Бороться и спорить смысла нет, поскольку повышается давление и начинается приступ, что только уверило свекровь в собственной правоте:
— Вот! А я же говорила! Отныне никаких вылазок за пределы броста!
Даже злости не было. Лишь усталость. Хроническая.
Про Дана старалась не думать. Для меня он всё чаще начинал казаться каким-то призрачным и нереальным. Устала я.
Вера в то, что скоро стану здоровой, таяла всё больше.
Стоило Шинфару выйти за пределы своей лаборатории, как в первые секунды он был хмур и чем-то озабочен. Но стоило лишь увидеть меня — сразу улыбался.
Актёр из него никудышный.
Дан меня просветил, чем будет занят шибариец в его отсутствие. Поэтому соединить ту информацию, отлучки Шина в лабораторию и его хмурое настроение не составило труда.
Дела плохи.
А ещё всё чаще ухудшается самочувствие…
Если вы думаете, что всё — и я слегла… Было такое желание, зачем врать. Но если уж суждено умереть, пусть мои последние месяцы будут наполнены свежими впечатлениями.
Только сделать это надо правильно.
Скорее всего, далеко меня не отпускают с Римом потому, что он чужой самец. Шина Марьяла сторожит цербером. Остаётся только один вариант.
А сегодня как раз первое число этого месяца.
С самого начала меня потрясли их обычаи.
Жена в наследство…
Но, успокоившись и хорошенько пораскинув мозгами, я поняла, что они не лишены здравого смысла. А поскольку я вряд ли проживу долго, ко мне это не относится. Так что нечего раньше времени икру метать.
И попытаться воспользоваться этим знанием в угоду своим интересам стоило.
Поэтому совершенно логично с моей стороны было сподвигнуть на проказу старшего брата моего благоверного.
Так что… Сауер! Держись.
Твой хмурый вид меня не спугнёт. Смертников ничем не пронять!
И в этом тоже есть положительная сторона. Храбриться на словах легко, а поджилки трусятся будь здоров.
Уж больно мрачный тип этот Сауер. Подавляет на расстоянии. А как представлю себе, что будь я здорова и Дана вдруг не станет…
Бр-р-р… Не хотелось бы мне попасть под его «крылышко». Так… ноги в руки или руки в ноги — и вперёд. Может, не так страшен чёрт, как его малюют.
Засмеялась этой клоунаде, ведь всех аситинов я и так к этой нечисти приписала…
Глава 25. Деверь, телепорт и сиреневые бараны
На первом этаже эхом разнёсся чёткий звук шагов.
Осталось подождать час-другой — закончится ежемесячная встреча свекрови и сына, а там можно его ловить в холле.
Ааа! Как же время тянется… Не помогает и вязание, которое я взяла для иллюстрации «какая примерная невестка» у Альеры. В любой момент могут заявиться «кумушки», а мне ещё предстоит развести «его сиятельство» на ОЧЕНЬ вредное мероприятие.
— Ай!
Так разволновалась, что укололась их спицей. Это мини-копья, а не спицы — орудие пыток, мечта палача.
— Ммм… мля… как больно…
Вот такой и застал меня аситин… сосущей палец.
Замечательное зрелище, надо полагать.
Да любой русский мужик, увидев подобное, хотя бы улыбнулся слегка, если не отвесил бы какую-нибудь некультурную фразочку. А эта громадная глыба мрачности просто кивнула и решила смыться.
«Счаз!»
— Подожди! — кричу вслед удаляющейся спине.
Есть контакт!
Хвост дёрнулся — он остановился, не оборачиваясь.
— Мм… я бы хотела тебя о чём-то попросить.
Заинтересован, раз соизволил обернуться Я ж говорю — «сиятельство». Нет бы помочь женщине — стоит истуканом… Пока я мялась и думала, как бы приступить, этот непробиваемый просто смотрел на меня.
— Не мог бы ты… устроить мне экскурсию по планете?
Всё сказала. А как известно — за спрос денег не берут.
— Боишься?
Автоматом кивнула. Он бровь задрал.
— И всё равно попросила?
— Угу… — краткость — сестра таланта.
— Забавно.
Лыбится… рогатая живность. Ну-ну, смейся. Кем хочешь стану, даже клоуном — только бы вырваться из удушающей опеки. Пока я ждала его решения, этот… взял и молча развернулся, направляясь к парадной двери.
Пока я мысленно парофинила его на чём свет стоит, Сауер, почти прикрыв за собой дверь, проговорил:
— На рассвете. У ворот.
И ушёл. А я кивала болванчиком ему вслед и никак не могла поверить, что всё получилось.
«Ура!!!» — скандировал мой мозг, пока я с личиком смиренной овечки провожала только что зашедших «кумушек» к свекрови.
Наконец справившись, поспешила удалиться, справедливо полагая, что улыбка Чеширского кота быстренько сведёт на нет мою конспирацию.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, присела на высокий пуфик, специально для меня оставленный.
Уф… спуск ещё ничего, но подъём…
Несмотря на одышку, улыбалась во все тридцать два, заставив этим подозрительно посмотреть на меня всё ещё беременную самку.
Вот ещё и поэтому именно сейчас взбунтовалась моя душенька.
Нет больше сил наблюдать капризы Марьялы. Я понимаю: проходить на сносях почти два года — тут у кого хочешь характер испортится. Слава богам, денёк-другой — и родит.
Она уже неделю здесь находится, едва ли не каждый час третируя Ледышку, который застрял в лаборатории со свёкром. Скучно ей, внимания не хватает… У-у-у… Они хоть иногда убегают, а вот Арьяле приходится хуже всех:
— хочу это… нет, вон то… — мне жарко… нет, холодно… — что ты мне принесла? слишком сладко… слишком кислое… холодное… горячее…
Её бы воля — и меня бы припахала. Пыталась. Только её сразу обрезали. Хоть тут везёт, как-никак — я больна… Да, вот такая я нехорошая и вредная.
Надеюсь, она такая лишь сейчас. Иначе Шину не позавидуешь, бедняга…
Ещё в самом начал, при мне с ней все носились, потакая, потом снисходительно косились. А теперь стараются поскорее смыться, как только её видят…
Засекаю полчаса… Ну, а я что говорила… Две из пяти уже ушли. А оставшимся трём, видимо, что-то надо, раз терпят. Бедная Арьяла…
Сочувственно вздыхая, двинулась в сторону своей спальни. Это их реальность, от которой никуда не деться. А мне предстоит продумать детально свой «побег». Пусть безответственно, но сообщать заранее не буду.
Когда окажусь на «свободе», попрошу своего экскурсовода сообщить — ему за это ничего не будет. Я уж как-нибудь потом покраснею немного и глазки невинные построю.
Всё-таки какая хорошая вещь — мой браслетик! Разбудил меня за пятнадцать минут до рассвета.
И я, совсем неприлично для женщины, уложилась в тринадцать минут. Даже в душ сходила, не намочив при этом ни одного отросшего волоска.
Моя грива теперь касалась поясницы. Зелёный растворчик облагородил текстуру волос, которые сияли на солнце как у кота… Ай, не важно. Мне не позволяли их стричь, даже изъяли все острые принадлежности в радиусе пятисот метров от меня.
Нелюди.
А мне мучайся, причёски придумывай.
«Сыну понравится!» — правда, не уточнили, которому. Наверное, обоим.
Надо ещё одеться в свою корабельную униформу, с боем отвоёванную у загребущих ручек слишком деятельной свекрови.
<< — Зачем она тебе? В брюках ходят только беспринципные самки ицтеков. Это вульгарно, в конце концов!!! >>
Как мне тогда удалось сдержаться и не нахамить… лишь святые небеса знают.
Надавила на жалость, пустив крокодилью слезу, мол, «память».
Отстала. Мдя… с такими родственничками наверстаю упущенное в подростковом возрасте.
Врала, теперь сбегаю… Как говорил Машкин брат: «ЖЕСТЬ!»
Так, потопала. Надо ещё успеть дойти до ворот, никого при этом не встретив…
Что это за вопли? О-о-о, какое везение! Всем сейчас не до меня. Скоро на свет явится пополнение…
Ещё успею полюбоваться на маленького аситинчика, а сейчас меня ждут приключения…
И я буду очень вредной… Сауеру — ни слова. А то ещё перенесёт встречу и тоже поспешит наблюдать за этим действом. Для них это событие…
Эгоистично, но куда деваться…
