И тут услышала:

— Я отлично справляюсь. Маррия под моим личным контролем.

Голос Сета я узнала сразу. Замерла на месте и нажала кнопку закрытия двери так, будто от этого зависела моя пенсия.

— Я вижу, — раздался второй голос.

Я обернулась и встретилась взглядом с Сауером.

Вы когда-нибудь чувствовали, как мозг покидает чат? Вот у меня это произошло именно тогда.

Дверь закрывалась. Сауер — нет.

— Не так быстро, — прорычал он и сунул руку в проём.

А я начала пятиться. Маленькими такими шажочками, с достоинством человека, который через три секунды будет визжать. К счастью, дверь оказалась с характером. Она захлопнулась, почти придавив ему руку, и в этот момент я поняла: я верю в эту дверь.

Дальше я поступила гениально. Развернулась, побежала, подскользнулась, упала, больно ударилась коленями, но мозг всё ещё работал. Я не побежала в спальню, не полезла под кровать, как приличная героиня дешёвого ужастика. Нет. Я открыла ближайшую тумбочку, сдвинула полку и залезла внутрь.

Да. Я. В тумбочку.

Йога, спасибо тебе за всё.

Я втиснулась, закрылась и заодно защемила себе пальцы. В этот момент дверь снова пискнула, сообщая, что кто-то вошёл.

— Я её убью, — сказал Сауер.

Прямо над тумбочкой. Прямо надо мной. Очень вежливо с его стороны было не уточнять, в каком порядке он собирается это делать.

Я прижала руки ко рту и попыталась не дышать, не существовать и стать мебелью.

— Ты понимаешь, что это ненормально? — спокойно сказал Сет.

— Я предупреждал её.

Бах.

Где-то рядом умерла стена.

Я мысленно перекрестилась. Бей стены, милый. Главное — не тумбочку.

— Самочки любят подышать свежим воздухом, — продолжил Сет всё тем же спокойным голосом.

Спасибо, конечно, за защиту. Особенно за “самочки”. Я почти растрогалась. Почти.

— Присматривай лучше, — процедил Сауер. — Она нам ещё понадобится.

Мне показалось, или это было сказано мне? Я решила, что показалось. Потому что иначе фраза звучала слишком зловеще для женщины, сидящей в тумбочке.

Через пару минут в доме стало тихо.

Я ещё надеялась, что меня не заметили. Зря, конечно. Надежда вообще часто выставляла меня дурой.

— Вылазь, — устало сказал Сет.

Унюхал. Конечно унюхал. План “спрячься на виду” в мире с гиперчувствительными нелюдями не работал.

Открыть дверцу труда не составило. А вот выбраться обратно оказалось отдельным видом искусства. Тело, пережившее стресс, заявило: “Мы больше не йога. Мы табуретка”.

Сет помог мне обрести свободу и посмотрел так, будто я его кармическое наказание. Именно после этого случая на территории появились собачки.

На следующий день. Как охрана. Как намёк. Как издевательство.

И вот теперь я сидела на дереве, грызла ядовито-радостную клубнику и изучала повадки местных адских пёсиков. Кстати, выяснила полезное: в самый пик жары они любят спать в кустах за домом. Если не шуметь, можно пройти. Теоретически.

Практически я уже три дня тренировалась как ниндзя. Почти успешно. Если не считать моментов, когда наступала на ветки и возвращалась обратно с выражением лица “ой, мамочки”.

Зато дерево стало моей наблюдательной вышкой.

С него прекрасно просматривался соседний дом, и у меня появилась теория. Напротив был бордель. Ну а что ещё я должна была подумать, когда вечером туда заходили мужчины, через пару часов выходили довольные, а утром из этого же здания вылетали красивые, растрёпанные женщины? Живые. Не обиженные. Даже, кажется, вполне довольные.

Под вечер эти же райские птички возвращались разнаряженные, и история повторялась. День за днём. Лица менялись, схема оставалась прежней.

Я наблюдала, делала выводы и немного завидовала.

Мне бы так свободно гулять. Ходить где вздумается. Выходить из дома без риска быть сожранной декоративной охраной.

Я бросила вниз ещё один кусочек фрукта. Собачки оживились. Одна поймала его на лету, вторая попыталась отобрать, третья обиделась на Вселенную и зарычала на мой тапок.

— Вот и поговорили, — вздохнула я.

Пора было возвращаться. С минуты на минуту должен был явиться мой сторож, а мне совсем не хотелось объяснять, почему “самочка под личным контролем” сидит на дереве и ведёт переговоры с местной фауной через обувь.

Как я добиралась обратно, история умалчивает. Скажем так: гордость пострадала, тапок был возвращён, собачки остались при своём мнении, а я — при жизни.

Стоило выйти из душевой, как на весь дом прогремело:

— Собирайся. Тебя Дан видеть желает.

Я замерла с полотенцем в руках. Ну конечно.

— Кто это тут к нам пожаловал?

Ну конечно.

Судя по громкости голоса и фирменному “я сейчас кого-то убью, но культурно” тону — его сиятельство Арес собственной персоной.

Я не удержалась и выглянула за дверь. Чисто… убедиться. Абсолютно не из вредности. И уж точно не для того, чтобы лишний раз полюбоваться на недовольное лицо Сауера.

Хотя… ладно. Немного для этого тоже.

— И вам доброго дня, — мило оскалилась я.

Не сдержалась. Каюсь.

Но, будем честны, смелость у меня была не совсем своя. За спиной аситина угадывался силуэт Сета, и это как-то… добавляло уверенности в завтрашнем дне. Ну или хотя бы в ближайших пяти минутах.

Не бросил. Это, как ни странно, грело.

Я ещё раз провела полотенцем по волосам, демонстративно неспешно отвернулась и вернулась в комнату, как будто ко мне только что не заявился личный кошмар в человеческом… ну, почти человеческом обличье.

Честное слово, ещё немного — и я начну ловить от этого удовольствие.

Адреналин, знаете ли, штука коварная. Мурашки бегают, сердце колотится, а ты стоишь с видом “мне вообще всё равно” и мысленно отмечаешь: бодрит.

— Сай, пойдём. Подождём внизу, — спокойно сказал Сет. — Тьера Маррия сама может справиться. Не маленькая.

О, как. Это уже интересно. Кто-то, кажется, решил не устраивать показательное сопровождение с элементами принуждения. И даже дал мне… пространство?

Я мысленно поставила галочку. Маленькую такую. Но приятную.

— Я бы её на плечо закинул, и дело с концом, — буркнул Сауер.

Ну конечно. Я даже не удивилась.

Если бы у него была возможность, он бы меня в карман сложил и носил с собой — чтобы, не дай бог, не убежала. Или не дышала без разрешения.

Сет в этом плане, конечно, выгодно отличался. Прямо душка. Того гляди — и правда влюблюсь.

Стоп. Я резко одёрнула себя. Так. Это сейчас было опасно.

Пока я тут строю стратегию выживания, моя внутренняя Машка уже начала рисовать розовые сердечки вокруг желтоглазого. Не-не-не. Мы так далеко не зайдём.

Расслабишься — и всё. Крышечка захлопнулась. А мне ещё отсюда выбираться.

Что именно ответил Сет на очередную гениальную идею Сауера, я уже не услышала. Слишком увлеклась куда более важным вопросом: в чём идти на встречу с мужем Ани.

Нужно было выглядеть… правильно.

Не вызывающе. Не жалко. Не как сбежавший пациент. А так, чтобы посмотрел — и решил: “эту можно оставить в живых и даже выслушать”.

Гардероб, которым меня одарил Доусет, особым разнообразием не блистал. Метры ткани, намёки на сари, элементы “закрой всё, что можно, и ещё немного сверху”.

Но и на том спасибо.

Я выбрала что-то более спокойное по цвету и принялась обматываться.

Через пару минут стало ясно: если меня не убьют, то я сама умру — от перегрева.

Пока я пыталась не запутаться в складках, волосы почти высохли. Я махнула рукой, заплела косу и, решив, что достаточно прилична для инопланетного общества, направилась к выходу.

— Ты хоть предупредил бы… не поймёт… сделал выбор…

Обрывки разговора донеслись до меня, когда я вышла в коридор.

Я замедлилась. О-о-о. Интересненько. И чего это вы сразу замолчали? Я же просто мимо иду. Совершенно случайно. Абсолютно не подслушиваю. Если бы.

Стоило мне ступить на последнюю ступеньку, как оба тут же синхронно вышли навстречу и, не давая ни секунды на лишние манёвры, мягко, но уверенно направили меня к выходу.