Странно… мне становилось всё безразлично. Отупение — моральное и физическое. Я вроде бы находилась в своём теле и одновременно наблюдала со стороны.

Осмотрела помещение.

Светлое, с высоким потолком. Стены издают голубоватое свечение. О! Столик… как у нас в операционной… вон и скальпели подмигивают… и всякая прочая снедь из раздела «Мечта палача».

Интересно, чем же он меня накачал-то, а?

— Малышку заинтересовали мои игрушки? — усмехнулся этот будущий экзекутор. — Да, ты права… мы с тобой поиграем…

Интимность момента прервала резко открывшаяся дверь…

— Зачем ты вколол ей успокоительное? — закричала фигуристая шибарийка, стоило ей посмотреть в мои осоловевшие глаза, и уже визжа добавила: — Она должна страдать!!! А ты ей парализатор…!!!

О-о-о… да я её знаю… это же Лиодас… сестра Ледышки… Она постарела, что ли…

Голиафу явно не понравилось, что на него кричат… или что обо мне «беспокоятся» (хихикнула про себя). Резко отвернувшись от меня, он быстро подошёл к ней и как залепит пощёчину — у той даже голова дёрнулась, и она едва не упала.

Мне же было как-то фиолетово и нисколечки не трогало подобное отношение к женщине. Я отстранённо наблюдала за происходящим…

— Мне надо, чтобы она была в сознании, чтобы смогла рассказать, что с ней происходило… Ты хочешь отомстить? А какая же это месть, если она сдохнет, поскольку сердце не выдержит?

Шибарийка глазами побитой собаки посмотрела на него, а этот, погладив её по только что побитой щеке, добавил:

— Не переживай… она будет страдать… потом… вспоминая, что с ней было… А вспомнить будет что, и притом всю жизнь…

— Обещаешь?.. — поцеловав ударившую её ладонь, спросила она.

— Конечно. У нас с тобой одна цель на двоих — отомстить тар Драстам. И она будет к этому ключом…

Это уже было сказано про меня, наверное.

Отойдя на шаг, он махнул рукой в сторону металлического стула:

— Присаживайся.

Шибарийка, как девчонка, слегка подпрыгнув, улыбнулась и послушно села на указанный стул, с жадностью наблюдая за действиями альбиносного маньяка.

Я тоже перевела на него взгляд…

А что? Мне же интересно, всё-таки, что дальше будет.

Голиаф, подойдя к столику, задумчиво разглядывал его содержимое…

Задуматься было над чем, я вам скажу: разновидности скальпелей, щипцы, свёрла и спицы, какие-то плоскогубцы и т.д., и т.п.

Уперевшись руками в столик, он посмотрел на меня оценивающе и в то же время раздумчиво — словно художник над холстом: вроде бы и картина в голове есть, а с чего приступить — не знает.

— Хм… пожалуй, начнём с этого.

Взял в руки скальпель самого маленького размера и подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки.

Обхватив другой рукой острый наконечник, начал его переворачивать прямо перед моими глазами — так, чтобы было видно, как играет свет на лезвии.

— Ну, разве не красота…?

— Красиво… — заторможенно ответила ему, заворожённо любуясь отблесками на лезвии.

Пока я рассматривала лезвие, он сильно ущипнул меня за сосок — даже не дёрнулась.

— Хм… хорошо, ты готова… Жаль, что боли не ощутишь сейчас… Я бы наслаждался твоими криками… но, что поделать, придётся и так… — сокрушённо пробормотал он и провёл остриём по моим плечам…

Выступила кровь… Ощущение погружения скальпеля в тело было… занимательным. Особенно при отсутствии боли…

Проведя линию до ключицы, он повторил тот же манёвр в другую сторону, словно делая широкую ленточку… Стерев рукой кровь — что, правда, не очень помогло, поскольку с меня стекало, как с дырявого ведра — он подхватил край «ленты» из моей кожи и медленно начал тянуть.

Я смотрела… и поражалась…

Кожа отрывалась от сухожилий и костей, и при каждом таком рывке кровь выстреливала струями, забрызгивая самого Голиафа и моё лицо. Пару брызг попало на ресницы — пришлось сморгнуть…

Даже Лиодас заинтересовалась, подойдя поближе.

Перевела на неё глаза с расширенными зрачками, поскольку, наконец оторвав лоскут, Голиаф передал кусочек кожи, некогда принадлежавший мне, ей в руки.

Другой рукой — той, в которой был скальпель — он обхватил её за затылок, пачкая волосы в моей крови, и впился жестоким поцелуем в губы.

— Ты этого хотела? Довольна?

— Даа… — обнимая его за талию одной рукой, другой прижав к груди мою кожу, простонала она в ответ.

Дан

— Что именно произошло? — спросил, усаживаясь в кресло напротив своих родственников.

В космопорту моё волнение немного улеглось — ведь миасе всё ещё была жива. Это дало силы для дальнейших действий.

Зная бывшего товарища Сауера, я был уверен, что она ещё жива. При всём своём моральном уродстве в прошлом он был одним из лучших нано-биологов и превосходным хирургом.

Старался не задумываться о том, что это может означать для симаи. При его-то воображении… иначе у меня просто поедет крыша.

А мне сейчас нужен холодный разум.

— Перидию удалось покинуть Виртум при весьма загадочных обстоятельствах. Есть версия, что ему помогли извне, поскольку пропал один из надсмотрщиков. Его до сих пор не нашли — чип деактивирован. Последнее местоположение — здесь, на Аттере, — докладывал брат.

— Я всё никак не могу понять, чем он мог того подкупить, находясь более сорока лет на копях, — сокрушался отец. — Может, узнай мы это, смогли бы приблизительно определить их местоположение?

Слушая обоих, задумался над тем, как ему удалось расстроить чип, находящийся в кровеносной системе у Сии. Поскольку тот выдавал данные с разных точек галактики.

При всех своих талантах и знаниях он всё равно не смог бы провернуть подобного. Да и на копях вряд ли было время и возможность для самообразования.

Планета Виртум сама по себе не курортная, а расположенные на ней сектора по выработке полезных ископаемых, от зари до зари, уничтожают любое желание, кроме как поспать. Это межгалактическая тюрьма для смертников. Более ста лет там никто не выживает — вредоносное излучение разрушает организм изнутри.

Следовательно, должен быть кто-то третий. Тот, у кого есть опыт в подобном: разведка, шпионская деятельность, программное обеспечение и связи в правительственной системе. Ведь чип в первую очередь транслирует сигнал туда, а уже оттуда открывается доступ членам семьи.

— Программер… Надо найти список программеров, числившихся на обучении в академиях и отучившихся там хотя бы год. Ведь оттуда вполне могли отчислить за несоответствие по параметрам, а аматоры всегда были и будут…

— Сделано, — ответил брат. — Сейчас придёт информация на коммуникатор.

Когда список прибыл, мы молча принялись за сортировку личностей, отметая тех, кто не имел большого потенциала, находился в других галактиках, на службе, или уже умер.

Под утро голова была забита не только у меня. В списке оставалась лишь сотня. В глазах рябило, и я едва не упустил очень важное имя — как подсказывала интуиция.

— Шин…

— Да? — оторвал голову от экрана друг.

— Ты никогда не говорил, что твоя сестра подавала заявку на обучение, но была отчислена, не проучившись и двух лет…

— Ты думаешь?.. — недоумённо переспросил он.

— Не знаю, но надо проверить. Тем более у неё, сто процентов, были нужные контакты. А она, ты сам знаешь, умеет надавить на нужные точки.

— Но как и зачем ей это? Ты же сам её отправил… на Виртум… — последнее слово он проговорил шёпотом и, перекатившись на стуле в другую сторону от коммуникатора, начал рыться в системе. Его голова поворачивалась и дёргалась каждый раз, когда он штудировал выбивающиеся на экране иероглифы.

Пока он перечитывал, я застыл, как рироз перед атакующим прыжком. Замирая внутри от дикой надежды, что мы наконец напали на след…

Глава 28. Неужели мне всё привиделось?

— Лиодас была в секторе Ц-46, на восточном полушарии, где случился обвал, и она числится в списке погибших, — тихо и слегка расстроенно проговорил Шин.