Даже если она родит — не факт, что детёныши смогут обуздать свою кровь, когда придёт их время.

Учитывая все факторы, возможно, я сумел бы перебороть инстинкты. И воплотить задуманное. Дан словно почувствовал, куда увели меня мысли. На интуитивном уровне.

Он тут же забрал свою драгоценную ношу и больше не выпускал её из рук весь оставшийся путь домой. Время от времени порыкивал в сторону ицтека.

И в мою. Доусет бросил на меня вопросительный взгляд.

Настороженное отношение к чужому самцу было закономерно. Но недоверие ко мне выходило за рамки понимания ицтека.

Я лишь пожал плечами. Отвечать не собирался. Он понял. И вернул всё внимание второму штурвалу.

Я тянул время с возвращением домой как мог. Пришлось даже напомнить о неприятии Сией телепортов и настоять на полёте.

На данный момент невменяемый брат с этим согласился. Снова начал ворковать над бесчувственным телом, уверяя свою малышку в благополучном исходе.

Я только покачал головой. Слишком сильно эта человечка впиталась в его кровь. Лишила рационального мышления. Или, возможно, где-то в глубине подсознания он сам понимал её губительное влияние на свою сущность — и потому так яростно цеплялся, не желая признать очевидное.

В любом случае люди опасны для нашего вида. От них необходимо избавиться как можно скорее. И от этой малышки. И от той, что прибыла с Земли. Кстати о ней…

Глава 15. Та, кого мы искали

Мне неизвестно, сколько у них обычно занимают спасательные операции.

У нас всё просто: если бригада уехала — ждёшь. Если долго не возвращается — начинаешь нервничать. Если возвращается ночью, с кровью, матами и лицами “не спрашивайте” — значит, смена удалась.

Здесь, как выяснилось, принципы примерно те же. Только вместо скорой — флаеры, вместо санитаров — эльфо-медбратья, а вместо привычного “каталку в третью!” — телепорт, от которого у меня до сих пор душа делала сальто через позвоночник.

К тому времени страдающего пилота уже увезли на парящих носилках. Выглядел он так, будто его сначала тщательно били, потом плохо собрали, а после этого решили: “Ничего, Шинфар разберётся”.

Шинфар действительно разбирался. И, что самое неприятное, втянул в это меня. А всё потому, что однажды я по глупости сказала: “Всегда рада помочь”.

Запомните! Никогда не говорите эту фразу в доме инопланетян с доступом к операционному блоку.

— На всякий случай, — проговорил Шинфар, выставляя на столик инструменты.

Скальпели. Пилы. Пара предметов, подозрительно похожих на паяльники.

Баночки, колбочки, блестящие спирали, мягкие жгуты, какие-то полупрозрачные пластины, похожие на срез медузы, и ещё много всякой медицинской красоты, от которой у любой земной медсестры сначала загорелись бы глаза, а потом началась бы паника.

Я смотрела на пилу. Пила смотрела на меня. У нас сложился крепкий эмоциональный контакт.

— Это для чего? — спросила я, указывая на неё.

— Для экстренных случаев, — спокойно ответил Шинфар.

— Ага. Ясно. Надеюсь, экстренный случай сегодня занят и не придёт.

Шинфар посмотрел на меня с мягким недоумением. Судя по всему, местный юмор ещё не прошёл адаптацию к человеческой язвительности.

— Летят! — ворвался в лабораторию голос одного из медбратьев.

И вот тут мой недоэльф преобразился. Только что передо мной был заботливый клыкастый врач, который ворковал так, будто лечил не пациентов, а нервных котят. А через секунду — профессионал. Холодный, быстрый, собранный. Такой, что даже я невольно выпрямилась.

Вот оно. Рабочий режим. Знакомо.

— Раненые? — коротко спросил он.

— По словам ки Тииара, астниере понадобится всё ваше мастерство, — мрачно ответил помощник.

Атмосфера в помещении изменилась моментально. Я тоже автоматически шагнула за ними. Потому что когда где-то звучит “раненые”, “операционная” и “нужно всё мастерство”, у нормального медицинского работника ноги сами включаются. Голова может возражать, сердце может истерить, но ноги уже идут.

Меня остановили.

— Спасибо, ваша помощь больше не понадобится, — сказал Шинфар, шумно втянув воздух и повернувшись ко мне. — После того как оставите образец крови, можете идти к себе.

— Хорошо, — сказала я. — Как скажете.

Покорно, конечно. Внутренне я уже стояла с транспарантом: “Верните мне ночное дежурство, там хотя бы люди понятные”. Кровь у меня взяли быстро. Почти вежливо. Я даже не успела толком возмутиться очередному факту использования моего организма в научно-медицинских целях.

На Земле с меня так часто кровь не брали даже перед диспансеризацией. Уходить не хотелось. Совсем.

Там, за стенами, что-то происходило. Настоящее. Срочное. Живое. А меня пытались вернуть в комнату, где максимум событий — это еда из пола и собственные мысли, которые давно пора было сдать в карантин.

Но я была не дома. А значит, сцепила зубы, опустила голову и поплелась в сторону коридора, ведущего в мои временные пенаты.

Уйти в тишину не вышло. И поначалу я этому даже обрадовалась.

Входная дверь распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула. Не элегантно. Нервно. Как человек, которого уже слишком часто хватали, усыпляли, телепортировали и называли самочкой.

Сначала я не поняла, кто вошёл. Потом узнала капитана. Амадан тар Драст.

На корабле он и так выглядел как демон из дорогого кошмара. Сейчас же казался больше. Шире. Тяжелее. Будто в нём было не тело, а сдерживаемый взрыв.

Зрачки вытянулись в вертикальные щели и светились так ярко, что их было видно даже издалека. Интересно, у них это как? Сильные эмоции? Боевой режим? “Не подходить, убьёт”?

Я решила не проверять. А потом увидела, кого он несёт на руках. И мир неприятно качнулся. На руках у капитана было изрезанное тело. Не женщина даже. Не сразу.

Кровь почти не сочилась. Раны свежие. Кожа бледная. Волосы спутанные. Ткань на ней — разорвана, обуглена, пропитана чем-то тёмным.

Если бы мне показали это в кино, я бы сказала: переборщили. Зритель не поверит. Но реальность, как обычно, плевать хотела на художественную меру.

— Она хоть жива? — хрипло вырвалось у меня.

Зря. Очень зря. Слева раздражённо рыкнул тот самый кошкоглазый воин, который несколько часов назад уже успел произвести на меня впечатление красивой катастрофы с функцией убийства.

Сауер. Вспомнила. Ура, мозг, ты ещё со мной.

Капитан тоже услышал. На мгновение замер. Пространство вокруг него стало таким тяжёлым, что мне захотелось лечь на пол и заранее извиниться перед всеми присутствующими за сам факт дыхания.

Вот это было новое. Я уже знала, что аситины могут давить. Но сейчас это было не просто давление. Это был шторм, запертый в комнате.

Амадан прошёл к лаборатории деревянно, как человек, который держится на одной-единственной нитке. И если эта нитка порвётся, плохо станет всем.

Даже мне. А я вообще мимо проходила. Грудь сдавило. В висках застучало. Я покачнулась. Кто-то поймал меня за локоть.

Сауер. Ну конечно. Моя личная служба “не дай землянке рухнуть раньше времени”.

— Откуда вы взялись на наши головы, — прошипел он почти беззвучно.

— Сама задаюсь этим вопросом, — пробормотала я.

Он бросил на меня короткий взгляд. Не оценила аудитория выступление. Сауер передал меня Доусету так, будто я была не женщина, а предмет, который мешает проходу.

— Уведи её отсюда подальше.

Я кивнула. Хотя обращались не ко мне.

И да, впервые за последнее время я была полностью согласна с чужим приказом. Крови я не боялась. После больницы трудно бояться крови как явления. Но происходящее ужасало не кровью.

А масштабом. Силой. Тем, как легко здесь могли превратить живого человека в изломанную куклу. Как спокойно вокруг этого двигались. Как будто подобное — часть устройства мира.

Я непроизвольно повернула голову к лаборатории. Капитан как раз укладывал свою астниеру на стол. И в этот момент один из ассистентов начал закрывать дверь.