Всё было бы хорошо — это уже в прошлом… но моя Сия никак не хотела возвращаться…
Она открывала с рассветом глаза, закрывала с закатом. Ела, когда её кормили, вставала, если поднимали, но тут же садилась обратно, стоило отойти хоть на секунду или отвернуться.
Моя маленькая миасе, всегда такая живая и настойчивая, теперь была похожа на роботизированную куклу, с которыми так любят играть маленькие тьеры.
Я не знал, как к ней подступиться. Сколько бы ни пытался её растормошить, сколько ни разговаривал — ничего не помогало. Казалось, я говорю со стеной.
По ночам приходилось связывать ей руки и крепко держать. Поскольку она могла просыпаться по пару раз за ночь с криком на губах и начинать царапать себе кожу до крови — её мучили кошмары.
Мать ходит с мокрыми глазами, причитая, что это она виновата, недоглядела. Да и Марьяла притихла в последнее время, хотя мне говорили, что они не нашли общего языка.
Но всё это — мелочи.
Я ещё не испробовал один способ. И в этом мне поможет Сет… а точнее — самка, которую он привез вместе с сердцем.
Это либо поможет… либо я не знаю, что тогда делать…
Сия
Я находилась в коконе безмолвия. Плавала в водовороте безбрежного спокойствия. Мне было так хорошо и уютно.
Правда, иногда белые демоны находили меня и там — рвали на части, насмехались. Я старалась не поворачиваться к ним лицом. Правильно, смейтесь… а я тут посижу. Здесь, в объятиях тишины.
Часто… даже очень часто меня звали. Я слышала — помимо воли, где-то на периферии сознания. Шарпали моё тело, чего-то хотели от меня. А мне было всё равно. Делайте, что хотите… словно меня ещё можно чем-то удивить.
И как бы ни просили, ни умоляли вернуться — я не шла обратно. Не хочу. Там меня поджидает сплошной ужас. Реки крови… или, в лучшем случае, косые взгляды и пренебрежение. Ведь я чужая там. Совсем чужая.
Дома было лучше. Пусть одна, но у меня были подруги, работа. Всё до боли знакомое, привычное…
А тут? Я одна…
Не хочу… не хочу возвр
Я окуналась в воспоминания о прошлой жизни. В пережитые светлые моменты. В наши встречи с девчонками по вечерам — тогда было хорошо, весело…
И вдруг…
Очень резко моё обоняние уловило до боли знакомый аромат… а уши — имя. До боли знакомое имя… моё имя, которое я не слышала уже где-то полтора года…
— Ана! Очнись!
Ана?..
И монотонное попискивание — знакомое, очень… и… катетер… катетер!!!
Неужели мне всё привиделось?..
Я неверяще открыла глаза и посмотрела на нормальный… «нормальный!» потолок в трещинах. Наш! Который не ремонтировался со времён Советского Союза…
Повернула голову вправо…
О-о-о… «допотопные» приборы… и, главное — Машка! Тут была Машка!!!
— Аночка! Аночка! — бросилась обниматься моя подружка.
А я смеялась… Боги… как я смеялась…
Бред… это был просто бред… сон… как угодно можно назвать — сути не меняет…
Мне просто приснились все мои приключения. Я действительно попала под машину и всё это время была в коме. Никакого космоса… никакой срезанной наживо кожи…
Стоп… надо убедиться до конца.
Еле вырвалась из крепкой хватки подруги и начала задирать на себе больничную рубашку… Ничего. На всякий случай ещё руками провела — ведь будь всё это правдой, хоть что-то должно было остаться…
Волосы отросли. Похудела — как скелет. Но это можно объяснить… кома — не курорт.
Гладкая кожа… моя гладкая кожа… без шрамов… без единого изъяна…
Я откинулась на подушку, любезно взбитую Машуней, продолжая смеяться сквозь слёзы, уже не обращая на неё внимания.
Такого… неверящего облегчения я, наверное, никогда не испытывала.
Никакого космоса… никакой срезанной заживо кожи… ничего…
Я дома. Дома… Дома!
Эпилог
Прошёл год.
Оказалось, пролежала я в коме ни много ни мало — два года, как мне объяснили. Мне удалось восстановиться в должности нянечки. И я снова жила своей прежней жизнью.
Многое поменялось за это время.
К сожалению, больше не было наших весёлых девичьих посиделок. Я очень сильно горевала по Верочке, когда узнала о её кончине.
Маша не особо распространялась на эту тему, просто сказала, что её с нами больше нет. С одной стороны, я могла её понять — самой было больно от того, что она не с нами.
Теперь мы только вдвоём. И то — лишь по субботам. У неё появился какой-то тайный поклонник, и всё своё время она уделяла ему. Как бы я ни пытала её — молчит, как рыба… Но я была счастлива за неё и не в обиде, ведь видела, как сияют её глаза.
Я начала отходить от того ужаса, привидевшегося мне в бреду. Кошмары мучить перестали, чему я была очень даже рада. Завтра — последний сеанс у психотерапевта.
Боги… как Машка тогда ругала меня… мол, все они шарлатаны, умеющие только деньги выколачивать у легковерных дураков.
Пусть… но мне стало легче.
И то — я не всем делилась с Виктором Олеговичем. И никому бы ни за что не призналась… но я тайно тоскую по своему Демону.
Пусть он лишь часть моего бреда… но такая неповторимая… и желанная мечта…
Смешно сказать — я полюбила всем сердцем свою хвостатую фантазию. Это останется моей тайной, тщательно скрываемой, но от этого не менее лелеемой.
А пока мне нужно зайти в магазин, купить подарок для Маши. Сегодня у неё день рождения, а она, наверное, как всегда, о нём забыла. Вот честное слово, она единственный человек на планете Земля, который по своей рассеянности напрочь забывает об этом немаловажном дне в своей жизни. Причём постоянно!
Отпросившись с работы пораньше, отправилась за покупками.
Похихикивая про себя, зашла в магазин нижнего белья — пусть порадует свою вторую половину. Зная её, сомневаюсь, что она найдёт время для посещения отдела женской отдушины.
Кстати, по поводу второй половины… этот год для меня был во многом каким-то эфемерным, что ли… постоянно чего-то не хватало…
А-а-а… да ну его. Потом буду думу гадать. Негоже готовить праздничный сюрприз с кислой миной. Мне ещё в кондитерскую и за шампанским заскочить надо…
Дан
Эти месяцы не прошли спокойно. Отпустив маленькую вместе с Сетом и Машшей… не находил себе места, ежедневно жалея об этом.
Работать не мог, срывался на всех. Выдержал лишь шесть месяцев — и сорвался обратно за ними. Я слишком поспешил, рано сдался… но ничего, я исправлю это упущение…
Когда подлетели к орбите Земли, на том полушарии, где жили маленькая и самка Сета, было дневное время суток. Связавшись с другом, договорились, что они встретят нас в той точке, где высаживались в прошлый раз, после заката.
По словам Доусета, в самочувствии миасе произошёл прогресс, что очень обнадёживало. Значит, Маша была права… детали — уже при встрече.
Сия
Весело мурлыкая себе под нос, покрепче ухватила бутылочку шампанского, спрятав её под мышку. Руки были заняты: в одной — тортик «Наполеон», в другой — красиво упакованное нижнее бельё. Благо однажды мы вместе ходили за ним, а я всегда отличалась хорошей памятью.
Позвонив в домофон, с нетерпением ожидала, когда же она меня впустит. По поводу того, что она может быть не одна, не волновалась: она всегда предупреждала заранее, если занята. А если даже и нет — буду знакомиться с её ухажёром. Шутка ли — год встречаются, а подруге на глаза не показывает. Одобрить же надо… и выразить благодарность за счастливую подругу.
В последнее время Машуня стала очень опекливой: часто звонила, едва ли не каждый день, заходила в гости…
Что-то долго её нет…
О! Так это даже лучше! — про себя захлопала в ладоши. И чтобы избавиться от навязчивого желания сделать это наяву, быстренько набрала номер квартиры соседки.
Через минуту в динамике домофона послышался скрипучий старческий голос:
— Да? Кто там?
— Тётя Зина, это я, Ана, Машкина подруга… помните?
