— Она проживёт максимум ещё лет пятьдесят.

Я застыл.

— Откуда подобная информация? Шинфар об этом не упоминал.

Оставался шанс, что источник ошибся. Потому что эта новость не несла ничего хорошего.

— Мы… то есть я… прихватил с собой самочку человеческой расы. От неё и узнал.

Я отпустил его руку. В тот же миг сущность тара рванулась наружу, готовая вырваться на свободу и удержать младшего брата от непоправимой ошибки.

Заставить его одуматься. Как же мы все ошибались. Надеялись найти спасение в возрождении. Нужно будет доложить Совету. Пусть не теряют время зря.

Встроенный в руку инъектор зафиксировал резкий перепад гормонов и ввёл двойную дозу стабилизаторов.

Третий раз за сутки. Такими темпами к имеющимся проблемам я заработаю ещё и зависимость. Сквозь толщу воды я услышал отчёт пилота. Местоположение пропажи было подтверждено. Теперь, даже если бы я захотел отказаться, не смог бы. Брат не понял бы. И не простил.

Только мне и ещё паре воинов было известно точное расположение ходов лабиринта в бросте правителя Батуми. Одним из них был Перидий. Это окончательно подтверждало гипотезу о заговоре между ним и Лиодас.

Стала понятна и ситуация с деактивированными чипами: в тех ходах действовали другие волновые потоки. Радары и навигация там бесполезны. Узнав всё необходимое, брат начал действовать. И тут мне на глаза попалась наша гостья.

Ненамного крупнее избранницы брата. С цветом волос, напоминающим самок ицтеков. Возможно, поэтому я не обратил на неё внимания во дворе, когда она была с Шинфаром.

Значит, это она. Человеческая самка. Та самая, из-за которой Доусет узнал о сроке жизни Сии.

— Это она? — уточнил я у ицтека.

Подозрительно. Как она подобралась так незаметно? Никто из аситинов с сильной кровью её не заметил. Из глубины души начало подниматься раздражение, несмотря на стабилизаторы.

— Что она здесь делает?

Её расширенные от ужаса глаза тоже не добавляли ей привлекательности. Раздражали. Своей ранимостью. Своей хрупкостью. Своей человеческой короткой жизнью. Такой же взгляд постоянно сопровождал избранницу брата.

И с такой трусливой самкой он готов связать свою жизнь, укоротив её до минимума? Что стоят эти жалкие пятьдесят лет?Я и раньше не был в восторге от его выбора, но смирился, не желая, чтобы Дан мучился.

Теперь ситуация изменилась. В корне.

— Маррия, подойди сюда, поможешь, — своевременно позвал её Доусет.

Правильно. Источник раздражения нужно убрать подальше. А мне — уйти от беды. Сейчас необходимо спасти недоразумение брата. А после — попытаться отговорить его от столь необдуманного решения.

Легче было бы затянуть поиски. Позволить человеческой самке умереть быстро, чтобы она не мучилась слишком долго. Кощунство — думать подобное о самке. Но если Дан укрепит связь, я потеряю брата. Не хочу, чтобы он повторил мою судьбу.

Через десять лет он смог бы смириться. Продолжил бы жить дальше. Я заставил себя выбросить лишние мысли из головы. Сейчас главное — спасательная операция.

Минимальные потери. Точный удар. И Перидий. Желание настигнуть и прикончить бывшего друга пылало во мне слишком яростно, чтобы оставлять место для сомнений.

Мысли об астниере — исключить. Цель — найти. Вернуть. Уничтожить тех, кто посмел её забрать.

Сауер тар Драст

Несмотря на данные от прогнозиста, найти похитителей удалось лишь спустя четыре часа.Батуми не хотел пропускать нас просто так.

На пути то и дело появлялись разломы, из-за которых приходилось искать новый проход к сердцевине броста. Давно я здесь не был.

Когда-то великий брост терял своё великолепие. Тускнел. Рушился. Век за веком осыпался, как память о былой силе.

Меня подгоняли вперёд две вещи: сверлящий взгляд брата в затылок и желание мстить за отнятую жизнь моей астниеры.

Ки Тииар благоразумно молчал. И правильно делал. Потому что сейчас любое лишнее слово могло оказаться последним.

Как бы сильно я ни мечтал самолично уничтожить бывшего кровника, то, что мы увидели, ворвавшись в забытую лабораторию, заставило меня благоразумно отступить в сторону.

Попробуй я сейчас встать на пути взъярённого брата — он разорвал бы меня мгновенно.

Кровь тара, пылающая изнутри, полностью застилала его взор, одновременно выжимая из тела максимум реакции и силы.

Дан больше не был просто братом. Не был капитаном. Не был воином. Он был существом, у которого отняли астниеру. А такое существо лучше не останавливать.

Потом нас заметила сестра Шинфара. С громким воплем она бросилась на меня. Я уступил дорогу ицтеку.

Инстинкты аситинов не позволили бы мне убить самку, к какой бы расе она ни относилась. А сейчас было не время бороться с тем, что веками вбивали в кровь.

Пока Доусет разбирался с шибарийкой, я двинулся к Сие. Она висела на цепях. Маленькая. Изломанная. Без сознания.

Как бы я ни относился к ней прежде, как бы ни желал избавиться от неё ради брата, в этот миг мне стало её искренне жаль. Лучше бы она действительно умерла.

Лучше бы умерла, чем подверглась такому. За спиной гремело, рычало, ломалось. Но я не реагировал. Всё внимание было на цепях и конструкции, удерживающей землянку.

Нужно снять её так, чтобы не травмировать ещё больше. Если от боли из неё вырвется хотя бы стон, брат окончательно сорвётся.

Увидев рычаг, я потянулся к нему и плавно опустил конструкцию, укладывая Сию на парапет. Хорошо, что она была без сознания.

Я заметил, как ицтек отбросил Лиодас в сторону. Меня передёрнуло. Такой расход. Самка ведь. Но к тому времени Дан уже разобрался с Перидием.

И этим оставил во мне лёгкое чувство недовольства. Я хотел убить его сам. Но брат уже был рядом со своей малышкой.

— Звёзды…

Он склонился над ней.

— Потерпи, маленькая, слышишь? Потерпи… Я рядом. Слышишь? Рядом.

Неужели когда-то я выглядел так же жалко? Его трясущиеся руки, сорванный рык, временами переходящий почти в вой, цепляли за живое.

Напоминали о собственной утрате. О Фарри. О сыне. О том, что не возвращается.

— Сет! — прохрипел брат, не отрывая взгляда от Сии. — Неси регенер.

Ки Тииар держался в стороне не зря. Он с неохотой начал приближаться, на ходу доставая сканер, и протянул его мне. Я понял его без слов.

— Не поможет, — сказал я брату. — Сам видишь, повреждения слишком объёмны.

Его взгляд метнулся ко мне. Опасный. Пустой. Полный угрозы. Но сейчас ещё можно было привести его в чувство.

— Приди в себя, Дан. Единственный вариант — быстро выбираться отсюда и доставить её к Шинфару.

Брат бросил убийственный взгляд на останки метиса. Я видел: он сожалеет только об одном — что не может убить Перидия снова. Потом осторожно приподнял Сию и замер, ожидая, пока я просканирую её.

Запечатанная, но родная кровь. Ицтека он бы ближе не подпустил. Даже сейчас невольно косился на него, ощеривая зубы.

Я быстро проверил показатели.

— Пошли. Она транспортабельна.

Как мы выбирались — отдельный разговор. Иногда мне приходилось брать израненное тело на руки и смотреть на художества полукровки слишком близко.

Глубокие разрезы. Рваные края. Следы пыток, которые даже наша медицина не всегда сможет убрать полностью.

Если не поторопиться, шрамы останутся навсегда.

Микрохирургия существует, но даже Шинфар не всесилен. Глубокие и старые раны восстановить полностью невозможно. Только сгладить шероховатости. Следы всё равно можно будет заметить, если присмотреться вплотную.

И на подобную красоту мой брат собрался любоваться несчастные пятьдесят лет? А потом уйти вслед за ней? Появился соблазн.

Случайно сбросить её в первый попавшийся разлом. Ей и так досталось.

Можно сказать, я сделаю ей одолжение. Она не будет мучиться кошмарами из-за возможного уродства. Не будет терзать брата воспоминаниями. Не станет причиной его медленного уничтожения.

Самкой, способной выносить сильное и здоровое потомство и быть полезной обществу, я перестал считать её в тот момент, когда узнал о продолжительности жизни людей.