, уже начинало беспокоить.

Эти учёные были слишком взбудоражены возможностью изучить новую планету и её жителей. Слишком нервозны. Такое трудно было не заметить.

— Как мы и думали, ситойлен начался, — начал отчитываться кровник брата. — Не зря её запах начал меняться. Он стал сильнее проявляться. Даже шибарийцы унюхали произошедшие с ней перемены.

Он помолчал и добавил:

— Сет постепенно теряет связь с реальностью. Частенько замечаю, что вне своей смены он крутится поблизости от этой Маррии.

— Теперь многое понятно.

Причины шорканья вокруг да около и странных взглядов на меня найдены. Осталось разобраться с последствиями.

— Странно это всё, — произнёс я. — У Сии ситойлен начался мгновенно и быстро прекратился. Интересно, с чем это связано.

— Подпустишь этих лористов к самочкам? — недовольно спросил Джарим. — Амадан будет недоволен.

— Я в состоянии позаботиться об астниере своего брата, тор Брез.

Необходимо поставить мальчишку на место. Слишком многое на себя берёт.

— Ты здесь лишь потому, что Дан всё ещё беспричинно надеялся: она может прийти в себя. А ты стал для неё слишком дорог.

Под давлением крови брыкливый заморыш рироза поморщился, но взгляд не опустил.

— Никто не ставит под вопрос твою власть, — сказал он. — Я просто намекаю, что для анализов и расспросов о родине отлично подойдёт другая самка. Сию и так уже изучили вдоль и поперёк. К тому же любую другую информацию узнать у неё невозможно.

Вновь кровь дала о себе знать. Что-то в его словах мне не понравилось. Я сам не до конца понял, что именно. То ли непрошеные советы младшего аситина и его ненужная констатация фактов. То ли сама вероятность подпустить к человеческой самке этих пронырливых шибарийцев.

С точки зрения здравого смысла такой поступок был бы объясним. Даже предпочтителен. Мы летели на неизученную планету. Исследование её обитателей было бы самым разумным шагом.

Но мне эта идея не нравилась. Совсем. Она будила кровь, вытаскивая наружу беспричинную ярость. Давать разрешение не хотелось. Хотя бы себе я мог в этом признаться.

— Я пойду, — сказал Джарим. — Рядом с тобой стоять практически невозможно.

Я лишь поморщился. Отлично осознавал, как разбуженная верховная сущность таров влияет на простых обывателей нашего народа.

Тем более через полтора часа необходимо было заполнить дозатор успокоительного. Я махнул рукой, отпуская тор Бреза. А сам решил навестить источник раздражения.

С того момента, как она появилась в нашей жизни, не было ни минуты покоя. К тому же не помешало бы проверить, не показалось ли мне в прошлый раз, что аромат самочки без примеси страха меня успокаивает.