Я же ничего не почувствовал в связи с её смертью. Меня просто настигло разочарование от того, что мы пошли по ложному следу и, возможно, больше не будет никаких зацепок. А моя миасе уже пять дней находится в руках Перидия.

Сжал переносицу пальцами, глубоко вздохнув. Устал неимоверно, но спать не лягу, пока не найду.

— Подожди… в каком секторе находился Перидий? И проверь, не пересекались ли заключённые из этих секторов на выработке? — может, ещё не всё потеряно.

Шибариец тут же метнулся снова к экрану.

— Прости, для меня доступ закрыт, — расстроенно проговорил он.

— Минуту, — это уже отец, до этого молчавший и следивший за нами.

Отодвинув Шина и согнувшись над консолью, начал вбивать параметры кода доступа. Ведь главам давался больший доступ к разной информации. Они принимали непосредственное участие в формировании экономики и установлении наказаний для нарушивших закон.

— Именно заключённые из сектора, в котором находился Перидий, разгребали завал на станции лёгкого производства.

Больше не было сомнений в личности, помогшей полукровке — Лиодас. Оба имеют зуб на нашу семью. Зря я тогда не открутил ей голову. Как чувствовал, что мне это аукнется.

— Шинфар… — сорвался на друга, хотя и не считал его виновным, тут во мне говорило уже нетерпение. Мы напали на след. Осталось лишь выяснить их местопребывание.

— Да?

— Перечисли всю собственность, которая была в наличии у твоей сестры. Они могут быть где-то у неё. Всё имущество Перидия было распределено между пострадавшими сторонами и правительством.

— Сейчас свяжусь с семьёй, ты же знаешь… я не особо поддерживал с ними контакт в предыдущие годы.

— Хорошо, — провёл пятернёй по волосам. — И передай: заартачатся…

— Не посмеют, — усмехнулся мне в ответ он.

Пока шибариец тряс своих родственников, мы втроём сидели и молча разглядывали друг друга. Брат старался не встречаться со мной взглядом. Что его мучает чувство вины, и так было понятно, но я также подозревал, что сейчас его терзает прошлое…

Про себя только молился, чтобы история не повторилась. В прошлый раз мы опоздали всего на пару часов, но опоздали.

Только я хотел спросить о Джаре, чтобы отвлечься от ужасных мыслей, как дверь распахнулась, и на пороге моего кабинета ввалился взмыленный и явно уставший пилот.

— Нашёл… — прохрипел, держась за дверь, друг и начал оседать на пол.

Мы втроём подорвались к нему, подхватили под руки. Схватив его за волосы, начал бить по щекам, заставляя прийти в себя:

— Где???! — бил наотмашь, чтобы точно очнулся. — Где она????

— Тут… — прохрипел Джарим, стоило ему только зафиксировать на мне взгляд. — Они не покинули Итириду… катакомбы… утерянные карты… — с трудом сглотнув, продолжил: — Лиодас… выведала местоположение… лаборатории Батуми…

Стоило ему произнести имя первого главы всей планеты, я, не мешкая, помчался в сторону катакомб, родные — за мной. Оставляя Джара на попечение только что вышедшего из комнаты отдыха Шинфара.

Сия

Мне казалось, время застыло. Постепенно эффект дурмана сходил на нет, дым в голове рассеивался. Свою экзекуцию альбиносный изверг прерывал пару раз — и то лишь для того, чтобы колоть мне очередную порцию обезболивающего. Я с ужасом ожидала, что скоро его будет недостаточно.

Поскольку мой организм уже начал привыкать к этим инъекциям, исчезла дымка в голове. И я в полном осознании видела и чувствовала, как он «разрисовывал» моё тело.

На ночь меня оставляли в одиночестве и кромешной тьме, предварительно пройдя заживляющим сканером по свежим ранам, чтобы узоры зарубцевались. Подключённой к аппарату переливания синтетической крови, мне только и оставалось, что висеть… и размышлять.

На мне практически не было живого места. Единственное, что он не трогал, — кисти, ладони и лицо. Даже до стоп добрался, скотина.

Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого, я пыталась наблюдать за Лиодас. Хотела злиться на неё, ненавидеть, но вскоре вся моя негативная энергия, которая образовалась после исчезновения дурмана, превратилась в жалость… С таким нездоровым и лихорадочным взором в эти дни она наблюдала за моей экзекуцией.

Но как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась не задумываться над происходящим, я приходила в ужас и сходила с ума… Представляю, как выгляжу со стороны… действительно… тушка… тушка кабанчика на вертеле… Как ещё люди соглашаются на шрамирование? Я бы с радостью поменялась с ними местами…

Под конец… хохотала. Хохотала от отчаяния… меня никто уже не спасёт, да и поздно уже… спасать некого… точнее, нечего… Когда у Голиафа загорелись глаза от

предложения шибарийки вырвать мне ногти и поломать все суставы… я поняла… это конец.

Боги… дайте сдохнуть… не выдержу ещё ощущения того, как ломаются кости… Моей психике было достаточно и снятия кожи.

Только он собрался взять плоскогубцы, так любезно предоставленные сестрой Шина, как раздался грохот, и замигал свет. Такое часто показывают по телевизору у нас на Земле — не хватает только осыпающейся штукатурки…

— Низар… — недовольно прорычал мой палач, добавив при этом пару таких цветастых выражений.

— Что?! — напуганно взвизгнула Лиодас.

— Нашёл… лорист! — и, выбросив из рук очередное орудие пыток, начал метаться по помещению.

«Боги… неужели в глазах этой женщины отразился ужас?!»

Кто тот лорист и что он нашёл — я не думала. Я даже не мечтала, что это за мной. Меня затопило настоящее облегчение, наверное сродни тому, которое испытывают лишь роженицы, наконец освободившись от бремени…

А дальше… дальше я была наблюдателем. В реальном времени: исторического штурма крепости, «Обители зла» и боя бешеных псов в исполнении мастеров единоборств.

Ведь впоследствии, прокручивая в памяти этот момент — и не раз — я никак не смогу узнать тех, кто ворвался в пыточную, моих спасителей… Дана и Сауера…

Тут было месиво. Мясорубка — по-другому не назвать.

Лиодас, попытавшись отбиться кошкой от моего шурина, во вторую секунду лишилась руки… Тот её попросту оторвал. Голиаф продержался дольше. Что сказать — он был достойным противником, но всё же пал.

Кровь… брызги крови, для меня уже столь естественные, не трогали, а вот бешеные оскалы, рёв дикого зверья и оторванные конечности, которые просто летали по лаборатории… Это переполнило чашу. Из-за невозможности отключиться физически и невыносимости увиденного, прочувствованного я просто ушла в себя. Так глубоко, насколько это возможно…

Меня приветствовала внутренняя пустота. Ничто… На окраине, где-то там, я слышала глухое нечто, но не видела ничего и покоилась в коконе внутреннего бесчувствия.

Дан

После того как было покончено с похитителями моей миасе, вытирая излишки крови со рта и волос, сфокусировал взгляд на том углу, где мельком заметил маленькую, ворвавшись в лабораторию. Мне тут же захотелось заново добраться до Перидия, но в этот раз — разрывать его медленно.

— Звёзды… — колени подогнулись… Я не мог опоздать… просто не мог… Она жива… ведь жива же… И что, что глаза пусты… вот… то, что осталось от грудной клетки, приподнялось в едва уловимом вдохе.

Руки дрожали. На подгибающихся ногах подошёл ближе, не зная, как прикоснуться и не увеличить той боли, которую она испытывает. Провёл пальцем вдоль нетронутой скальпелем скулы:

— Потерпи, маленькая… слышишь… потерпи… — пусть мой голос был хриплым и ломким, мне было это не важно. Главное — жива, жива! И я теперь её ни за что не выпущу из своего поля зрения. — Я рядом… слышишь… рядом.

Двадцать дней спустя

Вот уже десять дней, как маленькая вышла из медблока. Два часа ушло у Шинфара на пересадку сердца и шесть дней — на наращивание кожного покрова.

Тогда, на пару с Саем, мы кое-как всё-таки вытащили симаи из катакомб. Оба вздрагивали каждый раз, когда приходилось передавать её с рук на руки, чтобы преодолеть те или иные препятствия. Я боялся причинить ей ещё большую боль. Сай же, скорее всего, был во власти прошлого, сожалея, что не смог хотя бы в таком состоянии вернуть свою астниеру.