— Надеюсь, мы поняли друг друга, — сказал он.

— Да, — ответила я. — Но в следующий раз можно открывать дверь без спецэффектов? А то я человек впечатлительный. Седативное ещё не выветрилось, мало ли — начну вами восхищаться.

Он замер. Я тоже. Кажется, я опять сказала лишнее. Сауер медленно выпрямился. На лице — ничего.

Но в глазах мелькнуло что-то странное. Не смех. Нет. До смеха ему было далеко. Скорее, короткое недоумение: то ли прибить, то ли изучить. Потом он развернулся и пошёл прочь.

— Отдыхайте, тьера. Вам понадобится здравый смысл.

— Я бы с радостью, — пробормотала я ему вслед. — Но, кажется, его конфисковали при пересечении галактики.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Несколько секунд просто стояла, держась рукой за стену. Потом медленно сползла вниз — уже сама, без посторонней помощи, что приятно.

Машка, у тебя появилась странная тенденция валяться в ногах у этого воина. Может, скоро тапочки в зубах носить будешь, лишь бы не зашиб ненароком? Эта возмутительная мысль вернула мне силы. Я фыркнула. Потом хрипло рассмеялась.

Союзник из Сауера, конечно, получался так себе. Угрожает, рычит, двери открывает кулаком, считает меня недозревшим фруктом и явно не записался в клуб поклонников земных женщин.

Но. Он не хочет, чтобы Анька осталась с его братом. А я хочу увезти Аньку домой. То есть где-то глубоко под слоями угроз, презрения и бергамота у нас с этим ходячим катаклизмом была общая цель.

Прекрасно. Осталось только не умереть в процессе переговоров. Я потрогала шею, вздохнула и огляделась в поисках воды.

А ещё — желательно чего-нибудь тяжёлого. На всякий случай. Вдруг дипломатия опять пойдёт не по плану.

Глава 18. Гарантийное обслуживание пленницы

Сауер тар Драст

Он не смог. Какого трастрабкг — он не смог? Это выводило из равновесия сильнее, чем её безрассудство. Она же даже не самка. Точнее — неполноценная самка. Человечка. Слабая, короткоживущая, опасная своей непредсказуемостью.

А он не смог.

Достаточно было чуть дольше подержать её тонкую шею с тревожно бьющейся жилкой под пальцами. Всего пару минут — и всё бы закончилось. Она уже начала краснеть, что сигнализировало о критическом недостатке кислорода в крови.

Но он разжал руку. Не смог. И это злило.

Сначала в его планы не входило уничтожение этой самки. Он хотел лишь избавить Дана от потребности в присутствии Сии. Если бы это удалось, пришлую человечку автоматически вернули бы на родину, предварительно стерев память.

Конечно, он не тешил себя иллюзией, что Совет забудет о планете Земля.

Как ни крути, эта далёкая планета была слишком лакомым куском. Точнее, лакомым было наличие на ней свободных самочек. Это могло бы решить демографический вопрос.

Скорее всего, жителей Земли на время оставят в покое. Возьмут планету под тайное покровительство, начнут изучать её недра, биологию населения и вопрос продолжительности жизни.

Именно на это Сауер и хотел делать упор, отговаривая брата от необдуманного поступка. Проблему можно будет решить лет через сто. И родителям не придётся смотреть, как в их сыне затухает искра жизни.

Дан не допустил бы экспериментов над своей драгоценной малышкой сейчас. Потом, когда способ будет найден, он мог бы вернуть её себе.

Живую. Без риска. Без этой обречённой связи. Вариант с ликвидацией Сии Сауер отринул уже после того, как они привезли её домой.

Слишком поздно. Она впиталась в кровь Дана. Весь путь Сауер наблюдал, как брат сходит с ума. Как держит её. Как говорит с ней. Как рычит на каждого, кто приближался слишком резко.

Пришлось вмешаться отцу. Он с трудом вывел Дана из операционной, подавляя своей энергетикой его агрессию.

Но эта вздорная самка… Трастрабкг. Сауер даже не запомнил её имя.

Она горячила и раздражала кровь, вытаскивая на поверхность клокочущую ярость. На допросе он намеренно играл на её импульсивности, выводил из напускного спокойствия, чтобы узнать, откуда она знакома с Сией.

Он не рассчитывал, что она сможет влиять и на него. То, что эта человечка могла сорвать его планы, которые он ещё даже не начал приводить в действие, злило особенно сильно.

Он только нашёл решение всех проблем без потерь. И тут она заявила, что хочет сбежать, прихватив с собой свою подружку.

Не нужно было даже представлять, как это отразится на Дане, которого отец сейчас пытается привести в чувство, сводя на нет желание крушить всё вокруг.

Сауер хотел лишь заставить человечку отказаться от необдуманных поступков. Припугнуть. Но её упрямый взгляд говорил, что это не удалось.

Как только он представил, что она попросит помощи у кого-то другого, ярость поднялась новой волной.

А она могла. Ещё как могла.

Они до сих пор не нашли того, кто помог Перидию пробраться в дом и уйти незамеченным. Без посторонней помощи этому прихвостню не удалось бы скрыть следы так хорошо.

Пока виновные не найдены, всё необходимо держать под контролем. Но как держать под контролем того, чьи поступки невозможно предсказать? А эта самка явно была такой же непредсказуемой, как Сия.

Чего стоила только выходка маленькой астниеры на корабле, когда она решила спасти от расправы племянника Сета? Единственные, кого она тогда не коснулась, были он сам и Джарим.

Призвать человечку к благоразумию не вышло. Значит, пришлось задействовать другой метод. Ничто так не держит в узде, как страх перед смертью.

Поэтому он и ухватил её за шею. Слегка придавил. Сначала убивать не хотел. А потом прикосновение к её коже почему-то успокоило его. И в игру вступила рациональная часть.

Ему стало любопытно. Сможет ли он подавить инстинкты и убить её? Просто любопытно. Не смог. Приходилось бороться с самим собой, продолжая сжимать ладонь через силу. Но когда она обхватила его руку своими мягкими ладошками, контроль над кровью рухнул.

Он разжал кулак. Ничего не изменилось. Он всё ещё подвластен инстинктам. Как и раньше. Его всё так же будет терзать тоска по утраченному. Кровь сильнее искры. Сильнее сознания.

Сауер выбежал из её комнаты, проклиная разбуженную кровь. Всё внутри стремилось вернуться и посмотреть, не переусердствовал ли он в своём любопытстве.

Не требуется ли ей медицинская помощь. Всё рирозу под хвост. Оклемается. Такие, как она, живучие. Когда он проходил мимо лабораторного крыла, в одной из комнат виднелся силуэт Дана.

Брат уже сидел возле постели своей малышки. Как приклеенный.

— Как она? — спросил Сауер.

На самом деле это мало его волновало. Ему просто нужно было отвлечься. Выбросить из головы ненужные мысли и задушить в зародыше злость оттого, что он не последовал шёпоту крови.

Брат молчал.

— Дан.

Сауер коснулся его плеча. Тот вздрогнул, словно только сейчас понял, что в комнате не один. Пришлось повторить:

— Как она?

— Ещё не пришла в себя, — глухо пробормотал Дан и потёр переносицу пальцами.

Отец, видимо, переусердствовал, приглушая его эмоции.

— Она слабее нас, — сказал Сауер. — Ей, вероятно, понадобится больше времени на восстановление.

— Шин так и сказал.

После недолгого молчания Дан добавил тем же глухим тоном:

— Мне страшно, Сай.

От этого признания у Сауера непроизвольно дёрнулся глаз.

Для таров подобное признание слабости равнялось высшей беспечности. Они лидеры. Они должны быть сильнее. Всегда. Их устойчивость — гарант спокойствия тех, кто слабее.

Что будет с Даном, когда появится потомство и связь станет неразрывной, если он уже сейчас готов последовать за ней?

— Я знаю, — ответил Сауер.

Да.

Это чувство было ему слишком хорошо знакомо.

Предлагать брату пойти отдохнуть и дождаться пробуждения Сии уже более спокойным было бессмысленно.

— Жди.

Больше сказать было нечего. Сейчас необходимо заняться делом. Он направился к отцу, но на выходе увидел уставшего Шинфара. Тот едва волочил ноги и явно собирался подняться наверх.