С широко раскрытыми глазами и каплями слёз в карих омутах она испуганно посмотрела на взбешённого аситина. И угрем выскользнула из помещения.

Несколько минут спустя густоту напряжения, переполнявшего комнату, разорвал вошедший аситин.

Не успел он переступить порог второй ногой, как его встретил взгляд старшего потомка крови тар Драстов.

— Кх-кх… что тут происходит? — спросил Джарим.

Казалось, он и не собирался дослушивать ответ. Куда больше его интересовало маленькое тело, пытавшееся ещё сильнее уменьшиться на софе, поджимая под себя руки и ноги.

— Мне нет дела до разборок с твоим братом, Дан, но… ты Сию сейчас раздавишь.

Несмотря на гул в ушах, слова достигли затуманенного сознания Амадана. Подавляющий фон выключился как по рубильнику, стоило произнести имя его астниеры. Он разжал руки. Осторожно. Словно боялся, что любое движение причинит ей боль.

— Ну как прошло? — после глубокого вдоха спросил Сауер у тор Бреза.

— Совет взбудоражен, — ответил Джарим, не сводя тревожного взгляда с капитана и той, кого тот держал на руках. — Они разрываются по всем фронтам. Одна половина голосует за попытки освоения Земли. Другая хочет выйти на связь с расой, разработавшей капсулу, и найти точки соприкосновения через торговлю минералами с неосвоенных планет.

Он помолчал. Потом добавил тише:

— В любом случае Землю теперь не оставят без внимания.

Глава 20. Как приручить того, кто тебя придушил

Наша Маша

Сложно было объяснить даже самой себе, что именно я почувствовала в тот момент, когда поняла: Настюха сейчас не здесь. Не со мной. И, возможно, уже не совсем в себе.

Где-то глубоко внутри неприятно сжалось, подступили слёзы, и на секунду мне действительно стало её до невозможности жалко. Но это состояние продержалось недолго. Жалость быстро сменилась обидой — глухой, колючей — а следом за ней пришла злость. Та самая, которая не даёт сесть и расплакаться, а заставляет думать и действовать.

Если она не может выбраться сама — значит, вытаскивать придётся мне. И её. И себя заодно.

— Её нужно вернуть на Землю, — тихо, но жёстко сказала я, стараясь удержать голос от срыва.

Кричать смысла не было. Здесь за эмоции могли наказать быстрее, чем за поступки.

— У нас есть специалисты. Есть люди, которые с этим работают. Дома и стены лечат… — добавила я уже спокойнее, цепляясь за хоть какую-то логичность происходящего.

В ответ раздался рык.

Настоящий. Такой, что на секунду мне показалось, будто даже воздух в комнате дрогнул. Я замолчала.

И, если честно, решила, что жить мне пока всё-таки хочется. Желательно — в полном комплекте.

Поэтому спорить дальше не стала. Осторожно сделала шаг назад, потом ещё один и, не дожидаясь продолжения, просто вышла.

Быстро. Почти организованно.

В коридоре я едва не врезалась в какого-то очередного аситина — у них тут, кажется, отдельный конвейер по производству — пробормотала что-то невнятное и, не разбирая дороги, направилась в сад.

Тот самый. Красивый, ухоженный, совершенно бесполезный в плане спасения. Я ходила вокруг фонтана, наматывая круги и тихо бормоча себе под нос:

— Что делать… ну и что теперь делать?..

Мысли путались, разбегались, цеплялись друг за друга, пока вдруг не собрались в одну точку. Я остановилась. Прямо посреди дорожки.

Потому что идея оказалась настолько простой, что даже обидно стало, как я не додумалась раньше. Любовь. Но не та, странная, которой тут размахивают, как флагом — “моё, не отдам, не трогать”. А нормальная. Родительская.

Я медленно выдохнула. Если у капитана есть отец — а он есть, я его видела — значит, есть и точка давления. Потому что отец может принять многое… но не то, как его сын начинает терять себя.

Отлично. План начал вырисовываться.

Нужно сыграть правильно. Не давить в лоб, а обернуть всё так, чтобы решение выглядело их собственным. С позиции “мы вам не подходим”. С позиции “вы выше, сильнее, разумнее”. С позиции, при которой проще отпустить, чем держать.

И всё бы ничего… Если бы не одна деталь. Мне нужен союзник. Я медленно улыбнулась. Ну конечно.

Сааауууэр.

— Вот ты где.

Голос за спиной прозвучал так, будто меня поймали не просто за прогулкой, а за попыткой государственного переворота.

Я обернулась спокойно.

— А я и не пряталась, — пожала плечами.

— Даже не надейся, отсюда сбежать не получится.

— А я и не собиралась, — ответила я, позволяя себе чуть заметную улыбку. — Может, я тебя ждала?

Его бровь поползла вверх. Отлично. Я сделала шаг ближе. Потом ещё один, стараясь не думать о том, что именно сейчас делаю. Потому что если начать думать — можно и передумать.

Главное — не переиграть. Я остановилась рядом и осторожно положила ладони ему на руки.

— Ты же любишь брата, — тихо сказала я.

Он не оттолкнул. Не отстранился. Просто смотрел. Внимательно. Слишком внимательно. Это было… обнадёживающе.

— К чему ты ведёшь? — спросил он, и голос его стал ниже, спокойнее.

Я обошла его, остановилась за спиной, чуть потянулась вверх, чтобы дотянуться до его уха, и почти шёпотом добавила:

— Ты ведь хочешь, чтобы он был счастлив?

Он резко развернулся, и я едва удержала равновесие, но устояла. Почти с достоинством.

— Хочешь вернуться домой с подругой? — усмехнулся он.

— Очень, — честно ответила я.

— Не получится.

И вот тут меня задело по-настоящему.

— Почему?

— Потому что он сам усиливает привязку.

Я на секунду зависла. Привязку. Ну конечно. А чего я ожидала — что всё будет просто?

— Значит, нужно её ослабить, — упрямо сказала я, не давая себе времени на сомнения. — У вас есть старшие. Есть влияние. Есть власть. Используйте её.

Он смотрел на меня так, будто пытался решить: я безнадёжная или просто упёртая.

— Мы разные виды, — добавила я уже тише. — Это ничем хорошим не закончится. Ни для него. Ни для вас.

— Согласен, — спокойно ответил он.

И всё. Я даже немного растерялась от такой лаконичности.

— Так ты поможешь? — спросила я, стараясь не выдать, насколько мне важен ответ.

— Да.

Просто. Без условий, даже не запнулся! Я даже не сразу поверила.

— Тогда… — начала я, но он перебил:

— Тебе нужно остаться здесь.

Я моргнула.

— Что?

— Поднимешься наверх. Займёшь бывшую гостевую спальню.

На секунду меня кольнула странная мысль: он что, мои мысли читает? Потому что я только что думала именно об этом. Неприятное ощущение пробежало по спине, но быстро сменилось другим — более упрямым. Ну и что?

Даже если читает — это не повод сдаваться.

— Лучше поторопись, — добавил он.

Я уже собиралась что-то ответить, как он вдруг нахмурился и пристально посмотрел на меня.

— Ты кровишь.

… Я замерла. А потом почувствовала, как лицо заливает жар. Вот просто идеально. Лучшего момента, конечно, не нашлось. Я пробормотала что-то невнятное и поспешила ретироваться, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства.

Вот тебе и стратегия. Вот тебе и игра. На Земле, значит, флирт, интрига, напряжение… А тут тебя сначала обнюхают… А потом сообщат о физиологических подробностях.

Романтика. Но, если отбросить всё это… Он согласился помочь. И, что самое странное, я ему поверила.

Так что, Ань, прорвёмся!

Сауер тар Драст

— Вот ты где.

Я нашёл её в саду.

Маррия ходила вокруг фонтана, явно о чём-то глубоко задумавшись. Слишком глубоко, если судить по тому, что не заметила моего приближения сразу.

Эту человечку необходимо было куда-то определить, чтобы не мешалась под ногами. И эту почётную обязанность на меня взвалил отец, появившийся вскоре после тор Бреза.

Увидев меня, самка вопреки обычному бегству поспешила навстречу. Что тоже не обрадовало. Сбеги она опять, я мог бы спокойно переложить эту обязанность на ки Тииара.