Ну конечно. Кто бы сомневался.

— Голову прикрой, — сказал Сауер, мгновенно обрубив моё воодушевление.

Я недовольно посмотрела на него. Он, видимо, решил сегодня играть в “я объясняю очевидное” и добавил:

— Про твою расу уже известно всем, кому не лень. Не хотелось бы задерживаться дольше необходимого. Ты же хотела поскорее увидеть подругу.

Аргумент. Неприятный, но логичный. Я кивнула и натянула капюшон. Но кое-что меня зацепило.

Ицтек. Он буквально на долю секунды подался вперёд, словно собирался что-то сказать или… остановить? Недовольство мелькнуло так явно, что даже я его заметила.

И тут же исчезло. Странно. Я отогнала мысль. Да ну. Неужели ему действительно не всё равно? Не верю.

Если бы было не всё равно, он бы не игнорировал меня всё это время с таким усердием, будто я — мебель с повышенной подвижностью.

Значит, показалось. Или я опять начинаю додумывать лишнее. Что, в общем-то, тоже в моём стиле.

Дом семьи тар Драстов

Тихие осторожные шаги, смешанные с чёткими и уверенными, резко обрушились на обострённый слух впавшего в уныние нелюдя. Амадан с тоской смотрел на дорогое существо, застывшее в своём тусклом сиянии.

Искра, некогда ярко сверкавшая в темноте каюты, теперь едва теплилась. Только это давало надежду, что его малышка не уйдёт навсегда.

Именно ожидание этой надежды позволило ему уловить в притихшем доме неуверенные шаги подруги его астниеры.

По словам брата, эта бойкая самка могла помочь вернуть Сию. За эти несколько дней они перепробовали всё.

Ничего не помогало. Амадан резко поднялся со стула. С отвращением вспомнил, как в отчаянии едва не пошёл на соитие с практически опустошённым телом Сии.

Раньше она так чутко реагировала на его прикосновения. Он ошибочно решил, что ласками сможет вернуть её в реальность. И едва не осквернил её тело собственной похотью.

Стыдно было признаваться даже самому себе, но даже в таком состоянии её тело и запах возбуждали его до потери самообладания.

— Когда вы позволите увидеться с Настей? — тонкий воинственный голос прервал неприятные мысли.

Двери открылись. На пороге появился старший брат. За его спиной проскользнул тонкий силуэт человечки, явно пытающейся обойти препятствие и твёрдо взглянуть в недовольные глаза сопровождающего.

Она требовала исполнения просьбы. Это читалось в рваных движениях, в напряжении плеч, в энергетических волнах, исходящих от хрупкого тела. Не требовалось быть таром и заглядывать в глаза, чтобы уловить решимость этого неугомонного создания.

Удивительным было другое. Нетерпение самки по мощи перебивало раздражение Сауера. Брат всем своим существом стремился оказаться как можно дальше от той, что путала его планы и вытаскивала на поверхность крутой нрав.

— Как раз это я и делаю, — произнёс Сауер и указал ладонью на неподвижно сидящую Сию. — Вот, пожалуйста. Общайтесь.

В этот момент Амадан едва сам не взорвался. Дело было даже не в том, как брат разговаривал с нежеланной гостьей. Капитана Мардимара возмутило то, что своим желанием уязвить хрупкую землянку Сауер невольно — или намеренно — подчеркнул состояние его астниеры.

Рыжеволосая самочка, казалось, совсем не обратила внимания на тон. Стоило ей услышать, что она наконец увидит подругу, как окружение перестало для неё существовать. Потеряв интерес к Сауеру, она повернулась к той, что сидела у окна.

— Анька!

Невысокая самка бросилась обнимать Сию. Амадан едва сдержался, чтобы не преградить ей дорогу. До боли неправильно было подпускать к Сии кого-то постороннего. Даже если это была самочка её вида.

Но рыжеволосая подскочила вплотную, крепко обняла его малышку и хрипло возмутилась, всем своим существом выражая радость от встречи:

— Я так скучала! Ты должна обязательно рассказать, как сюда попала и вообще стоило ли оно того, чтобы преодолеть такое расстояние… Как по мне, эта фантастика далека от идеала.

Амадан не слушал поток слов чужой самки. Он неотрывно следил за малейшей реакцией своей маленькой искры.

Но реакции не было. Никакой. С каждым следующим словом разочарование наполняло его всё сильнее, поглощая недавнюю тихую надежду.

Вскоре это заметила и пришедшая самка.

— Ань? — тихо позвала она. — Ты чего?

Маррия перестала обнимать подругу и попыталась заглянуть ей в глаза. Наткнулась на пустой взгляд. И взвыла:

— А-а… Нн-ют?

Не получив ответа, самка наконец обратила внимание, что они с подругой здесь не одни. Она впилась взглядом в Амадана, стоящего в нескольких шагах.

Безмолвно требовала объяснений.

— Она целую декаду такая, — сказал он. — После того как открыла глаза, проблески разума исчезли из её взгляда. Единственное, что говорит о том, что её искра ещё с нами, — неутихающие кошмары по ночам.

Зачем-то он добавил то, чего не знали даже родственники. И тут же заслужил неодобрительный взгляд Сая.

— Не может человек из ничего просто так превратиться в овощ, — прошептала Маррия.

На последнем слове она всхлипнула.

— Значит, те ранения, которые я видела, были не следствием спасательной операции. С ней делали нечто нехорошее. И в этом виновны вы.

Обвинение было обоснованным. Единственный раз за всю свою долгую жизнь Амадан на секунду пожалел о родственной связи с Сауером.

Причины, сподвигшие Перидия на преступление, не могли служить оправданием. Нельзя искать виновного во всех бедах только в ком-то другом.

В первую очередь виновен он сам. Это он бросил её без защиты на совершенно чуждой планете. Всё из-за трусливого нежелания видеть, как она угасает. Из-за нежелания чувствовать собственную беспомощность рядом с ней.

Из-за страха, терзавшего сущность, он проглядел другие варианты её спасения. И это он. Один из лучших аналитиков Межгалактического союза.

Моя Сия. Моя малышка. Ты моё величайшее сокровище и моя слабость.

Вместо того чтобы нестись неизвестно в какой уголок вселенной, он мог ускорить тщательное изучение капсулы, которая несла в себе малышку.

Их технологии так до конца и не освоили криозаморозку. А капсула неизвестной расы могла открыть глаза на просчёты в развитии техники. На родной планете его малышки до этого уровня не дошли, но кто-то другой смог.

Аситины умели вводить в стазис только отдельные участки тела, предотвращая заражение или потерю крови.

Живые организмы при мгновенной заморозке погибали. Не сразу. Они умирали во время деактивации стазиса. Последовательность функций организма по неизвестным причинам сбивалась, иногда отказывали отдельные органы.

Именно поэтому Шинфар, впечатлённый капсулой, почти не отходил от шлюзового отсека, когда они летели на Мардимаре, поверхностно изучая устройство.

Амадан мог тогда дать добро на более глубокое исследование неизвестной техники. Но нет. Тогда его мысли занимало только одно: как присвоить малышку себе. Он преждевременно сообщил о капсуле адмиралу.

А после инцидента на Итириде… Военный до мозга костей, он даже мысли не допускал о том, чтобы поступиться интересами государства ради собственных.

И что он теперь имеет? Они привезли сердце. Даже благополучно заменили его. Но он всё равно потерял свою малышку. После долгой паузы рыжеволосая самка вдруг заявила:

— Её необходимо вернуть домой. У нас найдутся специалисты, способные помочь. У нас есть целители душ. Дома и стены лечат.

Кровавая пелена встала перед глазами Амадана. Кровь забурлила только от одной мысли, что его малышку попытаются отобрать.

Хотя кто сказал, что он это позволит? В том месте, где предположительно обитала искра тара, начал зарождаться глухой рокот.

— МАРРИЯ, СЕЙЧАС ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ВЫЙТИ, — сквозь гул в ушах донёсся голос Сауера. — ПРОШУ, ПРИСЛУШАЙСЯ К МОИМ СЛОВАМ ХОТЬ В ЭТОТ РАЗ.

Титанические усилия сдержать взбудораженные инстинкты давались Амадану всё тяжелее. Сауер пытался уберечь возможную жертву срыва самообладания.

Вероятно, рыжеволосый источник раздражения снова ослушался бы брата, но нарастающий рев крови спугнул самку.