— И что это только что произошло с Сией? — не дожидаясь хоть какого-то вразумительного ответа, он не утерпел и начал забрасывать меня упрёками. — Ты две декады игнорировал меня и заставил Шинфара молчать. Я низара из него не мог вытянуть! Только его ассистенты — единственное, что могли из себя выдавить, — так это то, что она сильно больна.

Всё это он спокойно прошипел, не меняя положения тела, лишь хвост хлестал воздух. Если бы он разорялся и кричал, меня бы это не так проняло. Давно я не видел его в такой ярости.

Совесть заворочалась.

Не виноват же он в том, что нам обоим приглянулась одна и та же самка. К тому же сам отошёл в сторону, пусть и с моего лёгкого толчка.

Вздохнул и отодвинул нежелание что-либо объяснять подальше. Если решил просить о содействии, он имеет право знать:

— Но ты же всё-таки узнал. И да, больна. Серьёзно больна.

— Насколько? — вся бравада исчезла, он весь подобрался, вцепившись руками в поручни.

— Смертельно.

Он едва не растёкся по креслу, побледнев. Тут же подорвался и зашагал по каюте туда-сюда. Я не вмешивался, давая ему время прийти в себя — всё равно он меня сейчас не услышит. А так сам придёт к нужной для меня точке.

Он взлохматил волосы, остановился напротив меня.

— Ничего не понимаю… ведь с ней всё было нормально, — растерянный взгляд из-под бровей потемнел. — Пока тебе не приспичило взять её с собой на планету.

Я проигнорировал выпад — сам понимал, что доля моей вины здесь тоже есть.

— Сядь.

Было видно, чего ему стоило выполнить мою просьбу. Именно просьбу.

Но он всё же послушался, прекрасно понимая, что я не стал бы звать его на разговор без причины, если бы не было шанса на благополучный исход.

В его глазах горели надежда и желание сделать всё возможное, чтобы наша симаи выздоровела.

Отлично. Именно этого я и добивался. Осталось дело за малым.

— Во время телепортации у неё случился приступ паники, и ей укололи большую дозу успокоительного — остановилось сердце. — Друг темнел лицом по мере того, как я продолжал рассказ, да и я сам сжал кулаки, вспоминая весь ужас, который испытал. — Еле успели перенести её в медитек, но, как видишь, последствия остались…

Джарим с трудом выдохнул, поджал губы:

— Это ещё не всё? — вопросительно посмотрел на меня.

— Не всё. Клетки начали умирать.

— Так в чём дело? В наше время замена сердца не проблема.

— Если бы всё было так просто. Наши органы ей не подойдут. — Недобро усмехнулся и прикрыл глаза, чтобы он не видел безысходности, светившейся в них. — А выращивание сердца, подходящего для неё, по словам Шинфара, займёт полтора года даже с нашими технологиями. А запускать сердце заново можно будет только четырнадцать декад — и оно износится.

В каюте ощутимо похолодало. И не только для меня.

Жалкий месяц… не хватит одной жалкой декады.

Молчание повисло тяжёлое, глухое, но от этого не менее громкое, чем гроза. Каждый из нас был погружён в себя.

— Что от меня требуется? — решительно разорвал тишину друг. — Ты же нашёл выход?

— Да. — На моём лице сама собой расползлась улыбка.

Сия.

Я не проснулась даже на ужин — так и проспала до утра. Блаженная улыбка растянула мои уста: я самый счастливый человек, который сигнализирует о своём состоянии всему миру.

Как классно было валяться в постели… Даже приняла форму звезды… Я же в космосе, как-никак… Авось кто ослепнет от моего сияния. К примеру, тот, кто опять принесёт вчерашнюю кашку.

Караул… травят… Отвернулась от вони и зарылась носом в подушку.

— Миасе, я знаю, что ты не спишь.

— Уйди, изверг.

За нехорошие слова с меня стянули одеяло.

— Редкостный…

За ворчание хлопнули в ладони — и кровать подо мной начала стремительно уменьшаться в размере, исчезая в стене. Даже мои, казалось бы, аморфные конечности живенько оказались в вертикальном положении.

А то, что меня слегка заносило из стороны в сторону и дыхание сбилось — это мелочи.

Сдувая отросшую чёлку с глаз, волком глянула на Демона. В ответ получила лишь приподнятую бровь…

Ничего… будет ещё и на моей улице праздник… месть — блюдо холодное. Откинув раздражающие лохмы со лба, чинно села за столик. Тот самый столик, с которого началась моя супружеская жизнь.

Надо отдать должное Дану — на его тарелке вольготно расползлась та же «манна небесная». Я говорила уже, что его обожаю? Нет? Теперь точно скажу.

Мы оба такие интеллигентные… аккуратно расстелив салфетки на коленях, активно принялись изображать, как наслаждаемся этим завтраком. Заталкивали комки в горле хлебцами и прятали перекошенные моськи за стаканами с отваром.

Никто не проронил ни звука. Мой аситин, видимо, тоже боялся лишний раз рот открыть, дабы всё с таким трудом съеденное не повалило обратно.

Наверняка наш общий вздох облегчения был слышен за пределами каюты.

— Чем теперь займёмся? — спросила я у него.

Вместо ответа он поднялся и, взяв меня за руку, направился к выходу.

— Амадан? — не получив ответа, заволновалась.

В груди потяжелело, дала о себе знать вновь появившаяся одышка. Р-р-р… чувствую себя старушкой. Бедные пенсионеры…

— Сия… успокойся, — покосился на меня этот манипулятор. — Сейчас увидишь, тебе понравится.

Женщины… подскажите мне, пожалуйста, что обычно следует после подобной фразы у нас на Земле? Ничего хорошего. А значит… какое там спокойствие? Сердце, наоборот, усиленно начало гонять кровь по организму.

Пробормотав нечто не слишком лестное по поводу вечно паникующих самок… «Оказывается, и у них всё как у людей!» — меня сграбастали в объятия и поцеловали.

Мр-р…

Правильно. Лучший способ закрыть нам, самкам, рот — зацеловать до полуобморочного состояния.

Зацелованная и довольная, я забыла, почему, собственно, разволновалась, когда рядом такой образчик альфа-самца. Поэтому, не возражая, последовала за ним, спокойная как удав.

Привёл он меня туда, где я ещё ни разу не была. Оказывается, у них здесь есть смотровая площадка.

Правда, пришлось немного потрудиться, взбираясь по винтовой лестнице. От этого я тяжело задышала. Два коротких пролёта, по четыре ступеньки — и на тебе. Одышка такая, словно километр пробежала.

Расстроилась. Да даже для тех, у кого «порок сердца», такой подъём не должен быть настолько затруднительным.

Постаралась окончательно не раскиснуть.

Облокотилась на стоящего рядом капитана, который просто молчал, поддерживая и дожидаясь, пока моё дыхание стабилизируется.

— Я попросил перенести сюда кресло для тебя, — сообщил он, взяв меня на руки, и первым присел в него. — Смотри внимательно.

Потом связался с Когисом, которого я видела лишь мельком.

— Можешь начинать.

С той стороны послышался смех и странная фраза:

— Никогда не думал, что доживу до этого!

И связь прервалась.

— Ты главное не бойся. Я держу тебя.

Не успела ни запаниковать, ни спросить, как корабль загудел, и всё моё внимание переключилось на окно. Точнее — на то, что открывалось за ним.

А там…

Космос, усеянный миллиардами звёзд, всё приближался и приближался, не имея ни конца, ни края. Он словно затягивал внутрь, заставляя погружаться в глубину себя.

Зрелище… и ощущения… явственно давали прочувствовать собственную ничтожность.

Атом. Среди миллиардов таких же, вроде бы незаменимых частиц, но способных потеряться среди этого великолепия.

Погрузиться в транс не давали руки, крепко державшие меня за талию.

Мы, очевидно, вошли в гиперпространство. Фантастические книги я не читала, но «Звёздные войны» — это святое. А Дарт Вейдер — это вообще легендарная личность.

А действие всё продолжалось. Звёзды мелькали, словно в перемотке, сияя всё ярче… и вдруг — рывок. Свет почти ослеплял, переливаясь множеством слоёв оттенков, о которых радуга могла только мечтать.

И в один момент — всё закончилось.