— Перед тем как вернуться к Марьяле, зайди к нашей гостье.

Шинфар остановился. Хмурый взгляд стал ответом. Сауер спокойно выдержал его. Что тот себе надумает — не так уж важно. Сестра и племянник от него никуда не денутся.

Главное — пусть осмотрит самку. Сауер развернулся и пошёл дальше. Не потому, что волновался. Просто нужно было убедиться, что он не повредил ценный источник информации. И точка.

Маша

Я вытерла ладонью невольные слёзы и решила поискать воду. Выходить в коридор желания не было. Вдруг снова наткнусь на местного воспитателя с функцией “придушить для профилактики”? Нет уж, спасибо. На сегодня демонстраций внеземной педагогики мне хватило.

К счастью, графин обнаружился на прикроватной тумбочке. Я почти поползла к нему на морально-волевых. Руки тряслись так, будто я не воду наливала, а проходила финальный тур конкурса “не расплескай и выживи”.

Пить быстро не получилось. Горло саднило, першило и возмущённо напоминало: “Маша, тебя только что хватали за шею. Не надо делать вид, что это была неудачная примерка шарфика”.

Пришлось пить маленькими глотками. Один. Второй. Третий.

На пятом организм решил, что, возможно, ещё поживёт. На десятом я уже почти поверила, что не умру прямо на ковре чужой спальни, что было бы крайне неудобно. Кто их знает, как тут у них принято убирать гостей.

Половина графина исчезла в меня, как в пересохший кактус. Я поставила стакан обратно и только тогда заметила в дверном проёме голову Шинфара.

Вздрогнула так, что чуть не облилась остатками воды.

— Я не помешаю? — спросил он.

Я посмотрела на него с выражением: “А у меня есть варианты ответа или это декоративная вежливость?”

Шинфар, видимо, понял правильно. Втащил в комнату маленький чемоданчик и поставил его на кровать.

— Сай сказал, что тебя необходимо осмотреть.

Я слабо моргнула. Сам душил — сам врача прислал. Прекрасно. Сервис у них, конечно, своеобразный. Сначала ломаем психику, потом предлагаем гарантийное обслуживание.

— Последствия препарата ещё не прошли? — спросил Шинфар, доставая плоскую штуку-сканер.

Я хотела ответить что-нибудь вроде: “Да нет, всё чудесно, просто решила сменить цвет лица на посмертно-бледный”, — но горло не оценило бы остроумие.

Шинфар подошёл ближе. И, конечно, мне пришлось задрать голову. Разговаривать с его пахом было, мягко говоря, не тем уровнем близости, к которому я стремилась.

Он провёл сканером вдоль моего лица, плеч, груди. Потом взгляд опустился к шее.

И застыл. Ага. Нашёл подарочек от Сауера. Я машинально прикрыла горло ладонью.

— Это что? — хмуро спросил Шинфар.

Вот же вопрос. Следы межкультурной коммуникации, доктор. Не иначе.

Он отложил сканер и наклонился, осторожно убирая мои пальцы. Огрызаться сил не было. Да и смысла тоже. Из всех местных нелюдей именно этот пока вызывал меньше всего желания отбиваться табуреткой.

Шинфар осмотрел синяки. Его лицо изменилось. Немного. Но я заметила. Вот это “немного” и добило меня окончательно.

Пока на меня рычали, давили, хватали и учили уму-разуму методом “полюби пол с первого падения”, я держалась. А стоило кому-то посмотреть виновато — всё. Плотина треснула.

Слёзы потекли сами. Без всхлипов и красивой драмы. Просто потекли по щекам, как уставшая канализация души. Шинфар ничего не сказал. Только аккуратно прощупал шею, проверил дыхание, нажал где-то под челюстью, из-за чего я тихо шикнула.

— Больно?

Я посмотрела на него. Нет, щекотно. Просто я такая эмоциональная. Он, к счастью, не стал дожидаться вербального подтверждения.

— Я сейчас вернусь, — сказал он уже совсем другим тоном.

Я кивнула. Глаз не подняла. И была благодарна за эти несколько минут тишины.

В одиночестве плакать гораздо удобнее. Не надо держать лицо, изображать из себя стойкую героиню и объяснять окружающим, что ты не рыдаешь, а просто у тебя эмоциональный климат с осадками.

Я вытерла щёки, допила ещё воды и попыталась собрать остатки достоинства. Получилось так себе. Но “так себе” в моих обстоятельствах уже считалось победой.

Похоже, с гипотезой о скрытом матриархате я всё-таки промахнулась. Будь он здесь, над женщинами бы тряслись независимо от расы, цвета волос и степени полезности для местного демографического отчёта.

А Сауер в очередной раз взял мои умозаключения и эффектно приложил об стену. Ну ничего. Ошибки — часть исследовательского процесса. Особенно когда ты исследуешь общество нелюдей, где один спрашивает про овуляцию, другой — про дозревание, а третий душит и сразу вызывает врача.

В коридоре послышались голоса.

— Иди сам посмотри, если мне не веришь, — раздражённо говорил Шинфар. — Я предупреждал, что он нестабилен и не стоит оставлять тьеру на него. Иди же. Любуйся его стараниями.

Тяжёлые шаги приблизились. Я напряглась. Если это Сауер вернулся с контрольной проверкой моей обучаемости, я, пожалуй, умру сразу. Чтоб не растягивать удовольствие.

Но в дверях появился Сет. Жёлтые глаза. Красная грива. Выражение лица такое, будто ему только что сообщили, что его любимую разработку использовали как молоток.

Я даже не сразу поняла, что рада его видеть. Вот до чего доводит жизнь в другой галактике: радуешься похитителю, потому что он хотя бы знакомый.

— Маррия, вы позволите? — спросил он неуверенно.

Надо же. Вежливость вернулась. А где, интересно, она была, когда меня сдали на попечение ходячему катаклизму с бергамотовым запахом?

Я молчала. Не потому, что не знала, что ответить. А потому что мозг мгновенно составил бухгалтерию вины. Украл. Притащил на чужую планету. Предлагал покровительство? Предлагал.Не уследил. Мне навредили? Навредили. Итого: перспективный должник.

Если судьба подкинула мне красногривого нелюдя с чувством вины, было бы грех не воспользоваться. В конце концов, я не просила похищать меня в другую галактику. Значит, морально имею право на компенсацию.

Желательно крупную. Я быстро зажмурилась и вспомнила хватку на горле. Сделать это было нетрудно. Шея всё ещё саднила. Вспомнила, как не хватало воздуха.

Как перед глазами темнело. Как хотелось жить. Страх поднялся мгновенно. И в этот раз почти не пришлось играть.

Когда Сет сделал шаг ко мне, я резко отползла по кровати назад и подтянула колени к груди. Для убедительности. И для безопасности. Мало ли. Жёлтые глаза потемнели.

Он остановился с рукой в воздухе. Поверил. Отлично. То есть плохо, конечно. Но отлично.

— Что произошло? — спросил он, глядя уже на Шинфара. — Я видел её недавно. Она выглядела вполне адекватно.

— Сай, как всегда, на высоте в стремлении узнать всё, что его интересует, — хмуро ответил Шинфар.

Я продолжала смотреть на Сета широко раскрытыми глазами. Роль “испуганная, но гордая сирота в космосе” давалась мне неожиданно хорошо. Возможно, потому что половина роли была чистой правдой.

— Наша гостья стопроцентный человек, — продолжил Шинфар. — Могли бы спросить у меня. Но ему стало любопытно, откуда она знает Сию.

Сет сжал челюсть. Шинфар явно решил не останавливаться на достигнутом.

— Поздравляю тебя, Сет. Ты умудрился умыкнуть с планеты подругу нашей малышки.

Брови Сета поползли вверх. Спасибо, Шинфарчик. Вот это я понимаю — врач широкого профиля: лечит, обличает и подкидывает аргументы в мою пользу.

— Как думаешь, она сильно обрадуется, когда очнётся и узнает, что её подружку едва не придушил Сай? — добил он.

На этот раз Сет посмотрел на меня так, будто только сейчас осознал весь масштаб катастрофы. Да, милый. Украл не просто случайную земную самку, а социально значимую единицу. Подругу астниеры капитана.

Потенциальный источник женской солидарности, семейного скандала и, возможно, твоей личной головной боли.

— Он что? — хрипло спросил Сет.

— Едва не придушил, — с явным удовольствием повторил Шинфар. — И если ты думаешь, что я преувеличиваю, осмотри сам.